Глава 92

Утро после разговора с Поттером выдалось ясным и холодным. За окнами лондонского особняка солнце пыталось пробиться сквозь пелену облаков, но получалось у него плохо. Я стоял у окна в кабинете, сжимая в руке черновик письма Блейзу, который пытался написать последние несколько дней. Пора было заканчивать с сомнениями. Чтобы не тратить времени на почту, я решил поговорить с другом через каминную сеть. — Драко, — лицо Забини расплылось в радостной улыбке. — Я уж думал, ты забыл про старого друга. — Не забыл, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствовал. — Просто нужно было всё обдумать. — И что ты решил? Я выдержал паузу, собираясь с мыслями. — Решил, что готов приехать, если предложение ещё в силе. Улыбка Блейза стала шире. — Дружище, я ждал этого момента полгода. Конечно, предложение в силе. Марта давно комнату для тебя приготовила, а моя дорогая теща уже грозится сосватать за тебя свою двоюродную племянницу. Я невольно улыбнулся. — Передай Марте мою глубочайшую благодарность, а синьоре Кларе — мое почтение. Но, будь добр, намекни ей, что я пока не готов к новым отношениям. — Не волнуйся, передам, — хохотнул Блейз. — Жду деталей твоего приезда. — Я пришлю совой через неделю. — Тогда до встречи, партнёр. — До встречи, — ответил я, и пламя погасло. Я стоял у камина, глядя на остывающие угли. В груди было пусто и легко одновременно. Пусто — потому что часть жизни заканчивалась здесь. Легко — потому что я наконец разрешил себе её отпустить.

***

Экран смартфона вспыхнул, и через секунду на нём появилось лицо сына. Он сидел в своей крошечной комнате в общежитии, и она казалась ещё меньше, чем в прошлый раз. На столе громоздилась башня из чашек, а сам Скорпиус выглядел так, будто не спал несколько ночей — уставшие глаза, волосы торчат во все стороны. — Пап, привет! — он потёр глаза и зевнул. — Ты вовремя, у меня как раз перерыв. — Здравствуй, сын! Ты себя нормально чувствуешь? — спросил я, вглядываясь в его осунувшееся лицо. — Всё отлично, — отмахнулся он, сделал глоток из чашки и скривился. — Просто готовлю свою первую статью по истории. Профессор Форрест сказал, что если получится хорошо, опубликуют в студенческом журнале. Представляешь? Несмотря на замученный вид, сын говорил это с таким воодушевлением, что я невольно улыбнулся. — А ты как сам? — спросил он, отставляя чашку и подаваясь ближе к камере. — Что-то случилось? — Я в порядке, — ответил я. — Просто хотел с тобой кое о чем поговорить. Сын кивнул, и я продолжил. — Я планирую уехать на какое-то время в Италию, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Забини давно зовёт меня в партнёры по винодельческому бизнесу, и я решил попробовать. — О, мне нравится твоя идея, — сказал он, и в голосе его прозвучало искреннее одобрение. — Да и теплый климат пойдёт тебе на пользу. — Вот и Блейз так говорит, — усмехнулся я. Мы помолчали. Где-то хлопнула дверь, послышались голоса. Скорпиус обернулся на шум, потом снова посмотрел в камеру. — А как же задания Министерства? — шепотом спросил сын. — Или ты будешь ездить из Италии? — Не переживай, — ответил я. — Никуда ездить уже не придется. Договор расторгнут… если ты понимаешь, о чем я. Брови Скорпиуса взлетели на лоб. Не говоря больше ни слова, он показал мне большой палец вверх. — Послушай, я пока не знаю, когда вернусь, — сказал я. — Посмотрим, как пойдут дела. Но как только ты сдашь сессию, мы решим, что делать дальше: обсудим твои каникулы, твои планы. Ты всегда можешь приехать ко мне или остаться в Лондоне, или поехать в Уилтшир. Как захочешь. Скорпиус улыбнулся: — Мне нравятся все варианты. Но давай сначала я разберусь с экзаменами, а там посмотрим. — Договорились, сын, — согласился я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Кстати, Миппи остаётся дома, так мне будет спокойнее. Если тебе что-то понадобится — деньги, документы, помощь, — сразу обращайся к нему. — Понял, пап. Мне не хотелось заканчивать разговор, но и мешать сыну тоже не стоило. — Ты там… спи, что ли, иногда. И пришли мне журнал, когда выйдет твоя статья. — Обязательно, пап, — рассмеялся он. — Обещаю. — Тогда до связи, сын. — До связи. Экран погас, и я остался один в тишине кабинета. За окном темнело, и далеко на западе небо окрасилось в розоватый цвет. Завтра будет новый день. И ещё один. А потом еще. Я представил Тоскану. Виноградники, холмы, солнце, которое здесь, в Лондоне, казалось почти мифическим явлением. Блейз, Марта, мальчишки. И новая жизнь. Что меня ждет в этой жизни? Работа? О, да, ее никогда не бывает мало. Открытия? Пожалуй, я еще не разучился удивляться новому. Любовь? Несомненно. Потому что она и так живет во мне. Но не та, о которой пишут в стихах. Не томление, не страсть, не жертвенность — ничего из того, что я когда-то принимал за любовь и в чём разочаровался. Другая. Та, что разожгла во мне Грейнджер, сама того не зная. Я долго не мог понять, что именно изменилось после Уилтшира. А потом до меня дошло: она вернула мне энергию жизни. Ту, что питает желания — не только плотские, а потребность что-то делать, куда-то идти, к чему-то стремиться. Это не биология, хотя и она тоже. Не психика, хотя я теперь лучше понимаю себя. Не просто культура, традиции, воспитание — хотя и они никуда не делись. Это всё вместе. Сплав, который делает человека живым. Который позволяет быть активным, чувствительным, вплетенным в этот чёртов мир — даже если мир не особенно рад тебя видеть. Я думал, что любовь — это когда ты не можешь дышать без другого. Теперь знаю: любовь — это когда ты снова начинаешь дышать полной грудью. Даже если тот, кто её разбудил, далеко. Даже если вы никогда не будете вместе. Грейнджер подарила мне меня самого себя. И за это я буду благодарен ей, что бы ни случилось дальше. Я не знаю, увижу ли я её снова. Надеюсь, что да. Но даже если нет, она уже часть меня — эта горячая движущая сила. И с этим я могу ехать куда угодно.