Глава 84

Работа поглощала меня с головой, и это было именно то, что нужно. Цифры не лгали, контракты не имели скрытых смыслов, отчёты можно было проверить и перепроверить. К концу недели я почти убедил себя, что контролирую ситуацию. Утро пятницы началось как обычно: ледяной душ, кофе, Миппи с его родительской заботой. Я уже собирался подняться в кабинет, когда эльф возник на пороге кухни с серебряным подносом в руках. — Господину пришло письмо, — сказал он с озабоченным видом. — Очень… официальное. На подносе лежал конверт из плотного пергамента цвета слоновой кости, запечатанный тремя сургучными печатями. Герб на сургуче я узнал сразу: скрещённые палочки над раскрытой книгой — эмблема «Священных 28». Я усмехнулся. Эти старики не теряли времени даром. — Спасибо, Миппи. Можешь идти. Эльф исчез, а я взял конверт, вскрыл его и развернул пергамент. «Лорду Малфою Д.Л., Патриарху рода Малфоев, Лондон, Хэмпстет-Хит, 12 Достопочтенный лорд Малфой, От имени «Священных 28», объединяющей древнейшие и самые уважаемые чистокровные семейства Британии, обращаемся с сим посланием, дабы довести до Вашего сведения решение, принятое на внеочередном заседании Совета старейшин. Как Вам известно, одним из основополагающих требований для пребывания в Списке является незыблемость брачных уз, скреплённых магическим обрядом. Исключение составляют лишь обстоятельства, не зависящие от воли супругов: кончина одной из сторон или документально подтверждённая невозможность произведения наследников. В свете скандальных событий, получивших огласку в магическом сообществе и касающихся расторжения Вашего брачного союза с леди Асторией (ныне — вновь именующей себя девичьей фамилией), Совет, руководствуясь Уставом, параграф 7, пункт 3, постановил исключить род Малфоев из списка «Священных 28». Посему, с прискорбием, но и с твёрдостью, продиктованной многовековыми традициями, уведомляем Вас, что отныне имя Малфоев не значится в перечне семей, составляющих гордость и опору чистокровного сообщества. Решение вступает в силу с момента получения сего письма. С глубочайшим почтением, Совет старейшин Гильдии «Священных 28»: Лорд Бенджамин Ф. Яксли (председатель) Леди Маргарет Эйвери Сэр Генри Кэрроу Лорд Корнелиус Трэверс Леди Клаудиа Спенсер». Я дочитал до конца и откинулся на спинку кресла. Первое, что пришло в голову, было нелепым — я подумал о Люциусе. Если от мысли, что потомок Малфоя пошел учится в магловский университет, он все лишь перевернулся бы в гробу, то новость об исключении нашей фамилии из списка «Священных», заставила бы его вращаться в склепе как ветряную мельницу в штормовой день. А затем я посмотрел на подписавших. Яксли. «Ну конечно, — подумал я. — Кто же ещё». Я вспомнил ответное письмо, которое отправил старику несколько дней назад. Оно было выдержано в идеально вежливом тоне, каждая фраза выверена, каждый оборот — образец аристократической учтивости. И при этом любой, кто умел читать между строк, понял бы мое послание: лорд Яксли может засунуть свои наставления себе в известное место, предварительно обернув их в пергамент с родовым гербом. «Милостивый государь, — писал я, — благодарю Вас за проявленную заботу о моём моральном облике и репутации нашего круга. Столь пристальное внимание к моей скромной персоне со стороны столь уважаемого патриарха — честь, которой я, признаться, не ожидал. Осмелюсь заметить, что в вопросах, касающихся моих личных решений, я привык руководствоваться не только традициями предков, но и велениями совести, которая, смею надеяться, у рода Малфоев не менее чиста, чем у рода Яксли. Что же касается понятий «эскапада» и «непоправимый урон», позволю себе отослать Вас к событиям двухлетней давности, когда Вы, оказавшись в стеснённых обстоятельствах, просили моей помощи, дабы избежать огласки, способной навредить Вашей безупречной репутации. И были удовлетворены. Надеюсь, что и впредь смогу быть полезен Вам и Вашему дому — в тех пределах, которые Вы сочтёте допустимыми». Иными словами: «Ты, старый индюк, забыл, как я вытаскивал твою снобскую задницу из долговой ямы? Так вот, напоминаю. А теперь закрой рот и не учи меня жить, пока я не передумал и не рассказал всему свету, какое ничтожество ты на самом деле». Видимо, старик понял намек и решил ответить единственным доступным ему способом — бюрократическим ударом в спину. К письму прилагался ещё один пергамент — свежий список «Священных 28». Я пробежал его глазами: Яксли, Эйвери, Крауч, Фоули, Макмиллан… всё те же имена, что и сто лет назад. Но в самом конце, под номером 28, значилось: «Смитсон (родовое поместье в Манчестере, чистота крови подтверждена в 10 поколениях)». Я пытался припомнить, кто же эти Смитсоны. Кажется, их глава разбогател на торговле зельями и купил себе поместье у обедневшего лорда. Смитсоны, о которых ещё двадцать лет назад никто не слышал в «приличном обществе» и которых моя мать никогда бы не пригласила на чай. Вернувшись к столу, я снова взялся за бумаги. Список «Священных 28» отправился в огонь, а вместе с ним — и последние остатки интереса к этому клубу старых маразматиков. Но мысль об отце не отпускала. Люциус Малфой, который всю жизнь строил репутацию, пресмыкался перед Тёмным Лордом, манипулировал Министром Магии, терял и снова набирал влияние, — и всё ради чего? Ради места в списке, который теперь возглавляет Яксли и куда входят какие-то Смитсоны. Прости, отец. Я не оправдал твоих надежд. Но, честно говоря, счастлив этим. Я углубился в цифры. Работа не ждет, а «Священные 28» могут катиться ко всем чертям вместе со своими требованиями.