Глава 90

Резкий шум ворвался в тишину кабинета, разрывая вечернее спокойствие. Отчаянное хлопанье крыльев, скрежет когтей по дереву, звон опрокинутого канделябра — всё смешалось в один бешеный аккорд. Я отложил перо и поднял голову как раз в тот момент, когда в дверном проёме, ведущем в гостиную, мелькнула тень, сопровождаемая яростным воплем Миппи. — Опять ты! Наглая птица! Миппи сейчас покажет тебе, как врываться в приличный дом! Я усмехнулся и направился в гостиную, где под высоким потолком металась крупная чёрная сова. — Миппи, оставь, — сказал я спокойно, поднимая руку. — Она не успокоится, пока не выполнит задание. Сова, заметив меня, резко спикировала вниз и тяжёлым комом перьев опустилась на мое предплечье, больно впившись когтями. Я поморщился, но не стряхнул её. На лапе птицы тускло блеснул металлический цилиндр — стандартный контейнер для конфиденциальной почты. — Вот ведь нахальное создание, — проворчал Миппи, опуская кочергу. — Могла быть повежливей и не портить мебель. Эльф наконец исчез, а я вернулся в кабинет, крутя в пальцах тусклый цилиндр. Внутри, как всегда, оказался конверт с печатью Архивного отдела Министерства. Я сломал сургуч и развернул лист. Безликий канцелярский текст гласил: «Лорду Малфою Д.Л. Настоящим Архивный отдел уведомляет о необходимости Вашего присутствия для проведения экспертной оценки объекта, находящегося на временном хранении. Требуются уточнения касательно генезиса и функциональной принадлежности. Время осмотра: четверг, 11:00. Место: Архив, кабинет Хранителя. Доступ через центральный Атриум, 9-й уровень. С уважением, Архивариус II класса, А.А. Бейкер» Я уставился в потолок и задумался: как давно получаю подобные письма? Двадцать лет, должно быть. Двадцать лет они приходили в самое разное время — утром, днём, ночью, — и каждый раз я ощущал укол тревоги пополам с чувством вины. И все эти годы я был заложником обязательств перед министерством, обществом и, кажется, всем белым светом. В углу кабинета бесшумно появился Миппи с чайным сервизом на подносе. — Плохие новости, хозяин? — спросил он, косясь на письмо в моей руке. — Обычные, Миппи, — ответил я, откладывая конверт. — Просто очередная «экспертная оценка». — Господин поедет? Я помолчал. В голове пронеслись воспоминания о бесчисленных визитах в Министерство, долгих часах в душных кабинетах, разговорах с людьми, которые никогда не станут друзьями. И ради чего? — Поеду, — сказал я наконец. — В последний раз.

***

В четверг утром я оделся тщательнее обычного. Не в мантию — в строгий тёмный костюм, черную рубашку, без галстука. Никакой магии, никаких намёков прошлый лоск. Гладко выбрил щеки, но волосы оставил той же длины, какой они были в Уилтшире. Сейчас я мог позволить себе выглядеть небрежно. Наконец-то мне стало все равно, что обо мне подумают. И я хотел, чтобы этот разговор состоялся на моих условиях. Прибыв в атриум Министерства, я прошёл через контроль палочек (молодой аврор посмотрел на меня с любопытством, но ничего не сказал), спустился в лифте на девятый уровень. Коридоры Отдела Тайн были такими же, как всегда: длинными, тускло освещёнными, с дверями без табличек. Я знал каждый поворот. Раньше меня здесь трясло. Это был не страх, а то унизительное чувства, что я снова иду на поводу, что всё ещё расплачиваюсь за грехи отца и собственные ошибки. Сегодня же я шёл с лёгкостью. Пусть думают, что хотят. Мне больше нечего терять. В приёмной руководителя Отдела Тайн меня уже ждали. Неизменная ассистентка Пенелопа Финли — женщина лет пятидесяти с идеально гладкими волосами и непроницаемым лицом — молча указала на дверь своего начальника. Кассиус Грин сидел за массивным столом из чёрного дерева. Высокий, сухопарый, с седыми висками и глазами такого светлого оттенка серого, что они казались почти бесцветными. Он руководил Отделом сколько я себя помнил, и за это время ни разу не повысил голоса, но умел добиваться своего молчанием. — Лорд Малфой, — он указал на стул напротив. — Прошу. Я сел, даже не рассчитывая на большую любезность. Грин изучал меня долгим взглядом, будто видел впервые. — Вы хорошо выглядите, — заметил он. — Для человека, который недавно пережил серьёзные потрясения. — Давайте к сути, мистер Грин, — сухо ответил я. — У меня много дел. Уголок его рта дёрнулся — то ли в усмешке, то ли в раздражении. Он открыл ящик стола и достал тонкую папку. — У нас к вам новое предложение. Командировка в Аргентину. Наши агенты накрыли огромный склад контрабанды в джунглях, недалеко от границы с Бразилией. Там хранятся артефакты, вывезенные из Британии во время Первой магической войны. Целый склад, Малфой. Сотни, возможно, тысячи предметов. Он говорил спокойно, но я чувствовал, как он старается меня зацепить. — Среди них могут быть объекты, принадлежавшие древним чистокровным семьям, в том числе вашим родственникам — Малфоям, Блэкам, Лестрейнджам, — он подвинул папку ко мне. — Мы хотим, чтобы вы отправились туда и идентифицировали артефакты. Вы лучше всех знаете эти фамильные истории, родовые клейма, магические сигнатуры. Я смотрел на него и чувствовал… ничего. Ни любопытства, ни волнения, ни даже привычного раздражения. — Нет, — сказал я просто. Грин поднял бровь. — Простите? — Я сказал: нет. Меня больше не интересуют темные тайны. Пусть остаются в джунглях, там им самое место. Или пусть ваши люди с ними разбираются. — Вы отказываетесь от своей крови? От наследия предков? — Я отказываюсь быть их кладовщиком, — ответил я. — Предки давно мертвы. А я хочу жить. — Лорд Малфой, вы не понимаете. Там могут быть уникальнейшие вещи. Целый пласт истории… — История, — перебил я, — это прошлое. А я занимаюсь настоящим. У меня теперь другой бизнес. Магловский. Я делаю виски, слыхали? И поверьте, это гораздо интереснее, чем копаться в чужих сундуках с пыльными скелетами. Грин нахмурился. Его светлые глаза сузились, и в них сверкнула сталь. — Я бы не советовал вам отказываться так поспешно, — сказал он с металлическими нотками в голосе. — Вы работали на Отдел двадцать лет, и не можете просто так уйти. У нас есть рычаги, информация, которая может быть… чувствительной для вашей репутации. Я усмехнулся. Потом встал, опёрся руками о его стол и посмотрел прямо в эти белесые глаза. — Какие рычаги, Грин? Меня исключили из списка «Священных 28». Моя репутация в чистокровном мире больше ничего не стоит. Я разведён, моя бывшая жена забрала половину состояния. Мои деловые партнёры — сплошь полукровки и маглы, которым плевать на ваши министерские игры. — А как же моральные обязательства? — он почти прошипел. — Моральные? — я рассмеялся. — Вы забыли, с кем говорите? С Малфоем. У нас нет моральных обязательств. Есть деловые. И с ними я покончил, — я выдержал паузу. — Что вы теперь можете мне сделать? Грин молчал. Впервые за все годы нашего знакомства ему нечего было мне предъявить. Он привык давить, угрожать, манипулировать. А тут оказалось, что давить больше не на что. — Я так и думал, — я выпрямился и поправил пиджак. — Всего доброго, мистер Грин. Надеюсь, больше не увидимся. Я развернулся и направился к двери, чувствуя спиной его взгляд — тяжёлый, недоверчивый, но бессильный. Вышел в тишину коридора и глубоко вздохнул. Сердце колотилось, но это было приятное волнение — как после хорошей дуэли. Впервые за долгое время я почувствовал себя свободным от министерских цепей. Я больше ничего им не должен. По пути к лифтам было тихо, только где-то далеко гудели механизмы. — Малфой! — вдруг раздался голос сзади. Я обернулся. По коридору бежал сам Гарри Поттер — в аврорской форме, взъерошенный, как всегда, с этим вечно напряженным лицом. Он остановился рядом, тяжело дыша. — Услышал, что тебя вызывали к Грину, — выдохнул он. — Что-то случилось? — Ничего особенного, — я пожал плечами. — Хотел отправить меня в Аргентину, разбираться с контрабандой. Я отказался. Поттер кивнул, но в его глазах мелькнуло удивление. — Я так и подумал, — сказал он просто. — Слушай, я не буду тебя уговаривать остаться или давить на жалость. Не моё дело. Просто… — он запнулся, подбирая слова. — Ты как вообще? После всего? Вопрос застал врасплох. Я ожидал чего угодно: расспросов, советов, может быть, даже лекции о долге и ответственности перед Министерством. Но не этого простого человеческого «ты как?». И понял, что хочу ответить честно. — В порядке, Поттер. На самом деле в порядке. Даже лучше, чем был. — И чем планируешь заниматься? — Закончу здесь, а потом уеду, — ответил я неопределенно. — Куда? — продолжал он свой дружелюбный допрос. — К Забини в Италию. Он давно меня зовет. — А как же… твои дела здесь? Ты бросаешь всё? — Нет, — я покачал головой. — У меня остались хорошие управляющие. Поттер посмотрел на меня с любопытством. — Звучит… неожиданно. Но, наверное, в Италии хорошо: море, солнце, тепло… — он запнулся, будто сам не верил, что обсуждает такие вещи со мной. — Да, всё так. И это шанс начать все с чистого листа, — ответил я. — Понимаю. И как скоро планируешь отъезд? — Закончу с делами и до конца месяца уеду. Поттер посмотрел на меня долгим взглядом. Потом, без лишних слов, протянул руку. — Удачи, Драко. Я уставился на его ладонь. Странно — мы пожимали руки друг другу уже не раз. И даже пили в его кабинете. Мир определённо сошёл с ума. — Спасибо, Гарри, — сказал я и пожал его ладонь. Когда двери лифта закрылись, я начал подниматься наверх, оставляя позади тёмные коридоры, старые тайны и двадцать лет обязательств, которые больше не давили на меня. В Атриуме было шумно — волшебники сновали туда-сюда, фонтан искрились магией, записки и письма летали под потолком. Обычный день в Министерстве. Раньше это место напоминало мне о допросах, о принуждении, о том, как я дрожал перед Визенгамотом и сдерживал раздражение перед Грином. Но сейчас во мне осталось только равнодушие. Они не властны надо мной. Больше никто не властен. Я вышел на улицу. Холодный февральский воздух обжёг лицо, ветер растрепал волосы. Над Лондоном нависало серое небо, обещая снег, но мне было тепло. Не от одежды — от того, что внутри наконец-то стало тихо. Свобода. В юности мне мечталось, что она будет громкой, победоносной, сияющей. А в итоге оказалась тихой, выстраданной и незаметная для окружающей. Но моей по праву. Осталось только закончить дела. Написать Блейзу. Попрощаться с теми, кто этого заслуживает. И уехать.