Глава 27

Вернувшись из парка, я поставила плюшевого дракона на тумбочку у телевизора на кухне. Это было безопасное, нейтральное место. Убрать его в спальню или кабинет — туда, где я остаюсь наедине со своими мыслями, — было бы равносильно добровольному безумию. Пусть лучше он сидит здесь, среди кружек и стаканов, — яркий, нелепый и лишённый того символического веса, который так упорно вкладывало в него мое подсознание. Следующие несколько дней я устроила себе тотальное рабочее погружение. Я была первой, кто приходил в офис, и последней, кто его покидал. Я инициировала новые проекты, ворошила давно забытые дела, заваливала подчинённых запросами и правками, проверяла многочисленные отчеты и регламенты. Всё ради одной цели — заглушить внутренний монолог, который был навязчивее любого постороннего шума. Он звучал фоном в такт стуку каблуков по министерским коридорам, шелесту пера по пергаменту. «Кто я теперь? Неужели всё, что осталось — это должность на табличке и стопка отчётов?». «Где я в собственной жизни? Я будто стою в стороне и смотрю черно-белый немой фильм с собой в главной роли». «И самое главное — что мне со всем этим делать?». Эти вопросы крутились по кругу в моей голове, не находя выхода и не предлагая ответов. Работа была лишь временным обезболивающим, действие которого заканчивалось ровно в тот момент, когда я переступала порог своего дома. И тогда моим спасением становился Хьюго. Он будто чувствовал моё смятение, и в эти вечера был необычайно ласковым и внимательным. Он мог просто сесть рядом на диване, прижаться плечом и что-то бормотать о своих драконах, о предстоящем учебном годе, о том, как он соскучился по своим друзьям и как одновременно не хочет уезжать. Сын понимал, что скоро наступит разлука, и интуитивно старался запастись материнским теплом — и подарить мне свое. Так и шли эти дни: с утра — бегство в насыщенную деятельность, вечером — тихое приобщение к простому миру сына, за которым тяжесть собственных нерешённых вопросов на какое-то время переставала меня мучить. Я жила в подвешенном состоянии, словно ожидая какого-то толчка извне, который наконец выбьет меня из этого оцепенения.

***

Последние дни августа были наполнены одновременно тревожной и сладкой грустью. Чтобы отвлечь Хьюго (и, признаться, себя) от мыслей о предстоящей разлуке, я повела его в Косой переулок — закупить всё необходимое к новому учебному году. Мы бродили среди прилавков, нагруженные пакетами с мантиями, новыми пергаментами и блестящими склянками, и я по-настоящему наслаждалась этой предшкольной суетой. Именно в «Писательском тростнике», лучшем магазине канцелярских принадлежностей, я и заметила ее — высокую, подтянутую фигуру в безупречно сидящем темном костюме. Светлые, почти белые волосы, были зачесаны назад. Мужчина стоял спиной ко мне, но в осанке, в каждом напряжённом мускуле читалась до боли знакомая аристократическая стать. Моё сердце совершило резкий, болезненный кульбит и замерло. Это он. Казалось, наша встреча — не просто случайность. Это была та вселенская закономерность, преследовавшая меня несколько недель подряд. Знаки были повсюду — в созвездиях, в плюшевых игрушках, в моих мыслях. И вот судьба, насмешливая и беспощадная, наконец свела нас в узком проходе между полок. Я застыла, глядя в эту спину как заворожённая. Весь шум магазина отступил перед звонкими ударами моего сердца. Спокойно, как в замедленной съемке, он обернулся. Время не просто остановилось — оно схлопнулось. Передо мной было лицо Драко. Тот же разрез глаз, тот же высокий лоб, те же скулы. Но… взгляд был другим — более открытым, менее надломленным. И улыбка, с которой он меня узнал, была лишена язвительной насмешки. Скорпиус. Почти точная копия отца в юности. — Госпожа Гермиона, — произнёс он, и его голос, хоть и похожий, был на тон выше. — Какая неожиданная встреча. Я чувствовала, как кровь отливает от моего лица. Ослепляющая волна паники, за которой последовало облегчение. Это был не он. Вселенная снова пошутила надо мной. — Скорпиус, — наконец выдавила я, заставляя свои легкие снова работать. — Здравствуй. Хьюго, ты помнишь Скорпиуса? Роза училась вместе с ним на одном курсе. Хьюго, увлечённый выбором автоматического пера, лишь коротко кивнул. — Я как раз вспоминал, — продолжил Скорпиус с лёгким намёком на иронию в глазах, — как вы обещали как-нибудь заглянуть к нам с визитом. Я почувствовала, как краснею. Обещание, данное в библиотеке Хогвартса меньше двух месяцев назад, теперь казалось отголоском далекого прошлого. — Да, — смущённо улыбнулась я. — Кажется, я и впрямь говорила что-то подобное. В будущем, в более… спокойное время, я непременно исполню это обещание. Он внимательно посмотрел на меня, словно видя не только мои слова, но то, что стоит за ними. — Ты покупаешь письменные принадлежности к новому учебному году? — спросила я, наконец найдя в себе силы говорить, но мой взгляд продолжал скользить по магазину, бессознательно выискивая в толпе ещё одну светловолосую голову. — Да, — ответил Скорпиус с лёгкой улыбкой, поднимая увесистый пакет. — От некоторых школьных традиций сложно отказаться, даже когда сама школа уже позади. — Понимаю. Ты уже определился с будущей специальностью? — поинтересовалась я, теребя ненужный ежедневник, чтобы занять руки. — Буду изучать финансы и юридическую поддержку бизнеса, — чётко ответил он. Я не смогла сдержать лёгкого удивлённого вздоха. Это звучало как магловская специальность. Хоть и элитная, но всё же… Впрочем, учитывая размах семейного бизнеса Малфоев и их международные связи, удивляться было нечему. — Очень практичный и дальновидный выбор, — отметила я. — В нашем всё более взаимосвязанном мире такие знания бесценны. Особенно если ты планируешь управлять наследием, которое… — я запнулась, подбирая нейтральное слово. — Которое требует гибкого подхода, — мягко закончил он за меня, и в его взгляде мелькнуло понимание. Он знал, о чём я думаю. — Именно так. Мир не стоит на месте. И мы не должны. Его слова прозвучали с такой нехарактерной для его возраста глубиной. — А как поживает Роза? — вдруг спросил он, меняя тему. — Спасибо, всё хорошо. Она уехала на базу «Хилкотских терьеров», — ответила я, сохраняя по-матерински деловой тон. — Потихоньку осваивается. Говорит, профессиональный спорт — это совсем другой уровень. — Что ж, это хороший старт для будущей чемпионки, — сказал он, чуть краснее. — Передавайте ей привет при встрече. — Непременно, Скорпиус, — кивнула я. Мы ещё пару минут поговорили о пустяках — о его планах на учёбу, о погоде, — после чего вежливо попрощались. Я вышла из магазина, чувствуя, как дрожат руки. Всю дорогу до дома я отгоняла от себя воспоминания о библиотеке, когда мы с Драко говорили о взаимодействии миров, когда его серые глаза смотрели на меня с нескрываемой теплотой. Когда все казалось таким простым и понятным. И стало таким недостижимым теперь.