Глава 68

Прикосновения, эти быстрые, заботливые движения, когда она сбивала с меня пыль, пробирали, казалось, до самых костей. А потом её голос, деловитый и четкий: отчёт, земельный комитет, домой. Казалось, эти слова должны были бы принести облегчение, ведь когда она уедет, я снова смогу спокойно заниматься своими делами. Вместо этого внутри образовалась щемящая пустота, как та дыра в крыше часовни. Что я мог ответить? Что мог сделать? Только пожать плечами. Беспомощный жест: как скажешь. Будто мне всё равно. А она… она даже ехать со мной не захотела. Несколько минут назад её руки трогали мои плечи, её пальцы гладили мои волосы, а теперь — «я пройдусь пешком». Это был абсолютно ясный сигнал — границы восстановлены, игра окончена. Мотоцикл вынес меня к коттеджу на гребне адреналина и глухого бешенства. Грейнджер выполнила свою работу, и я не смог ее ничем удержать. А даже если бы попытался, то не пережил бы нового отказа, нового «отпусти меня». Не смог бы принять то, что она снова выбирает не меня. В доме я метался из угла в угол, как зверь в клетке. Руки сами сжимались в кулаки, челюсти сводило от напряжения. Хотелось разбить что-нибудь. Выпустить эту ярость наружу. И тогда всплыли в памяти слова Поттера, сказанные Миппи: «Когда голова кипит, заставь работать тело. Иногда это единственный способ не наделать глупостей». С проклятием я сбросил куртку и упал на пол. Отжимания. Резкие, яростные, без счёта. Каждое движение — попытка вышибить из мышц её образ, её запах, тепло её коленей. Сначала было только белое пятно гнева, потом появилась жгучая боль в грудных мышцах, руках, прессе. Дыхание стало хриплым, пот заливал глаза. Физическое напряжение медленно вытесняло умственное, сжигая его, как топливо. Когда силы наконец иссякли, я рухнул на прохладный деревянный пол, и в голове наконец воцарилась усталая ясность. Она уедет. Всё вернется на круги своя. Тишина. Порядок. Одиночество. И все же этого было мало. Нужна финальная точка. Какое-то действие, которое подведет жирную черту под этими несколькими днями. Однако что это должно быть, я пока не понимал.

***

Я прошёл через камин в Мэнор и нашёл Уилсона в кабинете — он разбирал чертежи, разложенные на письменном столе. — Добрый день, сэр, — поднял он голову и показал на бумаги. — Сыновья подготовили детальный план и смету по ирригации. Можно начинать сразу, как только будет официальное разрешение от земельного комитета. — Хорошая работа, — кивнул я, пробегая взглядом по цифрам. — У меня тоже новости. Я с Гр… с одним специалистом из Министерства магии провел обследование часовни. Мы выяснили, что историческая значимость места не вызывает сомнений. Поэтому Министерство обеспечит поддержку на официальном уровне, а там и магловские чиновники дадут разрешение на реставрацию. Уилсон, человек прагматичный и давно научившийся читать между строк, одобрительно кивнул. — Отличные новости, сэр. Как раз кстати. Если озвучить их фермерам сейчас, перед Рождеством, это станет для них настоящим подарком. И покажет, что вы держите слово. — Согласен, — кивнул я. — Соберите всех сегодня. В пабе «У Тома», в семь. — Конечно, сэр. Хорошо бы пригласить на встречу и этого министерского специалиста, как вы считаете? — спросил он и добавил: — Это придаст веса вашей позиции, полезно для дела и не нарушает Статута о секретности. Я замер, оглушенный его предложением. И почему эта мысль не приходила мне в голову! — Отличная идея, Уилсон, — сказал я, отворачиваясь, чтобы скрыть румянец. — Я привезу ее. Увидеть Грейнджер ещё раз. На нейтральной территории. Поставить точку. И… отпустить.

***

Я вернулся к мотоциклу, и стальной зверь, будто чувствуя мою нервозность, мгновенно отозвался низким рокотом. Пока ехал к дому Ллойдов, прокручивал в голове свое деловое предложение Грейнджер: «Вечером состоится встреча по поводу земли и часовни. Твое присутствие было бы полезно». Или чтото в этом роде. Мне нужен был предлог. Невинный повод, чтобы снова оказаться рядом с ней, не признаваясь — зачем. Но в гостевом доме была только хозяйка. — Она ушла в земельный комитет, мистер Блэк, — сказала миссис Ллойд на мой вопрос о гостье, и её взгляд стал вдруг слишком внимательным, изучающим. — Но вы не стесняйтесь, останьтесь и подождите её здесь. Садитесь, а я пока чайку налью. Я уже открывал рот для вежливого отказа, но женщина оказалась проворнее. Стул с тихим скрипом отъехал от стола, словно по волшебству, а на скатерти передо мной возникла фарфоровая чашка. — Расскажите, — начала она, сложив руки с таким видом, будто мы собрались вести душевную беседу, — как вы Рождество планируете встречать? — Сын приедет на каникулы, — ответил я на автомате. — Мы проведём время вместе. — А ваша жена? — она наклонилась чуть вперёд, в её глазах читалась та простая деревенская заинтересованность, которая не признаёт личных границ. Холодная волна прокатилась по спине. — Мы в разводе, — выдавил я, и мысленно отметил, что за эти дни даже не вспомнил о бракоразводных бумагах. «Надо написать Тео», — мысленно сказал я себе. Это напоминание — о юридических формальностях, о еще незаконченном браке, о другой, забытой за эти дни жизни — отрезвило меня. Внезапно взгляд миссис Ллойд, ее душащий уют, этот чай, который я не просил, вопросы, в которые никто не имел права совать нос — всё это стало невыносимым. Идея пригласить Грейнджер на встречу с фермерами, которая за минуту до этого казалась хоть каким-то выходом, теперь представлялась верхом идиотизма. К чему эти муки? Зачем тащить ее в свой мир, даже в этот его магловский срез? Это не просто глупо. Это самоистязание. Я быстро попрощался и почти выбежал из дома, жаждущий только одного — снова оседлать «Цюндаппа» и умчаться прочь. Но то, от чего я бежал, оказалось прямо передо мной. — Что ты здесь делаешь? — спросила Грейнджер, стоя у моего мотоцикла. Мой разум, ещё кипящий от раздражения после разговора с миссис Элинор, лихорадочно искал опору. — Как прошла встреча с Коллинзом? — спросил я, избегая ответа на ее вопрос. Она рассказала, что передала отчёт, что её положение давало ей преимущество, что Коллинз не может помешать делу. А потом сделала паузу и продолжила: — Я слышала, как он спорил с кем-то. С мистером Барнсом, кажется. Они довольно… красноречиво высказывались о «бизнесмене Блэке», который лезет не в своё дело и не хочет продавать землю под их Молл. Моё сердце на мгновение замерло от смеси ярости и странного удовлетворения. Значит, они уже нервничают. Значит, мои действия достаточно эффективны, чтобы их бесить. Я кивнул, стараясь, чтобы лицо ничего не выражало: — Барнс. Да, он давно метит на эти поля. У него есть на Коллинза рычаги. И тогда, прежде чем благоразумие успело вмешаться, слова сорвались сами, подгоняемые этой странной солидарностью против чиновников и той отчаянной потребностью, которую я не смел назвать по имени. — Сегодня вечером в пабе «У Тома» будет собрание с местными фермерами. Я… мы собираемся сообщить им о планах по восстановлению земли. И я подумал… — я ускорил речь, будто проскакивая опасный участок. — Они слышали, что из Лондона должен приехать эксперт по развалинам. Увидев тебя, они поймут, что это не пустые обещания. Было бы полезно, если бы ты выступила — рассказала им о ценности часовни как независимый специалист. Я представил это как сугубо деловую просьбу — ни единым намёком не признавая, что это всего лишь жалкая уловка, чтобы залержать её. Просто побыть рядом. Пока ещё можно. Грейнджер смотрела на меня несколько секунд, и её взгляд был таким проницательным, что мне захотелось отступить. Мысленно я уже был готов к её отказу, вежливому и максимально обтекаемому. — Хорошо, — тихо сказала она. — Я приду. Я сам не ожидал, в каком напряжении был все это время. После ее согласия словно узел развязался на горле, и я смог глубоко вдохнуть. Наверное поэтому то, что случилось дальше, происходило без участия рациональной части моего мозга. — Ты не хочешь съездить на море? — спросил я. Она медленно моргнула, как будто переводя мои слова с неизвестного языка на понятный. — На море? — её брови поползли вверх. — Сейчас? — Да. Сейчас, — я удержался от того, чтобы спросить «почему нет?». — Или у тебя какие-то планы? Она колебалась, в её глазах мелькала привычная оценка рисков. — Не-ет… — ответила она нараспев. — Тогда поедем? Ее взгляд метался от моего лица к «Цюндаппу». — На мотоцикле? — На мотоцикле. Здесь всего около двадцати миль до залива, — махнул я рукой на юг. — Успеем вернуться до встречи в пабе. Она помолчала, её пальцы теребили прядь волос, выбившуюся из-под шапки. Разумные аргументы, видимо, не сработали. Нужно было что-то другое. Что-то стоящее. Я провёл рукой по лицу, как будто мог стереть с него маску «Дрейка Блэка» и всё наносное, что мешало сказать правду. — Грейнджер, я… Мне жаль. За ту ночь. За этого… проклятого призрака в доме. За то, что ты снова пережила из-за меня. — Ты ни в чем не виноват, Драко. Просто… — она поёжилась. — Просто это было неожиданно. Я думала… надеялась, что этот страх давно похоронен. Оказалось, нет. — Послушай… — я снова с силой потер лоб, чувствуя, как за словами подступает что-то громоздкое и неловкое, что давно просилось наружу. — Я чувствую, что должен это исправить. Не извинениями. А… чем-то другим. — Ты мне ничего не должен, — сказала она тихо, поднимая на меня взгляд. — Не должен, — резко поправил я, ловя её взгляд и не отпуская. — Хочу. Хочу, чтобы ты вспоминала поездку в Уилтшир с улыбкой, а не с отвращением. Она смотрела на меня, и по её лицу пробежала тень — борьбы, недоверия, а потом чего-то более тёплого. Уголки её губ дрогнули, она сжала их, пытаясь подавить рождающуюся улыбку. — Хорошо, — сказала наконец Грейнджер. — Поехали. Она подошла к мотоциклу, её движения были уже не такими скованными, как в первый раз. Когда я завёл двигатель, она села сзади, и её руки обхватили мою талию — не вцепляясь в отчаянной хватке, а держа уверенно и спокойно. Ладони прижались к моему животу сквозь куртку, и это касание было одновременно и простым, и невыносимо интимным. Я рванул с места. Рёв мотора поглотил мир, оставив только вибрацию руля в ладонях, свист ветра в ушах и громкий стук собственного сердца, который, резонировал с каждым винтиком стального зверя под нами. Но на этот раз в этом ритме не осталось страха. В нем было стремительное движение вперёд, навстречу солёному ветру и пустому горизонту.