Глава 22. Интересные последствия

Гробовая тишина, воцарившаяся в Большом зале после того, как Дамблдор произнёс имя Гарольда, была настолько плотной, что, казалось, её можно было резать ножом. Сотни пар глаз уставились на слизеринский стол — на того, кто всего несколько мгновений назад был просто ещё одним учеником, а теперь стал четвёртым чемпионом. Гарольд медленно поднялся, чувствуя на себе тяжесть этих взглядов. В них было всё — удивление, недоверие, злорадство, любопытство. Гриффиндорцы смотрели с явной враждебностью, особенно Уизли, который что-то злобно шептал Гермионе на ухо. Слизеринцы — с гордостью и торжеством. Особенно ярко сияли глаза Драко, который не мог скрыть ликования: его друг, его товарищ стал участником самого престижного турнира. Дафна сжала его руку под столом, и этот жест был красноречивее любых слов. Она не говорила ничего, но её пальцы дрожали, выдавая тревогу. Гарольд встретил взгляд Дамблдора. В глазах директора читалась странная смесь беспокойства и... настороженности. Он явно не ожидал такого поворота. Это лишний раз подтверждало догадку Гарольда: он был втянут в эту игру против своей воли. — Гарольд Блэкторн, — повторил Дамблдор, и его голос звучал ровно, но с металлическими нотками, — прошу вас подойти к преподавательскому столу. Гарольд вышел из-за стола, чувствуя на себе взгляды всего зала. Его шаги были уверенными, спина прямой, как клинок. Он не позволит никому увидеть своё замешательство. Он — Блэкторн, а Блэкторны не показывают слабости. Когда он подошёл к столу, Дамблдор указал на дверь за преподавательскими местами. — Пройдите в комнату для чемпионов, — сказал он. — Остальные чемпионы уже там. Гарольд кивнул и направился к указанной двери, чувствуя, как взгляд профессора МакГонагалл сверлит его спину, а Снейп провожает его с непроницаемым лицом.

***

Комната для чемпионов оказалась небольшой, но уютной гостиной, обставленной с типичной для Хогвартса эклектикой: старинные кресла с высокой спинкой соседствовали с современными торшерами, а на стенах висели портреты прошлых чемпионов, которые с любопытством разглядывали вошедшего. В центре комнаты стояли трое: Виктор Крам, который нервно перебирал свою палочку; Флёр Делакур, изящно сидевшая в кресле с видом королевы, которой нанесли смертельное оскорбление; и Седрик Диггори, который выглядел скорее растерянным, чем раздражённым. Гарольд остановился у входа, окидывая их ледяным взглядом. — Блэкторн, — произнёс Крам, и в его голосе слышалось уважение, смешанное с любопытством. — Ты достойный противник. — Не уверен, что я вообще должен быть здесь, — ответил Гарольд, сохраняя спокойствие. — Я не бросал своё имя в Кубок. Седрик поднял бровь. — Ты хочешь сказать, что тебя подставили? — Именно, — кивнул Гарольд. Флёр фыркнула, сверкнув глазами. — Ты думаешь, кто-то может просто так обмануть магию Кубка? Это невозможно. — Кубок — древний артефакт, — ответил Гарольд, — но не непогрешимый. Если знаешь, как его обойти, можно подставить чужое имя. — И ты хочешь сказать, что кто-то захотел именно тебя? — Флёр насмешливо улыбнулась. — И зачем? — Возможно, чтобы убить, — спокойно ответил Гарольд. — Или чтобы опозорить. Или для чего-то ещё, что я пока не понимаю. В этот момент дверь открылась, и вошли организаторы: Людо Бэгмен, Бартемиус Крауч и профессор Дамблдор. Следом за ними скользнул Северус Снейп, который занял место у стены, как всегда, превратившись в тень. — Добро пожаловать, чемпионы! — воскликнул Бэгмен, сверкая улыбкой, которая, однако, не коснулась его глаз. — Итак, у нас есть одно... незначительное осложнение. — Незначительное? — переспросил Гарольд, и его голос стал холодным, как лёд. — Меня втянули в турнир против моей воли. Это не «незначительное осложнение». Это прямое нарушение правил. Крауч нахмурился. Его лицо, обычно бесстрастное, стало ещё более суровым. — Правила Кубка огня абсолютны, — сказал он. — Если имя вышло из Кубка, участник обязан участвовать. Магический контракт нельзя расторгнуть. — Я не подписывал никакого контракта, — возразил Гарольд. — Вы подписали его, когда ваше имя было опущено в Кубок, — ответил Крауч. — Согласно древней магии, это равносильно согласию. Гарольд почувствовал, как его челюсти сжались от гнева. Он прекрасно понимал, что спорить с ними бесполезно — они лишь исполнители правил, а не творцы. Но он был Блэкторном, и он не собирался сдаваться без боя. — Я буду говорить с вами только в присутствии моего отца, — заявил он, и его голос звучал как сталь, закалённая в огне. — Я не дам вам никаких объяснений, пока он не прибудет. Бэгмен растерянно переглянулся с Краучем. Дамблдор, стоявший чуть поодаль, сложил руки на груди и внимательно смотрел на Гарольда, в его глазах читалось что-то похожее на уважение. — Игнотус Блэкторн... — задумчиво протянул Дамблдор. — Древняя кровь. Я полагаю, это разумное требование. — Мы не можем ждать, — запротестовал Бэгмен. — У нас график! — Это моё последнее слово, — отрезал Гарольд. — Я не двинусь с места, пока мой отец не прибудет сюда. А если вы попытаетесь принудить меня силой, я буду вынужден сообщить об этом в Попечительский совет. В комнате воцарилась напряжённая тишина. Крауч выглядел так, будто проглотил лимон, Бэгмен нервно потёр затылок, а Дамблдор, чуть улыбнувшись, кивнул. — Хорошо, — сказал директор. — Мы подождём. Отправьте сову.

***

Гарольд вышел из комнаты для чемпионов и направился в совятню, расположенную в одной из башен Хогвартса. Его мысли были заняты одним: как быстро сможет прибыть отец. Он знал, что Игнотус держит в поместье несколько особых сов, обученных для экстренной связи. Одна из них, чёрная сипуха с серебряными глазами по имени Шорох, могла долететь от Хогвартса до поместья за считанные часы. Он написал короткое, но ёмкое письмо: «Отец. Меня втянули в Турнир Трёх Волшебников против моей воли. Я отказался давать какие-либо объяснения без вашего присутствия. Организаторы согласились ждать. Прибывайте немедленно. Ваш сын, Гарольд Игнотус Блэкторн». Он привязал письмо к лапе Шороха, и сова, издав тихий крик, вылетела в ночное небо, мгновенно растворившись во тьме. Гарольд стоял у окна, глядя на то, как снег кружится в свете луны. Он чувствовал холодное спокойствие, которое всегда приходило к нему в минуты опасности. Его отец придёт. И тогда начнётся настоящая игра.

***

Игнотус Блэкторн прибыл через несколько часов. Он появился в камине кабинета Дамблдора, как всегда — внезапно и величественно, его чёрная мантия, расшитая серебряными рунами, казалась тенью, ставшей плотью. Его серебристые глаза сверкнули, когда он окинул взглядом собравшихся. — Профессор Дамблдор, — произнёс он, и его голос звучал как скрип старых камней. — Вы позволили втянуть моего сына в авантюру, которая может стоить ему жизни. — Игнотус, — ответил Дамблдор, — я понимаю ваше возмущение. Но правила Турнира не оставляют нам выбора. Игнотус медленно прошёл в центр комнаты, его взгляд скользнул по лицам организаторов. Бэгмен попытался улыбнуться, но получилось скорее гримаса. Крауч стоял с каменным лицом, а Снейп, казалось, стал ещё более непроницаемым, чем обычно. — Вы, — сказал Игнотус, указывая на Крауча, — вы, мистер Крауч, отвечаете за магические контракты. Вы утверждаете, что мой сын связан контрактом, который он не подписывал? — Правила Кубка, — начал Крауч, но Игнотус перебил его: — Я знаю правила Кубка лучше, чем вы, мистер Крауч. Моя семья хранит знания, которые ваше Министерство даже не подозревает. Кубок Огня — это артефакт, который подчиняется воле того, кто его активирует. Мой сын не мог быть выбран, если только кто-то не использовал мощное заклинание, чтобы обмануть его. — Это невозможно! — воскликнул Бэгмен. — Возможно, — холодно ответил Игнотус. — Я знаю как минимум три способа обойти защиту Кубка. И я также знаю, что это было сделано намеренно, чтобы подвергнуть моего сына смертельной опасности. В комнате повисла тишина. Даже портреты на стенах, казалось, затаили дыхание. Дамблдор медленно поднялся, его голубые глаза были серьёзны. — Игнотус, я понимаю вашу тревогу. Но магия Кубка — это не та сила, с которой можно спорить. Ваш сын должен участвовать в Турнире. Но я даю вам слово — я лично буду следить за тем, чтобы его безопасность была обеспечена. — Ваше слово, Дамблдор, — Игнотус усмехнулся, — стоит не больше, чем ваш посох, который вы так любите. Я видел, как гибнут дети под вашей опекой. Я не позволю этому случиться с моим сыном. Игнотус подошёл к Гарольду и положил руку ему на плечо. — Ты принял правильное решение, вызвав меня, — сказал он тихо, так, чтобы слышал только Гарольд. — Мы не позволим им управлять твоей судьбой. Игнотус повернулся к остальным. — Мой сын будет участвовать, — сказал он ледяным тоном. — Но я предупреждаю вас всех: если с ним случится что-то, что я сочту подозрительным, я привлеку к ответственности каждого из вас. Я имею достаточно влияния и ресурсов, чтобы сделать жизнь Министерства невыносимой. И, Дамблдор, вы тоже не останетесь в стороне. — Угрозы — это не способ ведения диалога, — заметил Дамблдор, но в его голосе не было прежней уверенности. — Это не угрозы, — ответил Игнотус. — Это обещания. Он отпустил плечо Гарольда и отошёл к камину. — Я останусь здесь до тех пор, пока не убежусь, что всё в порядке. Выделите мне комнату. Дамблдор вздохнул, но спорить не стал. — Мы найдём место. Когда все разошлись, Гарольд остался в комнате один, глядя на потухший камин. Он чувствовал себя одновременно сильным и усталым. Его отец сделал то, что должен был, и это было правильно. Но теперь Гарольд знал: игра только начинается.

***

Гарольд вернулся в гостиную Слизерина, где его уже ждали Дафна и Драко. Они сидели у камина, и при его появлении оба поднялись с мест. — Ну что? — спросил Драко, не скрывая волнения. — Ты будешь участвовать? — Да, — ответил Гарольд, опускаясь в кресло. — Кубок Огня наложил магический контракт. Отказаться невозможно. Дафна подошла и села рядом, её лицо было бледным, но в глазах горел стальной огонь. — Это против твоей воли, — сказала она. — Это не имеет значения, — ответил Гарольд. — Мой отец был здесь. Он сделал всё, что мог. Но даже он не может отменить магию Кубка. — Но он обещал защищать тебя, — заметил Драко. — Это что-то значит. Гарольд кивнул. — Отец сказал, что будет следить за каждым моим шагом. Он останется в Хогвартсе до тех пор, пока не будет уверен, что мне ничего не угрожает. — Ты — участник Турнира, — сказал Драко, и его глаза сверкнули, — ты — первый чемпион из Слизерина за много лет. Теперь школа начнёт нас уважать. — Тебе нужна поддержка, — добавила Дафна. — Мы будем рядом. Чем бы ни закончился этот Турнир, мы с тобой. Гарольд посмотрел на своих друзей — на Дафну, которая держала его за руку, и на Драко, чьи глаза светились решимостью. Он чувствовал их поддержку, и это придавало ему сил. — Что ж, — сказал он, улыбнувшись уголками губ, — похоже, этот год будет неспокойным. Драко хмыкнул. — По крайней мере, теперь нам будет не скучно. Они засмеялись, и смех разнёсся по гостиной, отражаясь от каменных стен. Даже в этом мрачном месте, в окружении тёмной воды и древних тайн, нашлось место для тепла и надежды.

***

На следующее утро Гарольд проснулся рано. Он чувствовал себя отдохнувшим, несмотря на все события предыдущего дня. В его голове уже формировался план. Он знал, что Турнир будет опасен, но также знал, что у него есть преимущество: его знания, его обучение у Блэкторнов и его друзья, которые были готовы поддержать его. Когда он спустился в гостиную, Дафна уже сидела у камина, читая книгу. Увидев его, она отложила книгу и улыбнулась. — Как спалось? — Лучше, чем я ожидал, — ответил он, садясь рядом. — Думаю, я готов к любым испытаниям. — Значит, ты уже принял решение, — сказала она не спрашивая. — Да, — ответил он. — Я намерен победить. Она взяла его за руку, и они сидели так в тишине, слушая, как потрескивает огонь, и чувствуя тепло друг друга. Гарольд знал: что бы ни случилось, он не будет один.

***

В Большом зале царило необычное оживление. После вчерашнего объявления о четвёртом чемпионе слухи разлетелись по школе с молниеносной скоростью. Студенты перешёптывались, показывали на Гарольда пальцами, а некоторые даже подходили, чтобы поздравить его или, наоборот, высказать недовольство. Гарольд игнорировал их. Он сидел за слизеринским столом, чувствуя, как из-за гриффиндорского стола на него летят злобные взгляды — особенно от Рона Уизли, который смотрел на него с откровенной ненавистью. Дафна и Драко сидели рядом, ограждая его от чужого любопытства. Драко, как всегда, был язвителен, отпуская колкости в адрес тех, кто слишком громко обсуждал Гарольда. — Какая жалость, что ты не можешь участвовать, Уизли, — сказал он, повернувшись к гриффиндорскому столу. — Но, видимо, Кубок Огня знает, когда нельзя брать явно неподходящих кандидатов. Рон побагровел, но Гермиона схватила его за руку, чтобы он не вступил в перепалку. Гарольд же спокойно накладывал себе еду, не обращая внимания на этих людей. Он слишком много знал о том, что такое настоящая магия, чтобы тратить время на пустые обиды.

***

Вечером, когда школа успокоилась, Гарольд, Дафна и Драко собрались в гостиной Слизерина. — Итак, — сказал Драко, — что ты знаешь о первом задании? — Ничего, — честно ответил Гарольд. — Никто не знает. Но это не имеет значения. Главное — быть готовым к любым неожиданностям. — Мы можем помочь тебе, — предложила Дафна. — Мы можем искать информацию, изучать книги. — Это хороший план, — согласился Гарольд. — Но не забывайте: нас могут слушать. В Хогвартсе есть множество ушей, которые принадлежат не тем, кому нужно. — Значит, будем осторожны, — сказал Драко. — Мы всегда были в этом сильны. Они обменялись взглядами, и в их глазах промелькнула искра понимания. Они были слизеринцами, а это означало, что они умели хранить секреты и строить хитроумные планы. На следующее утро Гарольд получил письмо от отца. Игнотус сообщал, что он временно отбыл домой, но он останется в Хогвартсе в течение нескольких дней, а может и на протяжении всего турнира, чтобы лично убедиться в безопасности сына. Гарольд почувствовал облегчение. Его отец был не просто сильным волшебником — он был главой рода Блэкторнов, и его присутствие означало, что врагам придётся действовать более осторожно. Пока он читал письмо, к нему подошёл Дамблдор. — Мистер Блэкторн, — сказал он, — я хотел бы поговорить с вами наедине. Гарольд сложил письмо и поднял взгляд на директора. — Хорошо.

***

Кабинет Дамблдора был таким же, как всегда: забитый книгами и артефактами, с жужжащими приборами на столе и тихим пением Фоукса на жёрдочке. Дамблдор указал Гарольду на стул. — Пожалуйста, садитесь. Гарольд сел, сохраняя осанку, которая была идеальной благодаря многолетним тренировкам. — Я хочу поговорить с вами о Турнире, — начал Дамблдор. — Вы знаете, что это опасно? — Да, — ответил Гарольд. — Но я также знаю, что меня втянули сюда против моей воли. И я собираюсь выяснить, кто это сделал, и почему. Дамблдор посмотрел на него с непроницаемым выражением лица. — Вы упорны, мистер Блэкторн. Это хорошее качество. Но иногда упрямство может привести к неприятным последствиям. — Я готов к любым последствиям, — ответил Гарольд. — Но я не готов быть пешкой в чужой игре. Наступила пауза. Дамблдор вздохнул и встал из-за стола, подойдя к окну. — Я чувствую, что этот Турнир принесёт не только славу и почёт, но и боль и потери, — сказал он. — И я хочу, чтобы вы знали: независимо от того, что произойдёт, я буду делать всё, чтобы защитить вас. Гарольд посмотрел на него и почувствовал странное чувство — смесь недоверия и надежды. — Спасибо, профессор, — сказал он. — Но я привык защищать себя сам. Он встал и направился к выходу, но остановился на пороге. — И ещё, — сказал он, обернувшись, — спасибо за то, что согласились подождать моего отца. Дамблдор кивнул, не поворачиваясь. — Он сильный человек, мистер Блэкторн. И я понимаю ваше желание иметь его рядом. Гарольд вышел из кабинета, чувствуя, что между ним и директором возник мир, но он точно знал, что это не надолго.

***

Прошло несколько дней. Гарольд, Дафна и Драко проводили время в библиотеке, изучая книги о Турнирах прошлых лет и возможных испытаниях. Они обсуждали стратегии, делились догадками и строили планы. Как-то вечером к ним подошёл Крам. — Можно мне с вами? — спросил он, и его голос звучал несколько неуверенно. Гарольд кивнул, и Крам сел рядом. — Я понимаю твои чувства, Гарольд. В Дурмстранге мы часто чувствуем, что нами управляют. Гарольд посмотрел на него с интересом. — Тогда мы оба в одной лодке, — сказал он. Крам улыбнулся. — Возможно. Но я думаю, что мы можем помочь друг другу. Вместе нам будет легче пройти через все испытания. Гарольд задумался. Идея о сотрудничестве с другими чемпионами казалась разумной. Они могли делиться информацией и поддерживать друг друга. — Хорошо, — сказал он. — Но только если это будет взаимовыгодно. Крам кивнул, и в его глазах промелькнула искра уважения.

***

Уже в гостиной Гарольд смотрел на огонь, который отражался в его глазах, и чувствовал, как в груди разливается странная смесь волнения и решимости. Впереди был целый год, полный испытаний и опасностей, но он был готов. Он будет участвовать в Турнире. Он победит. И он выяснит, кто стоял за этим заговором. Его друзья были рядом, его семья поддерживала его, и внутри него горел огонь, который не мог погасить никто.