Глава 95

Я вышла из министерского камина и наткнулась на Эмму. Её лицо было обеспокоенным, даже встревоженным — таким я видела его нечасто. Моя помощница обычно воплощала спокойствие и деловую собранность, но сейчас её брови были сведены, а пальцы нервно теребили край мантии. — Доброе утро, босс! — выдохнула она с таким облегчением, будто я вернулась из долгого и опасного путешествия. — Как хорошо, что вы пришли. Я уже начала переживать. До выступления в Визенгамоте осталось двадцать минут. Вы задержались, и я подумала, может… Она замолчала, не решаясь договорить: «Может, с вами что-то случилось». Я увидела, как её глаза скользнули по моим волосам — не собранным в узел, а свободно лежащим на плечах. По лицу — слишком румяному для рабочего утра. По губам, которые никак не хотели перестать улыбаться. — Всё хорошо, Эмма, — сказала я мягко. — Даже прекрасно. Правда. Она моргнула, не ожидая такого ответа. Я улыбнулась ей — широко, искренне, той улыбкой, которую никогда не показывала в Министерстве. А потом шагнула вперёд и обняла её. Эмма замерла на секунду. Мы были не из тех, кто позволяют себе объятия, тем более в Атриуме, где каждый шаг мог быть замечен. Но я чувствовала, что должна это сделать. — Спасибо, — сказала я. — Спасибо, что ты всё это время была рядом, поддерживала меня и заботилась. Ты бесценная, Эмма. Она сначала напряглась, не привыкшая к подобной откровенности. Но потом обмякла в моих руках и тихо всхлипнула. Когда мы двинулись в сторону офиса, она заговорила, не скрывая любопытства: — Вы сегодня какая-то другая. Светитесь, как будто случилось что-то хорошее. Что-то очень хорошее. Я почувствовала, как щёки заливает краска. Не надо было быть великим сыщиком, чтобы заметить: сегодняшнее утро не такое, как все предыдущие. — Ты права, — призналась я, чувствуя, как внутри поднимается волна счастья. — Случилось кое-что очень-очень хорошее. Эмма просияла. Она ничего не спросила — из чувства врождённого такта или из желания сохранить эту тайну только для нас. Но в её глазах я прочитала всё: и радость за меня, и надежду, и молчаливую поддержку, которая была так дорога мне. — Я так рада за вас, босс, — сказала она с материнской ноткой в голосе. — Спасибо, Эмма, — ответила я, думая, что ещё немного, и снова её обниму. — Я тоже очень рада. Она выпрямилась, поправила мантию, и на её лицо вернулось привычное выражение деловитости. — Раз всё хорошо, вот повестка и документы для обсуждения в Визенгамоте. В два часа у вас созвон с Дублинским филиалом, а в половине четвертого совещание по делопроизводству. Я взяла бумаги, пробежала глазами верхний лист. Обычный рабочий день. Почти такой же, как вчера. Но сегодня он был совершенно другим. — Спасибо, Эмма. Ты как всегда великолепна. Мы подошли к лифту и она нажала кнопку вызова. В зеркальных стенах отразились две женщины: одна в строгой мантии, с идеально собранными волосами, другая — раскрасневшаяся, с распущенными кудрями и огнем в глазах. Я смотрела на себя и почти не узнавала. — Кажется, у вас сегодня много работы, босс, — заметила Эмма, с лёгкой усмешкой в голосе. — Много, но я справлюсь, — подмигнула я Эмме. — Сегодня я справлюсь со всем.

***

Весь день я работала как заведённая, и впервые за долгое время это приносило не только усталость, но и удовольствие. Совещание по проекту интеграции магловских технологий в магическое делопроизводство задержалось на час. Инициатива, которую наш комитет продвигал последние два года, наконец начала приносить первые результаты. Обычно такие обсуждения тянулись бесконечно, увязая в спорах о безопасности, оценке рисков и преемственности. Два года я слушала одни и те же возражения, сомнения и ссылки на «вековые традиции». Но сегодня всё было иначе: я не просто отвечала на вопросы скептиков, а буквально фонтанировала идеями без страха, что меня не примут. Коллеги переглядывались. Кто-то согласно кивал, кто-то хмурился, кто-то делал пометки в блокнотах, примеряя нововведения на привычные процессы. — Госпожа Председатель, — сказал Перкинс, пожилой чиновник, который обычно воспринимал мои идеи с подозрением. Он был из тех, кто еще помнил времена, когда маглы были для волшебников кем-то вроде забавных, но недалёких существ. — Вы сегодня… в ударе. Я улыбнулась, не удержавшись. — День такой, — ответила я, и это было правдой. После совещания, когда мы выходили из зала, я услышала обрывок приглушенного разговора за своей спиной. — «Золотая девочка» снова загорелась, — говорил кто-то с презрительной усмешкой. — Сначала эльфы, теперь совы… Что дальше? Домовиков заменят — как их там — роботами? Очевидно, более старшие коллеги со скепсисом встречали реформы по внедрению магловских технологий в волшебное общество. Но я-то знала — прогресс не остановить. Пусть новинки со скрипом просачивались в магический мир, однако, проникнув, они крепко укоренялись. Достаточно было вспомнить микроволновые печи, которые ещё десять лет назад казались громоздкими ящиками, пугающими домашних эльфов. Теперь они стояли практически во всех столовых Министерства, кафе в Косой аллее и даже в вагоне-ресторане «Хогвартс-экспресса». Думая об этом, я улыбнулась. Мысли о поезде и разогретых в микроволновке сэндвичах мгновенно связались в моей голове с Драко. Интересно, что он придумает сегодня? Словно откликаясь на мои мысли, дверь кабинета открылась и в проходе показалась Эмма. — Босс… Ее голос звучал странно — напряжённо, с той особенной ноткой, которая заставила меня оторваться от бумаг. Я подняла глаза: Эмма стояла на пороге, волнение плескалось в ее глазах. — Что такое? — спросила я, откладывая перо. Она оглянулась на дверь и понизила голос до шёпота: — К вам пришел лорд Малфой. Без записи. Эмма замолчала, вероятно, ожидая от меня какой-то реакции: испуг, растерянность, может быть, приказ вызвать охрану. Уголки моих губ сами собой поднялись. Сдержать улыбку было невозможно. — Пригласите его, пожалуйста. Эмма не двинулась с места. Она смотрела на меня с таким выражением, будто ее попросили её впустить дементора. — Но, босс… — сказала она с сомнением в голосе. — В прошлый раз, когда он приходил, вы попали в больницу. Я тогда чуть с ума не сошла от беспокойства. А теперь он опять здесь, и вы… «И вы улыбаетесь?» — не договорила она. Я вспомнила ту прошлогоднюю встречу, но сейчас всё это казалось такой древней историей, как если бы случилось с кем-то другим. — Обещаю, Эмма, сегодня всё будет хорошо. Она колебалась ещё секунду. Потом её плечи чуть опустились — то ли от облегчения, то ли от того, что она решила мне поверить. — Ладно. Но я буду за дверью. Просто подайте знак — я сразу приду на помощь. Когда дверь за ней закрылась, я быстро подошла к маленькому зеркалу, висевшему на стене. Волосы — в порядке (насколько вообще могли быть сегодня после дождя и поцелуев). Лицо раскраснелось, но это не страшно. Я провела ладонями по пиджаку, одёрнула рукава и только тогда поняла, что стою, прижимая руки к груди, как девчонка перед первым свиданием. Секунда. Другая. Сердце колотилось, отдаваясь в висках, в кончиках пальцев, в самой глубине живота. Дверь распахнулась. Драко вошёл, и на мгновение освещение в кабинете изменилось. Его костюм был такого глубокого бархатисто-чёрного цвета, что, казалось, поглощал всё вокруг — и тусклый свет настольной лампы, и сумерки за фальшокном. Тёмное пальто, перекинутое через локоть, придавало фигуре лёгкую небрежность, которая делала его одновременно расслабленным и статным. — Привет, — сказал он, глядя на меня с улыбкой, от которой разлетелись бабочки у меня в животе. — Привет, — ответила я и шагнула навстречу. — Почему твоя помощница так странно смотрела на меня? Словно я хочу взять тебя в заложники. Я подавила смешок, представив Эмму со взглядом аврора-дознавателя. — Потому что она думает, что ты опасен и можешь причинить мне вред. — С чего бы это? — нахмурился он и сделал ещё один шаг. — Долгая история, — сказала я, глядя на него снизу вверх. — Потом как-нибудь расскажу. Он улыбнулся, а потом запустил руку за пазуху. — У меня для тебя кое-что есть, — сказал он загадочно и извлек небольшой букет подснежников. Маленькие белые колокольчики на тонких стеблях с едва заметными зелёными прожилками на лепестках. Они были такими нежными, такими хрупкими, что казалось, одно неосторожное движение — и рассыплются. — Первые цветы после долгой зимы, — сказал Драко, протягивая мне букетик. — Подумал… они тебе понравятся. Я взяла подснежники в руки. Они были холодными и пахли совсем по-весеннему. — Они… прекрасны, — выдохнула я, рассматривая каждый цветок. — Где ты их достал? Еще слишком холодно даже для первоцветов. — Из оранжереи моей матери — распустились буквально вчера. Нарцисса всегда их любила. Говорила, они вселяют в нее надежду на лучшее. — Ты посещал Мэнор? — спросила я, догадываясь, что для Драко это вовсе не веселая прогулка. — Нет. Попросил Уилсона, моего управляющего, — признался он. — Кстати, я сказал ему, для кого этот букет… Уверен, он перебрал всю оранжерею, пока не нашёл те, что «достойны мисс Грейнджер». — Передай ему огромное спасибо. Он выбрал идеальные, — я поднесла букетик к лицу, наслаждаясь запахом. — Они прекрасны, — повторила я, и голос мой дрогнул. В моей жизни было много цветов: официальных букетов для пресс-конференций, торжественных композиций для приёмов, пышных охапок, которые дарят по статусу. Но этот скромный на первый взгляд букетик, значил гораздо больше. В нём было признание, идущее от самого сердца. — Ты пришёл ко мне, — спросила я, — или просто мимо проходил? — К тебе, — сказал Драко, и его рука коснулась моей. Он сделал шаг вперёд, и я шагнула навстречу. Теперь мы стояли совсем близко — так близко, что я чувствовала его теплое дыхание. Его глаза, эти серые, удивительные глаза, изучали меня с тем вниманием, от которого всё внутри переворачивалось. Я тоже рассматривала его. Светлые ресницы отбрасывали тени на скулы. Волосы чуть скрывали глаза. Мягкая линия губ сейчас казалась такой близкой, такой доступной. Я смотрела и не могла насмотреться, впитывая каждую черточку. Потом потянулась и коснулась его щеки. Драко взял мое запястье и прижал к своим губам. Я уткнулась ему в плечо и вдохнула теплый запах. Мне хотелось столько сказать: как я скучала, как думала о нем весь день и все прошедшие месяцы, как надеялась на встречу. Но сейчас было не место и не время. Потом, когда мы будем вдвоем, без лишних глаз и ушей, слова сами найдут выход. — Ты готова? — спросил он, уткнувшись мне в макушку. До конца рабочего оставалось полчаса, но, кажется, впервые в жизни я была готова бросить всё и уйти, не дожидаясь положенного времени. — Готова. Он улыбнулся и, не отпуская моей руки, повернулся к выходу. Я подхватила с вешалки пальто, и мы вышли в приёмную. Эмма сидела за своим столом и делала вид, что погружена в бумаги. Но я заметила, как она исподтишка наблюдает за нами, как её глаза расширяются, глядя на наши сплетённые пальцы. — Эмма, — сказала я, стараясь звучать деловито, но выходило плохо, потому что улыбка расползалась по лицу. — Я ухожу. Если что-то срочное — звоните на телефон. — О-окей, босс, — сказала она и перевела взгляд на Драко. — Хорошего вам… вечера. — Спасибо, Эмма, — ответил он, заставив щеки моей помощницы заалеть. Когда мы миновали Атриум и вышли на улицу, холодный воздух обдал разгоряченное лицо. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как отпускает напряжение рабочего дня. — И куда мы пойдём? — спросила я, когда мы завернули за угол, углубляясь в магловский район Лондона. — Это сюрприз, — загадочно ответил Драко. — Надеюсь, он предусматривает горячий ужин? — я прижалась к его плечу. — Потому что я просто умираю с голоду. — Первая остановка — итальянский ресторан. — О, у нас будет что-то ещё? Что-то после ресторана? — А вот это точно сюрприз, — ответил он. Ресторан оказался маленьким, спрятанным в одном из переулков Сохо. Над дверью звякнул колокольчик, и с самого порога нас окутал запах орегано, оливкового масла и дрожжевого теста. Внутри было тесновато, но уютно: скатерти в красно-белую клетку, свечи в стеклянных подсвечниках, сельские пейзажи на стенах. За стойкой встречал полноватый мужчина с густыми усами. При виде нас он расплылся в улыбке. — Здесь нет магии, — сказала я, оглядываясь. — И не нужно, — ответил Драко. — Здесь всё настоящее. Хозяин, которого звали Антонио, проводил нас к столику у окна. Делая заказ, Драко говорил с ним по-итальянски — не бегло, но уверенно, и это не могло не вызвать во мне удивления. — Откуда ты знаешь язык? — спросила я, когда мы остались одни. — Меня растили полиглотом, — ответил он, разливая вино по бокалам. — Не все языки по были по душе, но благодаря Блейзу итальянский давался легче остальных. — И часто ты бываешь в таких местах? — В магловских? — он усмехнулся. — Я жил среди маглов, Грейнджер. После войны, когда был под домашним арестом почти год. Без магии. Без связи с волшебным миром. Я смотрела на него, пытаясь представить юношу, который вырос в роскоши и внезапно оказался один, в чужом мире, без денег и защиты. — Было тяжело? — спросила я тихо. — Сначала да. Первые дни я просто сидел и смотрел в стену. Иногда выходил на улицу — просто бродил по городу. Я не знал, что делать с собой. Думал, это конец, будто меня похоронили заживо. — Как ты справился? — Сосед снизу, старик Винченцо, отец Антонио, — Драко кивнул в сторону кухни, — однажды постучал в мою дверь. Сказал, что я слишком худой для своего роста, и заставил спуститься к нему на ужин. Его жена накормила меня пастой, а он сам рассказал, как приехал в Лондон сорок лет назад, не зная ни слова по-английски. И ничего — выжил. — Извини, я не знала… — Это было давно, — он пожал плечами, но я видела, что воспоминания не были для него лёгкими. — И позволило мне увидеть многое под другим углом. Эти люди не знали, кто я. Им было всё равно, что я Малфой, что мой отец служил Тёмному Лорду, что у меня метка на руке. Для них я был просто парнем, которому нужна помощь. Мы замолчали. Антонио принёс закуски — брускетту с помидорами, сыром и базиликом, тонкие ломтики прошутто, тёмные крупные оливки. Всё это выглядело так аппетитно, что у меня заурчало в животе, и я поймала на себе насмешливый взгляд Драко. — Ешь, Грейнджер, — сказал он, пододвигая ко мне тарелку. — Не стесняйся. Ты же говорила, что умираешь с голоду. Я взяла брускетту, откусила, и сок помидоров смешался с оливковым маслом, оставляя во рту привкус лета и солнца. — Вкусно? — спросил он. — Очень, — ответила я, чувствуя, как тепло разливается не только от вина и еды, но и от этого его внимания. Драко снова заговорил с Антонио. Тот слушал, кивал, поглядывал на меня с живым интересом. Я ловила знакомые слова: «femmina», «donna» — женщина, девушка. — О чём вы говорили? — спросила я, когда Антонио отошёл к другому столику. — Он спросил, кто ты. И я ответил, что ты моя женщина. Кровь приливала к щекам. Вино, свечи, этот маленький зал, серые глаза, смотрящие на меня в упор — всё вдруг стало слишком ярким, слишком горячим. — Твоя женщина? — переспросила я, сдерживая трепет. — Ты предпочла бы что-то более формальное? — Драко склонил голову, и в его улыбке было нечто хулиганское. — Нет. Мне нравится, как это звучит. — Прости, — сказал он. — Я не стал объяснять, что на самом деле это ты меня выбрала. Я хотела что-то сказать, но вместо этого просто сжала его руку. Мы сидели молча, глядя друг на друга, и в этом молчании было больше смысла, чем в громких признаниях. Свечи догорали, в углу тихо играла музыка, а за окном темнело. Само время замедлилось, растянулось, как патока, чтобы мы могли прожить эту минуту дольше. Когда мы вышли из ресторана, настроение было расслабленным, умиротворённым — таким, какое бывает после вкусной еды, хорошего вина и приятного разговора. Поскольку мы находились в магловском районе Лондона, можно было не опасаться косых взглядов. Я взяла Драко под руку, чувствуя, как он прижимает мою ладонь к своему локтю. — Давай заглянем ещё в одно место? — спросил он, и я заметила его хитрую улыбку. — Это будет вторая остановка? — Да, — ответил он, открывая дверь неприметного паба с мигающей неоновой вывеской. Мы оказались в смутно знакомом мне месте. Небольшой зал, барная стойка вдоль стены, столики, маленькая сцена. Похоже, в прошлом году именно здесь я выпивала с коллегами и осмелела настолько, что вышла к микрофону. Тогда это казалось просто глупой выходкой, разовой, ничего не значащей. Но в итоге тот вечер пробудил во мне нечто глубокое. — Не знала, что ты поклонник караоке, — сказала я, присаживаясь рядом с Драко за столик напротив сцены. — Не сказал бы, что я большой фанат, но порой здесь можно встретить настоящий бриллиант. — Неужели? Ты ничего не хочешь мне рассказать? Драко потянулся и взял меня за руку. Большим пальцем гладил костяшки, задумчиво, словно собирался с мыслями. — Однажды я в очередной раз пытался залить виски свою никчемную жизнь, и случайно оказался в этом пабе. Мне было так противно от самого себя, что впору топиться в Темзе, — он тяжело сглотнул. — И вот, допивая очередную порцию, я вдруг услышал голос. Неземной голос, слишком волшебный для этого магловского места. Этот голос пел о жизни и выборе. Я смотрела на него, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Я повернулся и увидел сцену, — продолжал Драко, с той мягкостью, которая бывает, когда говоришь о чём-то сокровенном. — Там стояла женщина в сером платье. Она пела и по её щекам текли слёзы. Он замолчал, и я замерла в ожидании продолжения. — Это была ты, Гермиона. Я сглотнула, чувствуя внезапную слезу на щеке. Тот вечер стал для меня буквально глотком воздуха за долгие-долгие месяцы. Если бы я только знала, что Драко был в зале… — Не зная того, ты спасла меня, — сказал он, глядя мне в глаза. — Снова. Я смотрел на тебя и понимал, что ещё жив. Что хочу жить и хочу узнать, отчего ты пела и плакала. Он сделал паузу, сжимая мои мальцы. — Позже дома я поискал информацию о тебе, узнал о дне памяти МакГонагалл. Тогда и решил поехать в Хогвартс, чтобы лично тебя увидеть. Я почувствовала, как моя нижняя челюсть открывается все шире и шире. Неужели наша встреча в поезде была неслучайной? — Ты всё подстроил? — спросила я, сбитая с толку. — Следил за мной? — Нет-нет… — Драко поднял ладони в защитном жесте. — Я знал только, что ты будешь там, и решил поехать. Просто увидеть тебя. И я опоздал в тот день на экспресс, помнишь? Уже хотел вернуться домой, но вдруг увидел тебя в окне. Тогда я побежал за поездом, а дальше… ты знаешь. Я молча смотрела на него, прокручивая эту информацию и все, что между нами случилось потом. — О чем ты только думал? — вырвалось у меня. — Я не думал. Наверное, впервые в жизни не думал. Просто чувствовал, что делаю правильно. И что если я упущу этот шанс, то никогда себе не прощу. Драко замолчал, и в его глазах плескалось волнение. Он смотрел на меня сосредоточенно, ожидая ответа. — Ты… не сердишься? — спросил он. Я молчала какое-то время, переваривая услышанное. В голове крутились десятки мыслей, но главная была одна: он искал меня. — Спасибо… — мой голос дрогнул. — Спасибо, что успел на экспресс. И потом догнал, когда я уехала на пятый день. И за то, что пришёл в мой кабинет. И что не оставил меня в Уилтшире. Спасибо за всё. Я наклонилась и поцеловала его. Поцелуй был долгим, тёплым, полным тех слов, что теснились в моей груди. Драко прижимал меня к себе. Его губы двигались медленно, изучающе, будто делали это впервые. А потом — чуть настойчивее, и я ответила, раскрываясь, забывая о том, где мы. Моя ладонь легла ему на грудь, и я ощутила жар его тела даже через несколько слоёв одежды. Он прервал поцелуй первым, но не убрал руку. Его лоб коснулся моего, и мы просто дышали вместе, тяжело и прерывисто. Его пальцы поглаживали мою шею, а я сама сжимала его рубашку, не в силах отпустить. Когда мы наконец оторвались друг от друга, Драко смотрел на меня с такой нежностью, что у меня защипало глаза. Он снова притянул меня, украдкой шмыгая носом. Я и сама хотела разрыдаться от фонтана эмоций, но это было бы слишком для первого свидания. — Итак, чем ты меня удивишь? — спросила я, отстранившись и взяв себя в руки. — Вообще-то я надеялся уговорить тебя спеть для меня, — ответил он. — Боги, нет! — я закрыла лицо руками. — Я совершенно не умею петь. Тот раз стал просто… случайностью. Во мне было уже две пинты пива, и коллеги меня уговорили… — Неправда! — он отнял мои ладони от лица, и я увидела, как серьёзно он смотрит на меня. — Ты отлично поёшь, Грейнджер. Я слушал тебя тогда, помнишь? Я был здесь. Я знаю. — Это случилось всего раз, — запротестовала я. — Ну хорошо, — он как будто сдался. Откинулся на спинку стула и развёл руками, но в его глазах я видела, что он не отступит. — Просто подумал… раз я уже признался тебе — рассказал, что ты для меня значишь — то и ты тоже могла бы… Но если для тебя это слишком, я не буду настаивать. Он замолчал с видом полной невинности. Конечно, это была провокация. Самая настоящая, малфоевская, которая каждый раз возбуждала во мне непреодолимое желание ответить. Я смотрела в его серые глаза, такие притягательные, такие насмешливые, и внутри закипел азарт. Ещё минуту я раздумывала, прикидывая свои шансы. Голос действительно не был моей сильной стороной, и тот вечер стал исключением. Но то, как Драко сказал, что я спасла его, решило всё. — Что ж, — сказала я, делая вид, что всё ещё смущаюсь, хотя внутри уже всё горело решимостью. — Я попробую. Драко просиял и ободряюще сжал мою ладонь: — Обещаю, что не буду смеяться. — О, ты совершенно точно не будешь, — ответила я и подмигнула ему. Драко не сводил с меня глаз, и в них было столько ожидания, что я вдруг поняла: я хочу сделать это. Не для того, чтобы доказать что-то, не из вызова. Я просто хочу, чтобы он услышал. Чтобы знал. Каталог песен предложил огромный выбор композиций, но мне была нужна именно Dido, с которой всё началось. Зазвучало короткое вступление — скрипки, мягкие ударные. Мне не нужно было смотреть на слова, которые краснели на экране, задавая нужный ритм. Эту песню я знала наизусть. I know you think That I shouldn't still love you, Or tell you that. But if I didn't say it, Well I'd still have felt it Where's the sense in that? I promise I'm not trying to make your life harder Or return to where we were Голос звучал ровно, но внутри поднималась волна, которая уносила меня в тот первый вечер. Только теперь всё было по-другому. I will go down with this ship And I won't put my hands up and surrender There will be no white flag above my door I'm in love and always will be Драко сидел напротив и слушал меня с открытым ртом. Что ж, я приняла его вызов, и теперь чувствовала, что мой ответ превзошел все его ожидания. I know I left too much mess and destruction to come back again And I caused nothing but trouble I understand if you can't talk to me again And if you live by the rules of «it's over» Then I'm sure that that makes sense Может быть, Драко думал, что эта песня о нём. Но она была обо мне и моих чувствах к нему, которые теперь останутся со мной навсегда. О том, как я прятала их, боясь признаться даже себе. О том, как они росли, крепли, становились тем единственным, что не исчезло даже в самые тяжелые дни. And when we meet Which I'm sure we will All that was there Will be there still I'll let it pass And hold my tongue And you will think That I've moved on… Драко поднялся со своего места и сделал шаг к сцене. Слова любви, которые я так легко и искренне сказала через песню, казалось, ошеломили его. I will go down with this ship And I won't put my hands up and surrender There will be no white flag above my door I'm in love and always will be Мелодия продолжала звучать, строчки краснели на экране, требуя повторения припева, но я уже не пела. Я смотрела на Драко, который шёл ко мне, и чувствовала, как внутри всё трепещет. Не дожидаясь окончания песни, он шагнул на сцену и стиснул меня в объятиях. Я слышала, как колотится его сердце под пиджаком. Из зала послышались негромкие хлопки и свист. Кто-то, наверное, оценил выступление, но я не могла обернуться. Просто стояла в кольце сильных рук и слёзы — счастливые, наконец-то счастливые — подступили к глазам. — Нам нужно вернуться за столик, — прошептал Драко мне в волосы. — А то я сейчас упаду. Я рассмеялась не в силах поверить, что этот день, начавшийся с дождя, безумной поездки через полгорода и отчаянного звонка в стальные ворота, заканчивается именно так. Когда мы сели, он всё ещё сжимал мою руку. Его пальцы переплелись с моими и чуть-чуть дрожали. — Те слова, что были в песне… — начал он. — Ты про «I'm in love and always will be»? — Да, — кивнул он, и в его голосе я услышала страх, что он ослышался. Страх, что это был просто красивый жест, а не правда. — Это то, как я чувствую. Но если для тебя это слишком, я не буду настаивать… — вернула я его же слова. — Боже, Грейнджер, мне не до смеха. Ты действительно?.. — Драко не договорил, но я знала, что он хотел знать. — Я люблю тебя, — сказала я, касаясь его щеки. — Не хочу больше ждать повода, чтобы сказать это. Не хочу тянуть и «проверять» чувства. Время так быстротечно, и я не желаю терять ни секунды. Он потянулся ко мне и уткнулся головой в изгиб шеи, словно прячась ото всех. Его плечи вздрагивали, пальцы сжимали мою руку, а дыхание — горячее, прерывистое — касалось моей кожи. Я обнимала его и гладила по волосам, ощущая под пальцами пульсацию вены на затылке. Его тело постепенно расслабилось, отпуская напряжение, которое держалось годами. — Спасибо, — в этом шёпоте было столько всего, что я не могла разобрать и десятой доли. — Я тоже не хочу больше ждать. Чёрт, я и так потерял полжизни. Он отстранился. Его блестящие и влажные глаза отражали всю бурю эмоций. — Знаешь, я боялся, что никогда не скажу тебе этого. Думал, ты не захочешь слушать. Боялся навсегда остаться для тебя тем, кем был когда-то. — А теперь? — спросила я. — А теперь я просто хочу, чтобы ты знала. Я люблю тебя, Гермиона. Каждый день. Каждую минуту. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри, там, где долгие месяцы жила только пустота, наконец-то загорается свет. Медленно, но уверенно. Как загорается рассвет после долгой ночи. Этот вечер определенно не забудется.