Глава 85

Утро после разговора с Джинни было серым, небо — тяжёлым. Я спустилась на кухню, машинально поставила чайник. Роза вошла следом — собранная, деловая, с рюкзаком на плече. Поезд до Глостершира отправлялся через три часа, и значит у нас еще было время на завтрак. Она посмотрела на меня долгим, взрослым взглядом, словно хотела убедиться, что я не рассыплюсь в её отсутствие. Пока мы болтали о всякой ерунде, на кухне появился такой же подтянутый Хьюго с рюкзаком на плече. «Все-таки они действительно вчера собирались, а не только нас с Джинни подслушивали», — подумала я. Мы уже доедали свой завтрак, когда в гостиной зашумел камин. Рон появился в кухне через секунду. — Роза, — сказал он. — Мы завезем тебя на вокзал. Молча, не глядя на меня, он вышел на улицу и завел машину прогреваться. Когда с прощаниями и объятьями было покончено, я смотрела в окно. Хьюго по-детски махал мне, а Роза посылала воздушные поцелуи. И я махала в ответ. Вскоре машина отъехала от дома и быстро скрылась в утреннем тумане. Я осталась одна. Как всегда после их отъезда я старалась прогнать тоску уборкой. Но к обеду стало понятно: если останусь здесь ещё хоть час, сойду с ума. Я вышла на улицу без какой-либо цели. По дороге мне попалось маленькое кафе — граффити на стенах, громкая музыка, молодые люди с ноутбуками и наушниками. Я замерла у входа, чувствуя себя чужой в этом мире ярких принтов и пластиковых стаканчиков. Но внутри было тепло, и меня никто не знал. Я заказала чай — просто чтобы занять место — и села у окна. Пальцы дрожали, когда я достала телефон. Интернет здесь был открытый, без паролей. «Wi-Fi free», — гласила наклейка на стене. В своей ежедневной деятельности я, разумеется, не пользовалась всемирной паутиной, но общий принцип работы понимала: введи слово — получи ответ. Движимая какой-то внутренней силой, я ввела в строке поиска: «адвокат по разводам». Слово «развод» пульсировало на экране, черное на желтом. Да. Нужно заняться этим. Оформить. Сделать официальным. Превратить из эмоционального кошмара в понятную процедуру. Палец дрожал над кнопкой «Enter». Сделав глубокий вдох, я нажала. Поисковик услужливо подбросил мне несколько предложений. Сайты с идеальными фотографиями, улыбающимися лицами, заголовками вроде «Быстрый развод без потерь». Я пролистывала страницы, чувствуя тошноту от этой показной бодрости. Потратив изрядное время, я все же выбрала кандидата, чей офис располагался вблизи Министерства магии, но с магловской стороны Лондона. Сайт предложил мне заполнить предварительную анкету, и вскоре мне на телефон пришло уведомление о встрече через три дня в 13:00 в офисе адвоката. «Хорошо, — подумала я. — Не надо будет объяснять свое отсутствие на работе в обеденное время».

***

В назначенный день я сидела в кабинете мисс Лоры Брукс — женщины лет пятидесяти, с короткой стрижкой, пронзительными голубыми глазами и таким цепким взглядом, что сразу захотелось сесть ровнее и собраться. Я была так сосредоточена на своем вопросе, что даже не оценила обстановку вокруг. — Присаживайтесь, миссис Грейнджер-Уизли, — она указала на кресло напротив своего стола. — Чаю? Кофе? Воды? — Воды, пожалуйста, — ответила я, чувствуя, как пересохло в горле. — И зовите меня Гермионой. Она подала мне стакан, села напротив, открыла ноутбук и взяла в руки мою распечатанную анкету. Такой основательный подход успокаивал. — Итак, — сказала она, — давайте начнём с самого начала. Я задам несколько вопросов, чтобы составить полную картину вашей ситуации. Чем честнее вы будете, тем лучше я смогу помочь. Договорились? Я кивнула, соглашаясь. — Итак, когда вы заключили брак? — Седьмого августа две тысячи первого года. — Где? — В Лондоне. В регистрационном бюро Челси. — У вас есть брачный договор? Любые соглашения, подписанные до или во время брака? — Нет. Ничего такого. Она сделала пометку в анкете. — Дети? — Двое. Роза, девятнадцать лет. Хьюго, пятнадцать. — Они живут с вами? — Формально да, но фактически нет. Роза учится в спортивном колледже и постоянно живет в Глостершире, — выдала я заготовленную легенду. — А Хьюго… — я запнулась, — он живет и учится в школе при заповеднике диких животных в Румынии. Его отец работает там же. Она кивнула, ничего не записывая. Видимо, эта информация была для неё просто фоном. — Вы работаете, Гермиона? — Да, в государственном учреждении. Я чиновник высокого ранга. Она подняла бровь, но ничего не сказала. — А ваш супруг кем работает? — Как я сказала, он работает в заповеднике. Занимается организацией, ремонтом оборудования, уходом за животными. — Поняла, — она снова сделала пометку. — То есть фактически вы живёте раздельно уже какое-то время? — Да. Последние три года. — Что послужило причиной вашего решения оформить развод? На какое-то время я запнулась. Как ей рассказать обо всем? К счастью, видя мое затруднение, адвокат подсказала: — То есть были ли существенные причины — насилие, угрозы, измены? — Нет… — вздрогнула я. — Ничего такого. — Хорошо. Тогда перейдём к финансам. Вы приносили в брак какое-то имущество? — Квартиру в Лондоне. Небольшую, студию. Мы её продали через год после свадьбы и добавили к первому взносу за дом. — Документы о продаже сохранились? — Да. — Отлично. А ваш муж? — У него было небольшое состояние, — сказала я, думая о послевоенных выплатах от Министерства. — И доля в семейном бизнесе, но она появилась уже после свадьбы. — То есть, по сути, основной капитал создавался вами в браке? — Да. Моя карьера… — я запнулась, — она оказалась более успешной в финансовом плане. Я много работала, инвестировала. — Вы вкладывали деньги в общие активы? Покупали недвижимость, ценные бумаги? — Да. У нас есть дом, счета в банке… в общем, в финансовых учреждениях. И у меня есть личный инвестиционный портфель. — Который вы вели сами? — Да. Я откладывала на образование детей. — Мистер Уизли участвовал в этих инвестициях? Принимал решения, советовал, обсуждал с вами? Я покачала головой. — Нет. Его это никогда особо не интересовало. — Поняла, — адвокат подняла на меня глаза. — Гермиона, вы понимаете, что это значит? Половина всего, что вы заработали, отойдёт ему. — Я понимаю. И это честно, мы же были семьей больше двадцати лет. Просто хочу… закончить это мирно. — Мирно не всегда получается, — вздохнула она. — Но мы постараемся. Теперь важный вопрос: вы хотите оставить дом себе? — Я… не знаю. — призналась я. — Там родились наши дети. Но если Рон захочет продавать, мне придётся либо выкупать его долю, либо продавать дом и делить деньги, правильно? — Правильно. Поэтому нам нужно понять его позицию. Как вы думаете, он захочет сохранить дом? Я покачала головой. — Не знаю. Он теперь не часто приезжает в Британию. Но это его единственное жильё здесь. — Тогда нам нужно готовиться к разным сценариям, — она отложила блокнот и посмотрела на меня внимательно. — Последний вопрос, он самый важный. Я напряглась. — Чего вы хотите добиться разводом? Мира? Справедливости? Свободы? Или, может быть, вы всё ещё надеетесь, что все изменится и вы снова сойдетесь? Вопрос застал меня врасплох. Я смотрела в её спокойные глаза и понимала: это не просто юридическая консультация. Это момент истины. — Я хочу перестать быть несчастной, — сказала я наконец. — Хочу перестать делать вид, что у меня есть семья, когда на самом деле я одна. Хочу иметь право однажды… — я запнулась, — однажды начать жизнь с чистого листа и без чувства вины. — Тогда мы сделаем всё, чтобы вы через это прошли с минимальными потерями и максимальным достоинством, — сказала она. Впервые с начала встречи я выдохнула. — Запросите, пожалуйста, у банка отчет о ваших общих финансах, — продолжила адвокат, — а я подготовлю нужные документы со своей стороны. Потом мы сверимся и направим вашему мужу предварительное предложение. Дальше — зависит от его реакции.

***

Через две недели документы из Гринготса, переведенные в магловские величины, были готовы. Я сидела в своём кабинете, перечитывая сухие формулировки, за которыми стояла целая жизнь. Совместно нажитое имущество: — Дом в Ричмонде (оценка: 850 000 фунтов) — Два банковских счета (совокупно: 1 200 000 фунтов) — Пенсионные накопления (Гермиона Джин Грейнджер-Уизли — 780 000 фунтов, Рональд Билиус Уизли — 340 000 фунтов) — Акции и облигации (портфель 550 000 фунтов) — Доля в магазине (приблизительная стоимость: 150 000 фунтов) Итого к разделу: примерно 3,7 миллиона фунтов в совокупном эквиваленте. Я направила эти расчеты адвокату и еще через несколько дней получила ответ. «Предложение Гермионы Грейнджер-Уизли: разделить всё имущество поровну, включая пенсионные накопления. Оставить за каждой стороной право на личные вещи и подарки, не представляющие значительной материальной ценности». Я смотрела на эти строчки и чувствовала странную отстранённость. Три и семь десятых миллиона. Это были большие деньги. Огромные. Примерно треть из них составляли наши послевоенные выплаты от Министерства. Но я никогда не думала о том, чтобы просто тратить их. Всю свою жизнь я работала, как будто у меня вовсе не было накоплений, планировала и вела бюджет, исходя из текущих доходов. Наверное, поэтому мысль о том, что «мое состояние» уменьшится вдвое после раздела имущества, не трогала. Я упаковала эти документы, а также написала Рону короткое письмо, где объяснила свои действия и процедуру, через которую нам предстояло пройти. И началось ожидание.