Глава 69

Расплывчатые пятна зелени, силуэты ферм, редкие огоньки машин проносились мимо нас. Но они были просто фоном, декорацией, лишённой смысла. Всё моё внимание концентрировалось на точках соприкосновения с Драко. Грудь, прижатая к его спине, чувствовала каждый мускул, когда он наклонялся в повороте. Руки, обхватившие его талию, впитывали тепло сквозь ткань куртки, запоминая изгибы тела под ней. Я закрыла глаза, отдавшись этому переживанию целиком. Пыталась запечатлеть его в самой глубине памяти как совокупность ощущений: вибрацию мотора, бьющую в кости, рёв ветра, смешанного с мужским запахом. «Я сохраню это, — подумала я с отчаянной нежностью, — как тайное сокровище. Буду доставать в самые холодные лондонские ночи, когда одиночество давит на виски. И вспоминать не то, что было до или после, а этот самый миг. Как я была счастлива. Просто от того, что держу его.» Нет, нельзя позволять мыслям уползать в будущее, в ту неизвестность, что ждёт за поворотом. Есть только сейчас. Только его тепло у меня в руках. Этот всепоглощающий рокот, наполняющий всё тело, стирающий границы. Эта скорость, почти полет, который ощущается не как бегство от реальности, а как возвращением домой. Я потеряла счёт времени. Оно перестало иметь значение, превратившись в тепло передо мной: в протяжённость спины и мерный стук двух сердец — его угадывалось где-то в глубине, и мое отчаянно билось в ребра. И я молча молилась, чтобы это ощущение не заканчивалось. Чтобы дорога вилась бесконечно. Но потом ровное покрытие шоссе сменилось на просёлочное полотно, жёсткое и с колдобинами. Скорость спала, мотоцикл затанцевал на неровностях и наконец — остановился. Тишина равнины, обрушившаяся после долгого гула автострады, звенела в ушах. С сдерживаемым внутренним стоном я отлепилась от спины Драко, чувствуя, как согретое им тело остужает ветер. Мы стояли посреди абсолютно плоской, безжизненной земли, уходящей в пасмурный горизонт. Ни деревца, ни строения. — Слезай, Грейнджер, — его голос прозвучал сипло после долгой дороги. — Хочу кое-что проверить. Я перекинула онемевшую ногу и сползла с мотоцикла. Мышцы гневно кричали о долгом неподвижном сидении. Сняв шапку, я потянулась и вдохнула полной грудью. Воздух здесь был другим — свежим, легким, с явной нотой соли. Море было близко, хотя его и не видно. Драко заглушил двигатель, слез с седла и вдруг махнул мне, приглашая снова сесть. Я машинально потянулась, чтобы занять своё место сзади. — Садись вперёд, — остановил он меня. Я замерла, не понимая. — Теперь ты будешь рулить, — пояснил он. — Ты с ума сошёл? — вырвалось у меня. — Я не умею! — Где твой энтузиазм исследователя, Грейнджер? Ты же так любишь изучать всё новое, — припомнил он мои слова, сказанные вчера в пабе. — Но это не теория, Драко! Это практика! И я… я боюсь. Он повернулся ко мне со знакомым вызовом в глазах. — Это не экзамен по ЗОТИ, Грейнджер. Тут нечего бояться. Только ты, железо и дорога. — Экзаменов я как раз не боялась, — парировала я, чувствуя, как паника борется с чем-то новым, щекочущим нервы. — Ты предлагаешь мне… чистую авантюру. Безрассудство. — Пусть так, — он пожал плечами. — Но я буду рядом. От этих слов по коже пробежали колючие мурашки, волна жара поднялась от самых пяток к макушке. Он говорил о защите, но не как для маленького ребенка, а как было в том пабе — он давал мне опору вместо откровенной помощи. На миг я зажмурилась, чувствуя, как трещит по швам моя осторожность и тают доводы расудка. Когда я открыла глаза, решение было уже принято. — Хорошо, — сказала я, и голос не дрогнул. — Что я должна делать? Он чуть отодвинулся и показал рукой на место водителя. Я забралась вперед, ощущая непривычную высоту и податливую тяжесть машины под собой. — Для начала просто положи руки на руль. Почувствуй вес всего мотоцикла. Я послушно обхватила рукоятки. Махина накренилась под моим неуверенным движением и я едва не завалилась набок. Но Драко был рядом. Его тело и руки тут же приняли на себя нагрузку, выровняв руль. — Спокойно, — его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий и успокаивающий. — Не дёргай. Он тяжёлый, да. Но ты сильная. Ты справишься. По телу снова разлилось жгучее тепло, на сей раз столь мощное, что я была бесконечно благодарна шапке и шарфу, скрывшим моё лицо. Драко взял мои руки в свои и приложил их к рычагам на руле. — Это сцепление. А это — передний тормоз. Потом его ладонь опустилась ниже, коснулась моего колена и слегка приподняла его, а палец указал на педаль. — А это — газ. Когда будешь готова, нажми на него — и мы поедем. Он надел мне на голову свой шлем, потом сел позади. После нескольких неуклюжих попыток, когда моя нога соскальзывала с педали, а пальцы слишком резко дёргали сцепление, двигатель наконец отозвался. Не сразу, а с кашлем, с пробуксовкой — но затем взревел, оживая подо мной. Я сосредоточила всё внимание на этом процессе, на чистой механике действия: нажать, дёрнуть, уловить момент. Было что-то невероятно приземлённое и волнующее в этой простоте движений. Никаких заклинаний, никаких тонких манипуляций волей — только физическое усилие и отзыв стали. Когда мотор зарокотал ровно, я опустилась на сиденье и обернулась к Драко, ожидая следующего шага. Указания были краткими, и под его руководством мои действия из робких стали увереннее. И вот мы поехали. Сначала это было просто медленное и неуверенное качение вперёд. Руки Драко всё ещё лежали поверх моих, помогая удерживать непослушную тяжесть мотоцикла на прямой. Я чувствовала каждое микродвижение руля, каждый крен. Это было не так, как сидеть сзади — здесь я была частью машины, её нервным центром. И когда Драко добавил газу, и скорость рванула вперёд, из моей груди вырвалось не сдавленный писк от испуга, а громкий голос — смесь восторга и какого-то детского удивления. Это я. Я веду эту гремящую живую массу металла. Ветер дул навстречу, тропинка убегала из-под колёс. Весь мир превратился в полоску земли и это невероятное ощущение полёта, где ты не пассажир, а пилот. А потом Драко убрал руки. Сначала я даже не поняла, просто внезапно вес в руках стал другим — полным, безоговорочно моим. Руль больше не корректировался, я держала его одна. Затем сильные руки обхватили мою талию, крепко, надёжно. На мгновение я окаменела. Вся концентрация, всё внимание, которое было направлено на дорогу, резко сжалось до места, где его ладони прижимались к моим рёбрам. Но от этого нового тепла тело с облегчением расслабилось. Напряжение ушло, сменившись глубинным спокойствием. Драко не контролировал меня. Он доверял. И этим объятием говорил: Я здесь. Ты ведёшь. Я не дам тебя упасть. Осознание этого накрыло меня с такой силой, что руль чуть не выскользнул из рук. Это было больше, чем просто отдать кому-то контроль. Он, Драко Малфой, хозяин и наследник, дал мне власть над своим стальным зверем, над скоростью и направлением. Над нашей скоростью и нашим направлением в эту минуту. Он доверил мне себя — свою безопасность, своё равновесие. Никакие слова, никакие обещания не могли бы значить больше этого поступка. Я ощутила, как грудь наполнилась чем-то тёплым, светлым и невероятно лёгким. Чистой, неразбавленной радостью. В кончиках пальцев, сжимавших руль, пробежало знакомое покалывание от силы и власти, которая была мне дана. Казалось, даже волосы под шлемом зарядились магической статикой от этого переживания, а за спиной расправлялись крылья. Я вела. Он доверял. Сердце колотилось в такт реву мотора, сливаясь с ним в бешеном ритме. Я прибавила газу, и руки Драко ответили лёгким подтверждающим сжатием: Да, вот так. Доверяй себе. Мы мчались по узкой грунтовой тропе, которая взбегала вверх, навстречу низкому небу. Облака казались неестественно близкими, будто мы могли врезаться в них, как в вату. И вдруг — его руки снова легли поверх моих. Твёрдо, безоговорочно он взял управление. Его пальцы, что прежде бережно касались моей талии, теперь крепко сжали ручку газа до упора. Двигатель заревел еще яростнее. Я вцепилась в запястья Драко, чувствуя напряжённые сухожилия, и всё моё тело инстинктивно вжалось в него, соединяясь в единое целое с ним и машиной. Край земли — настоящий, физический край — приближался с пугающей скоростью. Полоска пожухлой травы, последние камни и затем — просто пустота. И в этой пустоте, далеко внизу, вдруг открылось море. Необъятное, свинцово-серое, покрытое редкими белыми кружевами пены. Оно было не горизонталью вдали, а бездной впереди. Драко не сбавлял ход. Не поворачивал. Вёл прямо к обрыву. Мой разум, который всегда всё анализировал и просчитывал риски, взвыл в панике. Инстинкт самосохранения кричал, чтобы я вырвала управление, затормозила, сделала что угодно. Но глубже что-то тёплое и твёрдое там, где его руки держали меня прежде, заглушило этот крик. Мгновение невесомости. Желудок ушёл в пятки. Глухой удар — не падения, а… освобождения. Колёса оторвались от скалы. Гравитация на миг отпустила свои тиски, и мир подпрыгнул. Мы не падали. Мы летели. Мотоцикл, оторвавшийся от земли, теперь нёсся по воздуху с той же спокойной уверенностью, будто асфальт никуда и не исчезал. Я открыла глаза. Где-то внизу, над самой водой, пронзительно закричали чайки, но их испуганные голоса быстро остались позади. Драко слегка повернул руль, и мы описали плавную, невозможную дугу над самой кромкой воды, так близко, что я почти уловила на губах солёные брызги. Ветер обтекал нас, свистя в ушах гимном свободе. И тогда страх не исчез. Он превратился. Смешался с чем-то головокружительным и всепоглощающим, и у этого чувства не было названия. Наверное, это был кайф. Чистый, неразбавленный, дикий кайф от нарушения всех законов — и физических, и тех, что были выстроены в моей голове. От того, что мы сделали невозможное. Просто потому что могли. Но потом, среди этого вихря ужаса и восторга, пришло другое осознание: я больше не боялась. Во всяком случае не так, как боялась раньше. Не той парализующей слепой паникой, что сковывала в момент кризиса или стресса. Потому что сейчас со мной был Драко. Его руки, крепко держали руль. Его тело, твёрдое и надёжное за моей спиной. Его решение — безумное, безрассудное, но для меня. Он был здесь. Не просто как человек из прошлого, а как единственная реальность в этом безумном полёте. И в этой реальности, где мы летели над морем на магловской машине, не было места старому страху. Было только настоящее. Только ветер, только рёв мотора, только его дыхание у моего виска и абсолютная, не требующая подтверждения уверенность: с ним я не упаду. Он снова повернул руль, и мы, всё ещё не касаясь воды, понеслись вдоль линии прибоя, оставляя за собой след из брызг и крик освобождения, который наконец вырвался из моей груди и унёсся в небо. Скоро мотоцикл, описав последнюю дугу над самыми гребнями волн, развернулся к берегу. Казалось, он не столько парил, сколько соглашался вернуться к земле. Колёса мягко коснулись крупной гальки, заскользили по ней с непривычным шуршанием и остановились. Гул мотора смолк, уступив место шелесту волн. Я сидела, не двигаясь. Мои руки всё ещё впивались в запястья Драко так, что пальцы закостенели в этом замке. Медленно, с усилием я разжала их, чувствуя, как по коже бегут мурашки от возвращающегося кровотока. Сознание, отброшенное на периферию во время полёта, начало усиленно заполнять тело, принося с собой дрожь в коленях и ватную слабость в мышцах. Я сошла на землю. Ноги, затекшие и непослушные, едва удержали меня. Рывком, почти со злостью, я сдернула шлем вместе с шапкой. Холодный солёный воздух ударил в лицо, ворвался в лёгкие. Я дышала часто и глубоко, как после длинного забега, но это не унимало дрожь. Грудь тяжело вздымалась, сердце колотилось где-то в горле. Я смотрела на Драко, пытаясь сдержать поток слов: Ты сумасшедший. Это было невозможно. Это было самое невероятное, что со мной происходило! Он, не слезая с мотоцикла, тоже наблюдал за мной. Его лицо было красным от ветра, но спокойным. Однако в напряжённой линии плеч, в том, как он не отводил взгляд, читалось ожидание. Наверное, он ждал бури. Праведного гнева, достойного Гермионы Грейнджер, жизнь которой только что подверглась абсурдному риску. Возможно, он приготовился к обвинениям, к крику, к тому, что я сейчас обрушу на него весь груз своего негодования и возмущения. Я открыла рот. Воздух прошёл через связки, но не сложился в слова — получился какой-то тихий срывающийся звук. Я сглотнула, пытаясь обрести контроль над голосом, над дрожью в нижней челюсти. И вместо гнева из меня вырвалось что-то другое. Слабый, неуверенный выдох, который превратился в короткий нервный смешок. Потом ещё один. И вот я уже стояла, опираясь на вилку руля, и смеялась — пусть немного истерически, но всё же смеялась — пока слёзы не выступили на глазах от этого смеха и от остаточного адреналина. — Ты… — я выдохнула, смахивая влагу с ресниц тыльной стороной ладони. — Ты абсолютный, безнадёжный псих. Знаешь это? Он слегка наклонил голову, но в его серых глазах мелькнуло не только настороженность, но и облегчение. — Это утверждение или предположение? — спросил он сипло. — Утверждение, — ответила я, всё ещё пытаясь отдышаться. Я оглянулась на море, на линию горизонта, с которой мы только что сорвались. — Я думала… мы разобьёмся. В тот миг, когда колёса оторвались, всё во мне кричало, что это конец. — Но это был не конец, — сказал он просто, не хвастаясь. — Нет, — согласилась я, и мой взгляд вернулся к нему. Смех угас, оставив после себя странное волнение в груди. — Это был полёт. Я помолчала, собираясь с мыслями. Ветер трепал волосы Драко, и он не пытался их поправить. — Я должна быть в ярости на тебя, — сказала я наконец, и в моём голосе не было ни капли злости. — Но не могу. Потому что… я не боялась. Не по-настоящему. Не так, как раньше. И я не понимаю почему. Он слез с мотоцикла, поставив его на подножку. Приблизился на шаг, не нарушая дистанции, но сократив расстояние между нами. — Может быть, потому что иногда, чтобы перестать бояться падения, нужно просто… отпустить руль, — произнёс он, и в его словах был намёк не только на наш безумный трюк. Я смотрела на него, на этого человека, который мог быть ледяным и отстранённым, а через минуту — устроить умопомрачительный полёт над бездной. И вдруг поняла, что не хочу тирады гнева, не хочу логики, не хочу расставлять всё по полочкам. По крайней мере, сейчас. — В следующий раз, — сказала я, сдерживаю улыбку. — Предупреди. Хотя бы за пять секунд. Уголок его рта тоже дёрнулся. — Обещаю, — он сделал паузу, его взгляд скользнул по моему лицу, будто проверяя меня. — Ты в порядке? Я глубоко вдохнула, чувствуя, как последние остатки дрожи покидают тело, сменяясь приятной усталостью. — Не знаю, — честно призналась я. — Но… да. Кажется, да. — Тогда нам пора. В пабе уже, наверное, все собираются. Я посмотрела на море в последний раз, на серую, бесконечную ширь, над которой мы недавно летели. Надела шапку, чувствуя, как уходит напряжение. И готовясь снова стать просто пассажиром на обратном пути, поняла, что этот момент навсегда останется во мне, но не старым страхом высоты, а вспышкой невозможной свободы.