Глава 71

Тёплая шумная атмосфера паба внезапно стала липкой и зябкой. Я сидела, наслаждаясь остатками лагера и отголосками общего подъёма, когда к нашему столу подошёл мужчина. Он выделялся, как ящерица на песчаной дюне — слишком гладкий, слишком чистый в этом царстве рабочей одежды и обветренных лиц. Дорогая кожаная куртка, безупречная стрижка, взгляд, который скользил по людям, как по предметам интерьера, оценивая их стоимость. Все за нашим столом замолчали. Даже шум паба отступил на второй план. Мужчина остановился позади меня и рядом с Драко, нарочно не замечая остальных. — Мистер Блэк, — начал он, и его голос был маслянисто-вежливым. — Какая неожиданная… встреча. Джонатан Барнс, — он протянул руку. — Мы с вами, кажется, так и не смогли найти общий язык по поводу нескольких вопросов. Я увидела, как изменилась осанка Драко. Не резко. Просто плечи, только что расслабленные от дружеских похлопываний, стали прямее. Вся его поза выражала не агрессию, но холодную собранность. — Мистер Барнс, — он пожал протянутую руку, но не встал. — Общий язык найти можно, когда цели совпадают. Мои цели, как вы знаете, не пересекаются с вашими. — Очень жаль, — Барнс сделал вид, что огорчён, но в уголках его губ играла неприятная усмешка. — Я ведь предлагал вам самую выгодную цену на рынке. Думаю, большего вам никто не предложит. Жаль упускать такую возможность из-за… сантиментов. Фермеры переглядывались, лица их стали хмурыми. Они чувствовали угрозу, исходящую от этого человека. — Возможности каждый оценивает по-своему, — парировал Драко. Его пальцы спокойно лежали на столе рядом со стаканом, не дрогнув ни разу. Барнс наклонился чуть ближе, снизив голос, но так, чтобы все за столом всё равно слышали. — Конечно, конечно. Вам, как крупному землевладельцу, виднее. Хотя… — он сделал паузу, давая яду накопиться в словах. — Интересно. Столько земли, столько недвижимости… Деньги ведь откуда-то берутся. Но источники не всегда прозрачны, верно? Иногда за красивым фасадом скрывается весьма… тёмное прошлое. У меня внутри всё сжалось. Я почувствовала, как пальцы непроизвольно стискивают стакан. Барнс бил туда, куда Драко было больнее всего, и делал это прилюдно, с наслаждением. Он не просто сплетничал. Он говорил о том, что все в этом пабе могли подозревать, но никогда не осмелились бы высказать вслух. Но Драко не дрогнул. Он медленно посмотрел на Барнса. В его серых глазах не было ни гнева, ни страха. В них кипело презрение такой чистоты, что мне стало холодно. — Моё прошлое, мистер Барнс, прозрачнее, чем мои намерения относительно этой земли, — произнёс он чётко, отчеканивая каждое слово. — По крайней мере, я могу с уверенностью сказать, что мои деньги не пахнут долгами отчаявшихся людей и счетами офшорных игорных контор, которые разоряют семьи. Я предпочитаю инвестировать в землю, а не в человеческое отчаяние. Драко не повысил голос, даже не назвал вещи своими именами. Но его намёк был настолько точен и безжалостен, что Барнс отшатнулся, будто от удара. Его гладкое, самодовольное лицо исказилось на миг злобной гримасой. Он понял, что Драко в курсе его дел. И знал, что тот только что продемонстрировал всем за столом: у него есть информация, и он не боится её использовать. — Я… я не понимаю, о чём вы, — попытался выкрутиться Барнс, но его уверенность дала трещину. — Думаю, понимаете, — почти любезно закончил Драко. — Но это не тема для приятного вечера, не так ли? Мы здесь, чтобы говорить о будущем, а не прошлом. Он снова откинулся на спинку стула, его поза говорила о том, что разговор окончен. Барнс постоял ещё секунду, его челюсть нервно двигалась. Он бросил на Драко взгляд, полный немой ненависти, кивнул слишком резко и, не прощаясь, зашагал к выходу. Тишина после его ухода постепенно заполнялась привычными звуками паба. Через минуту старый Талбот громко кашлянул и сказал: — Пройдоха. От него, как от тухлой рыбы, всегда несёт бедой. Общее напряжение медленно начало рассеиваться, но лёгкость уже не вернулась. Я посмотрела на Драко. Его лицо снова стало спокойным, но в уголках глаз я уловила остаточное напряжение. Он только что защищал не только свою землю, но и ту новую жизнь, что начал выстраивать здесь. И сделал это холодно, блестяще и безжалостно. Это был не Дрейк Блэк, дружелюбный бизнесмен. Это был лорд Малфой, умеющий вести войну на любом поле.

***

Когда присутствующие, порядком набравшись и обсудив всё, что требовалось, начали с шумом и смехом расходиться, усталость догнала меня. После подъема, падения и полета этого дня тело требовало расплаты. Я отодвинула стул. — Что ж, было очень приятно со всеми познакомиться. Мне завтра рано уезжать, поэтому я, пожалуй, пойду. Драко поднялся одновременно со мной. — Я провожу, — заявил он, даже не оставив пространства для вежливого отказа. И от этой простоты у меня внутри что-то снова затрепетало в животе. «Уже завтра, — пронеслось в голове печальная мысль. — Уже завтра не будет никого, кто сочтет своей обязанностью проследить, чтобы я благополучно добралась до дома. Никого, кто ждет встречи со мной.» Мы вышли в ночь. Воздух снова схватился морозцем после дневной оттепели, и под ногами вместо раскисшей грязи коварно хрустел тонкий ледок. Зима в этом году металась, не решаясь закрепиться, оставляя за собой эту обманчивую гладь. Я сделала буквально десяток шагов от освещённого порога паба, и мои ноги, ещё не привыкшие ко льду после дневной слякоти, разъехались в разные стороны. Мир наклонился, земля рванулась навстречу. Но падения так и не случилось. Сильные руки сомкнулись на моих плечах мгновенно, выдернув меня из нелепого полёта и поставив обратно на землю. Драко не отпустил сразу. Мы замерли. Он оказался так близко, что в поле моего зрения осталась только тёмная ткань его свитера, открытый ворот куртки и — чуть ниже — участок обнажённой шеи, покрасневшей от холода. Я видела, как под кожей дернулся кадык, когда он сглотнул. Чувствовала на своём лбу его тёплое дыхание. Поднять взгляд — означало встретиться с его глазами. А в них, я знала, не останется места для деловых предложений. Поднять взгляд — означало признаться. Себе. Ему. Всей этой холодной, звёздной ночи. Признаться, что это мгновенное, весь сегодняшний день и это сильное прикосновение разожгло во мне пламя. Что его внимание и само собой разумеющаяся, не обсуждаемая забота, стали за эти дни для меня важными. Что я, всегда старавшаяся обходиться собственными силами, отчаянно не хотела, чтобы он сейчас разжал руки и отпустил меня. Но я не имела на это права. Не сейчас. Не здесь, на льду у паба, когда завтра утром мои вещи будут уложены, а отремонтированная машина — ждать у калитки. Не когда между нами лежали не только годы, но и препятствия другого рода — разрушенного доверия, разного жизненного выбора, целых вселенных, которые мы построили порознь. Я медленно, преодолевая странную тяжесть в мышцах шеи, отвела взгляд в сторону, на серебрящийся лёд на луже. Пальцы Драко разжались, и он осторожно отпустил мои плечи, но не отошёл. — Осторожнее, — произнёс он хрипловато. — Дорога скользкая. — Да, — выдохнула я, и это было всё, на что хватило голоса. — Спасибо. Мы пошли дальше, уже медленнее, в темноте под яркими от мороза звёздами. Эта вынужденная близость сопровождала каждый шаг, отдававшийся эхом в грудной клетке. Она напоминала о том, что отсчёт времени пошёл, и тиканье этих невидимых часов стало самым громким звуком во всём спящем Ловере. Мы остановились у калитки Ллойдов, и наши слова поднимались в ночное небо облаком пара. — Так значит, утром уезжаешь, — сказал Драко. — Да, — кивнула я, глядя куда-то мимо его плеча, на тёмный силуэт гостевого дома. — Машина уже готова. Больше не находилось слов. Все логичные фразы, все деловые благодарности застряли комом в горле. — Спасибо тебе, — его шепот сорвался с губ словно против воли. Я встрепенулась, наконец посмотрев на него. — За что? — спросила я с недоумением. — Я ничего не сделала для тебя. Просто выполнила стандартную работу. — Сделала, и много. Ведь это… — он задержал дыхание, — по моей просьбе ты сюда приехала. Я уставилась на него, не понимая. — Я отправил запрос в магловское Министерство, — признался он. — Но Коллинз и ему подобные блокировали всё. Тогда я… попросил Уилсона отправить официальный запрос уже в Министерство магии. Я знал, что на такое может клюнуть Исторический комитет или Департамент по охране памятников. Надеялся, что хоть кто-то заметит уникальность места и надавит на магловские инстанции. Драко сделал паузу, глядя на меня так пристально, будто пытался прочесть каждую мысль. — Я не знал, кого пришлют… Но рад, что это оказалась ты. У меня внутри всё перевернулось — и тут же встало на место. Не случайность. Не совпадение. Вся эта поездка, эта работа, это странное, вынужденное сближение — не просто насмешка судьбы. Это всё он. Он позвал — и я откликнулась. — Почему ты не сказал? — прошептала я. — Тогда, в первый вечер? — Сказал бы что? — он горько усмехнулся. — «Привет, Грейнджер, прости за призрака твоей мучительницы. Кстати, это я тебя сюда выписал»? Это не стало бы хорошим началом. Мы снова замолчали. Ночь, казалось, прислушивалась к нам. Где-то далеко залаяла собака. — Значит, это не конец, — сказала я вдруг, сама не понимая, откуда взялись эти слова, — для часовни? Ты не отступишь? — Нет, — твёрдо ответил он. — Не отступлю. Это было всё. Больше нечего было сказать. — Мне пора. Я сделала шаг назад, чувствуя, как лёд сковывает не только землю, но и что-то внутри. — Да, — просто сказал он. Не «прощай». Не «счастливого пути». Просто — «да». Я развернулась и пошла по тропинке к дому, ощущая его взгляд на своей спине. Каждый шаг отдавался в висках. Я не обернулась. Не могла. Знала, что если обернусь сейчас — увижу его стоящим там, одинокую тёмную фигуру в морозной ночи, и тогда уверенность во мне сломается окончательно. Войдя в дом, я прислонилась к косяку, закрыла глаза и позволила тишине поглотить ту бурю, что бушевала у меня внутри. Спасибо. Рад, что это оказалась ты. Это были не слова прощания. Потому что ни я, ни он не хотели прощаться.