Глава 101

Я просыпалась медленно, как будто всплывая со дна тихого моря. Первым пришёл запах — хвоя, старое дерево, сухие травы. Потом включилось осязание — мягкость пухового одеяла, обнимающего тело и тепло. Живое, плотное тепло вдоль спины, вдоль ног — везде. Грудная клетка Драко прижималась к моим лопаткам с каждым его вдохом. Его бёдра упирались мне в поясницу, дыхание ровно касалось затылка. И поцелуи. Его губы — мягкие, чуть сухие после сна — скользили по моему затылку, оставляя горячие следы. Потом ещё, чуть ниже, туда, где шея переходит в плечо. Он вёл неторопливый путь, целуя каждый позвонок, заставляя меня непроизвольно выгибаться в пояснице и теснее прижиматься к нему. А потом… я почувствовала нечто иное. Легкий, но вполне ощутимый укус в самую мякоть моей ягодицы. Не больно. Дерзко. Игриво. От этого внизу живота отозвалось тянущее тепло, и я замерла, ловя это ощущение, не шевелясь, чтобы оно не исчезло. Сонный, неразборчивый звук вырвался из меня — не то стон, не то смешок. — Драко… Что ты задумал? Его низкий, утренний голос прозвучал прямо у моего уха, отчего по спине пробежала новая дрожь, сконцентрировавшись в основании позвоночника. — Исправляю вчерашнее фиаско, — сказал он. Я перевернула голову, чтобы видеть его лицо. Знакомая ухмылка, которую я помнила ещё со школьных коридоров — самоуверенная, слегка надменная, но сейчас она была мягкой, а в серых глазах плясали чёртики. — Тебе не нужно ничего исправлять, — честно сказала я, проводя рукой по его щеке. Кожа была чуть колючей — вечерняя гладкость уже уступила место лёгкой щетине. — То, что случилось… это было естественно. И я была рада помочь. Он нахмурился, притворно-серьезно: — Хорошо. Если не фиаско, то компенсация. За твои усилия по спасению несчастного калеки. Я рассмеялась, чувствуя, как вибрация смеха передаётся ему через наши прижатые тела. — И этого не нужно. Я не чувствую себя пострадавшей стороной, чтобы требовать компенсации. Тогда выражение его лица изменилось: надменность растаяла, уступив место чему-то глубокому и серьезному. Драко мягко, но настойчиво перевернул меня, прижав спиной к своей груди, так что я чувствовала каждую мышцу и биение сердца. Его рука обвила меня: ладонь легла мне на бедро, а губы снова оказались у самого уха. — Тогда позволь мне это просто так, — прошептал он. — Позволь сделать приятное женщине, которую люблю. Без причин и повода. Только потому, что я этого хочу. Эти слова растеклись по мне, как горячий мед. Я закрыла глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Его руки скользнули вперед, одна легла на мою грудь. Ладонь тяжелая и теплая, большой палец лениво водил по коже вокруг соска, заставляя его набухать и напрягаться в предвкушении. Другая рука мягко опустилась по моему животу, и я чувствовала, как все мышцы внутри расслабляются и плавятся под этим прикосновением. Его пальцы писали невидимые узоры на моей коже, опускаясь все ниже, к самому чувствительному месту, но не спеша его достигнуть, лишь дразня обещанием. Он что-то шептал. Его губы касались моего уха, и низкое бормотание, больше похожее на вибрацию, чем на речь, проникало прямо в мозг, обволакивало, заставляло волоски на руках вставать дыбом. Я не разобрала ни единого слова, но смысл был ясен и так. И тут я осознала это — во мне не было ни капли стеснения. Ни тени той грызущей неловкости, что преследовала меня в Лондоне — страх показаться немолодой, неидеальной, не той. Мои бёдра, широкие и мягкие, мои растяжки на животе, мои округлости, которые я привыкла прятать под строгими костюмами — они лежали под его руками. Драко смотрел на них, касался их, и я чувствовала, как его дыхание становится тяжелее и чаще, как его возбуждение все сильнее упирается мне в поясницу. Он не прятал своего желания. И это желание, обращённое ко мне, ко всей мне — с каждым шрамом, каждой морщинкой, каждой неидеальностью — не нуждалось в словесном подтверждении. Его шепот, его поцелуи, его руки, держащие меня так бережно и в то же время так властно, — все это сливалось в один непреложный факт. Я любима. Я желанна. Я важна. Не вопреки моим годам, шрамам и морщинам, а вместе с ними. Для Драко всё это было частью меня. Осознание этого стало мощнее любого приворота, слаще любого зелья. Оно разлилось по мне теплой волной, смывая последние остатки скованности. Я прогнулась спиной, прижимаясь к нему еще сильнее, и тихий стон сорвался с моих губ, когда его пальцы наконец-то нашли самую чувствительную точку. Круговое движение, чуть нажим, ещё круг — и внутри всё сжалось в тугой, горячий узел. Драко отозвался на мой стон горячим выдохом в самое ухо — его дыхание скользнуло по коже, и я вздрогнула, чувствуя, как спазм пробежал от позвоночника до самого низа. Прикосновения из нежных стали более уверенными. Его рука на моей груди сжала ее чуть сильнее, именно так, как я хотела. Пальцы между моих ног задвигались в новом ритме — быстрее, настойчивее, то проникая в меня, то отступая. И моё тело узнало этот ритм мгновенно, откликаясь томительным жаром. Я закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Не думала, не анализировала, просто чувствовала: как нарастает давно забытое, сладкое напряжение внизу живота, как все мое существо концентрируется на движении его пальцев, на горячем дыхании в моих волосах, на твердости его тела подо мной. Волна нарастала — медленно, неумолимо, как прилив, с каждой секундой поднимаясь всё выше. Я цеплялась за Драко, впиваясь ногтями в его предплечье, и чувствовала, как под кожей перекатываются его мышцы. Его дыхание сбилось, стало таким же рваным, как моё. И когда волна накрыла меня, она была не взрывной и неистовой, а глубокой, всеобъемлющей — как океан, который принимает тебя целиком. Она вылилась из меня освобождающим стоном, и всё моё тело затрепетало в объятиях Драко, полностью открытое и безоговорочно ему доверяющее. Внутри всё сжималось и разжималось в последних судорогах, заставляя льнуть к нему ещё теснее, ловить ртом воздух. Он не отпускал меня, продолжая держать, пока последние приливы наслаждения не стихли. Потом его губы коснулись моего плеча в нежном поцелуе. Каждая клеточка моего тела была наполнена приятной тяжестью, вибрируя отголосками только что пережитого волнения. Я лежала на груди Драко, чувствуя под щекой учащенный стук его сердца, в такт которому все еще отдавалось эхо моего собственного пульса. Его рука гладила мои волосы лениво и рассеянно, словно он и сам ещё не вернулся из того места, куда уносило меня. Я заставила себя приподняться, чтобы видеть его лицо. Серебристые глаза, обычно такие острые и насмешливые, сейчас были бездонными, полными бесконечной теплоты. — Спасибо, — прошептала я, и слова сорвались с губ сами, непроизвольно, рожденные переполнявшей меня до краев благодарностью не только за физическое наслаждение, но и за это чувство абсолютной принятости. И тут же по щекам разлилась краска. Поблагодарить? После такого? Но Драко не рассмеялся. Его губы дрогнули в мягкой улыбке. — Я люблю тебя, — сказал он в ответ на все мои мысли и сомнения. Это было сильнее любой страсти, ярче любого огня. Это было основанием, на котором можно было строить всё, что угодно. Я опустилась обратно, уткнулась носом в его шею, вдохнула запах его кожи, смешанный с нашим общим запахом близости. Его рука всё ещё лежала на моей пояснице, пальцы медленно рисовали круги по влажной коже. Сердце постепенно успокаивалось, но внутри ещё теплился уголёк — не догоревший, готовый вспыхнуть снова. Я подняла голову, встретила его взгляд — серебристый, затуманенный, с неприкрытым желанием. Его зрачки расширились, и я поняла, что он хочет того же, чего хочу я. Ещё. «Раньше я бы боялась, — подумала я отстранённо. Мой язык скользнул по его нижней губе, как Драко приоткрыл рот, впуская меня. — Боялась, что моя страсть отпугнет. Что я слишком громкая, слишком активная, что меня слишком много». Я не хотела сравнивать, но не сравнивать не получалось. С Роном секс стал рутиной, супружеской повинностью. Я делала это, потому что «так надо», потому что стыдно отказать. Не потому, что хотела, а потому, что привыкла. И в какой-то момент перестала ждать, что будет иначе. Но сейчас, ощущая, как пальцы Драко впиваются в мои бёдра, я не чувствовала ни капли стеснения. Я хотела его — и показывала это. Не оглядываясь, не прикидывая, «правильно» ли это. Просто — брала. Не отрывая губ, я двинулась и пересела сверху, чтобы ощутить его всего под собой. Руки Драко тут же обхватили мою талию, помогая, направляя. С ним я забыла, что секс может быть обязанностью. С ним близость оказалась естественной, как дыхание. Как желание, которое не надо прятать и стыдиться. «Он любит меня так же сильно, как когда-то ненавидел», — пронеслось в голове. И я впитывала эту силу, позволяя ей течь по венам, смешиваться с моей кровью, стирать границы между тем, кем я была и кем становлюсь рядом с ним. Не было спешки — только медленное невероятное погружение. Я закрыла глаза, откинув голову, позволяя ощущениям захлестнуть меня вновь. Драко выдохнул сквозь зубы, низкий, грудной стон сорвался с его губ. Его руки скользнули с моих ног на талию, а большие пальцы уперлись в низ живота, создавая восхитительное дополнительное давление именно там, где это было нужно. Он не просто принимал меня. Ему нравилось. Я видела это, по тому, как он шептал моё имя, когда я ускорялась. Его бедра чуть приподнялись мне навстречу, углубляя проникновение, и он попал в ту самую точку, от которой все внутри вспыхнуло. Я замерла на мгновение, глаза широко распахнулись. Взгляд Драко был полон такого благоговения, что мне захотелось плакать. Ни один мужчина никогда не смотрел на меня так — словно я была не просто женщиной, а богиней, спустившейся с небес. Каждый раз, когда я опускалась, из его груди вырывался короткий, сдавленный выдох — я чувствовала, как ему хочется перехватить инициативу, но он терпел. Ради меня. И тогда я отпустила последние остатки контроля. Мое тело, ведомое инстинктом, нашло свой идеальный ритм — томный, чувственный, нарастающий. Воздух наполнился звуком нашего смешанного дыхания, сдавленных стонов и тихих любовных слов, которые мы шептали друг другу, не заботясь об их смысле, ведь смысл был только один. Новая волна подкатывала ко мне неумолимым подъемом, заполняя каждую частицу горячим и сладким нектаром. А очередной стон Драко стал последней каплей. Оргазм накатил бесконечной серией мощных волн, и я почувствовала, как Драко напрягся внутри меня, как его тело выгнулось в том же порыве. Горячие волны постепенно отступили, оставив после себя приятную истому. Я медленно опустилась, прижимаясь лбом к его лбу. Слов больше не было. Все, что можно было сказать, мы уже сказали на языке, понятном только нам двоим. И это был самый совершенный разговор в моей жизни.