Часть 3 «Признание»

Дом семьи МакТавиш проснулся под мягкий свет серого утреннего неба, типичного для Глазго. Джон тихо подошёл к своей матери, которая уже хозяйничала на кухне и крепко обнял её за плечи, поцеловав в висок. — Мама, спасибо, что ты сегодня со мной. Мне этого не хватало, — сказал он спокойно, хотя в его голосе звучала усталость. – Но когда чего-то лишаешься, начинаешь ценить как-никогда прежде. — Джон, ты мой сын, — улыбнулась она и обняла покрепче. —  Я всегда буду тебя любить… и ждать.  Мама взяла сумку с пирогами, и вскоре они вместе отправились в соседний дом, где семья Монро уже ждала их на завтрак. За столом разговоры шли легко и тепло, они давно так не засиживались, встречая новый день. После утреннего перекуса мама Джона осталась с родителями Анны, а Джон пригласил Энн прогуляться. — Пойдёшь, Энн? — предложил он, — Я чертовски давно не гулял по этим брусчатым улицам.  Анна улыбнулась, тут же накинула пальто и навязала шарф. На улицах Глазго промозглый ветер играл с беловолосыми прядями Анны, а они неспешно шли по знакомым улицам, оживлённым шумом утреннего города. — Перемены неизбежны, — сказал Джон, — ты изменилась не только внешне, но и внутренне. Твоя решимость впечатляет. — Я должна быть сильной, — ответила Анна, — Учусь у лучших! МакТавиш по-доброму рассмеялся и, шутя, аккуратно дернул её за тонкий носик. Они гуляли, держась под руку, но остановились у старого каменного моста, где виднелась река Клайд. — А как Мэри? Она часто бывает у вас дома после свадьбы? Анна чуть напряглась, сжав неосознанно ладонь второй рукой, и ответила с лёгкой горечью: — Нет, не часто. После замужества она почти не приходит. Знаешь, у неё своя семья, свои заботы. Джон внимательно смотрел на неё, словно пытаясь прочесть что-то между строк. — Ты на что-то злишься, думаешь это проскользнет мимо меня? – он улыбнулся, вскидывая одну бровь. —Ты обижаешься на неё? У вас что-то случилось? Анна сделала глубокий вдох, и голос её стал мягче, но в нём слышалось скрытая ревность: — Нет… Просто показалось, что ты до сих пор чувствуешь к ней что-то. — Энн… — Джон покачал головой, — Мэри в моих воспоминаниях приходится как добрая соседка. Я и забыл, что нас могло связать что-то большее. Честно, я понял это недавно – ты для меня всегда была важнее чем кто-либо из твоей семьи. Не обижайся.  Он сделал паузу, его глаза наполнились теплом: — У меня нет сестер, нет братьев. А твое ярое рвение ко мне с самого детства, заставило чувствовать себя ещё счастливее, будто у меня действительно есть маленькая ответственность, маленькая сестра.  Анна опустила взгляд, стараясь скрыть вспышку чувств. — Так и думала, что ты всегда будешь видеть во мне лишь ребёнка… — тихо сказала она. Джон улыбнулся: — Для меня ты навсегда останешься той самой маленькой сестрёнкой, которая когда-то доверяла мне свои секреты и позволяла оберегать её. Я на смертном одре буду это помнить.  Она подняла глаза, и между ними мелькнуло понимание — их связь крепка, но находится на грани, которую Джон не готов перейти. Но Энн твердо знала, что это пока. — Я просто хочу, чтобы ты знала — ты для меня очень дорога, — добавил он, — и я всегда буду рядом. Девушка не стала отвечать, только крепче прижалась к его руке и шла вперёд. Город с его готической архитектурой, старинными каменными домами и узкими переулками казался хоть и знакомым, но загадочным. Они прошли мимо старого книжного магазина — того самого, где Анна когда-то часами выбирала книги, погружаясь в любимые фэнтези-миры. Далее путь их лежал к набережной реки Клайд, где в последнее время появлялись новые арт-объекты и скульптуры, символизирующие дух и упорство жителей города. Солнце начало опускаться, окрашивая небо и воду в тёплые золотисто-розовые оттенки. Они остановились, чтобы насладиться видом. Вода мерцала, отражая свет заката, а тихий шум города смешивался с мягким плеском волн. Путешествие продолжилось в уютном кафе, где они согрелись чашками горячего какао, ощущая только спокойствие и умиротворение, которого так не хватало МакТавишу. Город жил своей жизнью вокруг них, а для Джона и Анны этот день стал редким моментом настоящей и долгожданной близости.  Вечером, когда уже все уснули – они вернулись домой к семье Монро, устроившись у горячего камина. Пламя играло тенями на стенах, а тепло уютно обнимало комнату.  — Знаешь, — начал Джон, — Иногда я думаю, что я становлюсь холоднее, жёстче. Анна посмотрела на него с мягкостью: — Если у тебя появляются это мысли, то нет. Конечно нет! Я думаю, всё зависит от обстоятельств. — прошептала она. — Хочется в это верить, — улыбнулся он. — Попробуешь ещё рассказать что-нибудь о своей службе, — попросила Анна, — даже если это мелочи.  — Постараюсь вспомнить, что могу рассказать. — согласился и широко улыбнулся Джон. Он начал рассказывать о тренировках, о том, как важно держать себя в форме и быть всегда готовым. Джон без подробностей рассказал о том, как тяжело терять товарищей.  — Каждый день — борьба с самим собой, — говорил он, — и даже маленькая слабость может стоить жизни. Анна слушала, заворожённая, и тихо сказала: — Ты настоящий герой, Джон. Она искренне восхитилась им. Но даже не могла предоставить через какой ад прошел и проходит он. Джон тепло улыбнулся, он не рассказывал всё. Этот мужчина  казался для неё идеалом. Начиная с внешней составляющей и до внутреннего мира, на сколько она его знала.  Анна не могла отвести взгляд от него, пока тот раскинулся на мягком ковре и мерцал от огня, смотря на пламя. Каждый его жест, каждый изгиб тела вызывал в ней трепет. Он сидел перед ней высокий и мощный, с телом, закалённым годами службы и бесконечных тренировок — мускулы плеч и рук казались выточенными из камня, а плотная грудь едва скрывалась под рубашкой. Его голубые, словно ледяные, глаза пронизывали до самой души, храня в себе одновременно холод и огонь, которые сводили девушку с ума. Волевой подбородок с едва заметной щетиной придавал ему ещё больше мужественности, делая образ одновременно суровым и невероятно притягательным. Его короткий ирокез подчеркивал боевой дух и непокорность, словно провозглашая: этот человек — сила, с которой нельзя спорить. Каждый раз, когда Джон поворачивался к ней, Анна чувствовала, как внутри всё горит и тает — желание прикоснуться было настолько сильным, что казалось, вот-вот вырвется наружу. Он был не просто её братом, не просто другом — он был воплощением страсти и силы, магнитом, от которого невозможно оторваться. Это продолжается уже давно. Понимает ли он это? Она ловила себя на том, что мечтает о прикосновениях его рук, о тепле его взгляда, о том, чтобы быть ближе, чем когда-либо раньше. В эти мгновения её сердце билось громко и быстро — Джон был для неё всем, и она жаждала, чтобы он это почувствовал.  Этот мужчина даже представить не мог, какие чувства таит в себе его «маленькая девочка». Для него она оставалась младшей сестрёнкой, светлым пятном из детства, рядом с которым он всегда хотел быть защитником — но никак не объектом страсти и желания. В её глазах он был всем — и втайне Анна мечтала, чтобы однажды он увидел её не только как сестру, но и как женщину, ждущую его любви. — Ты в порядке, Энн? – Джон вдруг прервал её сладкие фантазии, заметив странное дыхание девушки. – Я просто думаю о том, какой ты невероятный! И все твои истории так захватывают дух… Знаешь, — с лёгкой улыбкой и игривым блеском в глазах сказала она, — однажды ты будешь моим мужем! Сначала Джон не сразу понял, восприняв это как неудачную шутку, но потом его лицо озарилось улыбкой, и он расхохотался: — Я думаю тебе нужно подыскать себе кого-нибудь соответствующего по возрасту, а не «старика», что почти на десять лет тебя старше.  Джон заметил, как мелькнула тень обиды в её глазах после его шутки, и на мгновение насторожился. Он посмотрел на Анну внимательнее, замечая пылающую искру, на которую раньше не обращал внимания. — Энн… это невозможно, — начал он твердо, — ты хоть понимаешь, что говоришь? Она чуть смутилась, но встретила его взгляд твёрдо и откровенно: — Да, Джон. Я… я всегда тебя любила. Всё это время. В комнате воцарилась короткая тишина, лишь потрескивание в камине заполняло пространство. Джон отвёл взгляд, пытаясь переварить услышанное. — Я никогда не думал об этом. — сказал он наконец. — Я знаю, — тихо ответила она, — но чувства не выбирают время и обстоятельства. Джон глубоко и невозмутимо вздохнул, впервые подумав о Анне не просто как о младшей сестре, но как о женщине. Полной страсти и нежности, которая ждёт его не только как защитника, но и как возлюбленного. Новые мысли безумно пугали и даже вызывали, в какой-то степени, на самого себя отвращение.  — Мне нужно время, — признался он, — чтобы понять всё это. Но я ценю твою откровенность больше всего на свете. Джон довольно холодно ответил ей, но Анна всё равно расплылась в улыбке, чувствуя как бешено колотится сердце от облегчения – она освободилась от оков этой тайны. Энн больше не прячет эти чувства, что горят в ей.