Глава 121

Я наблюдала за Драко уже четвёртый день. Сначала списывала это на усталость — в конце концов, у него действительно было много работы. Но потом заметила, как он отрешенно смотрит в окно, когда думает, что я не вижу. Как его плечи напряжены, даже когда сидит на диване с книгой. Как беспокойно проводит ночи и улыбается мне — слишком ярко и быстро, словно прячет за этой улыбкой что-то, чего я не должна знать. Но Драко молчал. Не врал — просто молчал. Уходил от вопросов, переводил разговор на другую тему, целовал меня, отвлекая меня от подозрений. И я позволяла ему это. С Роном я бы не выдержала. Выпытала бы из него всю информацию, допросила бы с пристрастием, нашла бы ответы любой ценой. Потому что с Роном всегда знала, что из нас двоих именно я должна все контролировать и всем управлять. Что если я ослаблю хватку, всё рухнет. С Драко было иначе. Я не знала, что он скрывает. Но знала, что если молчит — значит, у него есть причина. Если не рассказывает — значит, ещё не пришло время. И я могла позволить себе просто ждать. Не контролировать каждую мелочь, не выяснять подробностей ценой потери доверия. Это было странно — непривычно, но правильно. Однажды ночью я проснулась от холода. Потянулась к нему и нащупала пустую простынь. Я приподнялась на локте, прислушиваясь. Ванная? Нет. Кухня? Тоже тихо. Но где-то в квартире был звук, глухой и ритмичный, похожий на мягкие удары. Я встала и пошла на источник этого звука. Драко был на полу гостиной. Без футболки, в одних пижамных штанах. Он отжимался в каком-то бешеном темпе. Руки ходили ходуном, мышцы спины перекатывались под кожей, дыхание было хриплым, сбивчивым, но он не останавливался. Казалось, таким образом он пытался выдавить из себя что-то — страх, тревогу, боль, — что не могло выйти иначе. Первым порывом было войти. Спросить, что случилось. Успокоить, заставить остановиться. Но я задержалась на пороге, потому что вдруг поняла: это не крик о помощи. Это способ справиться. Его способ. И если я сейчас войду, он остановится, улыбнётся, скажет, что всё в порядке, и переведёт разговор. Но проблема останется, только спрячется глубже. А я так не хотела. Вместо этого я молча отступила назад и вернулась в спальню. Легла на его сторону, вдохнула запах, который ещё оставался на подушке, и закрыла глаза. Через полчаса Драко вернулся. Лёг рядом, осторожно притянул меня к себе. Я притворилась спящей. Он поцеловал меня в макушку и прошептал что-то неразборчивое. Я ничего не сказала. Просто позволила ему быть, а себе — доверять. Поэтому, когда он приходил домой, я не задавала вопросов, а сразу обнимала его. Гладила по спине, вдыхала его запах и ждала. Зная: когда будет готов — он расскажет. А ещё у меня почти не было сил на вопросы, ведь во мне жил ещё тот, кто требовал особого внимания. Несмотря на неприятное начало, тошнота быстро прошла. Миппи, узнав о беременности, взял меня под свою опеку. Каждое утро он делал на завтрак имбирный чай с мёдом, на обед — крем-супы, а вечером — легкие ужины и тёплое молоко с корицей, от которого я засыпала, не успев дочитать страницу. Я чувствовала себя… защищённой и странно спокойной для женщины, которая уже мало что контролировала в своей жизни. Я просто отдалась потоку событий, принимая все, что приносили волны жизни. — Хозяйка Гермиона должна отдыхать, — говорил Миппи, когда я пыталась сама делать по дому больше, чем он считал нужным. — Хозяйка Гермиона теперь за двоих. Я улыбалась и слушалась. Он был так трогательно заботлив, что я не могла отказать. — Что бы сказала хозяйка Нарцисса, узнав, что будущая миссис Малфой сама моет посуду? — ворчал он, забирая у меня тарелку. — А что бы она сказала? — спросила я, забавляясь его возмущённым видом. — Что Миппи плохо делает свою работу, — ответил эльф, с достоинством выпрямляясь. Я рассмеялась, но потом, помедлив, спросила: — А что бы она сказала, если бы узнала, что ее сын женится на маглорождённой? Эльф задумался. Его уши дрогнули, а лицо — обычно подвижное, полное эмоций — стало серьёзным. — Миппи… — он запнулся, подбирая слова. — Миппи думает, что хозяйка Нарцисса была бы рада. Я удивлённо подняла бровь. — Правда? Он кивнул и улыбнулся. Очевидно, воспоминания о Нарциссе доставляли ему удовольствие. — Хозяйка Нарцисса всегда хотела, чтобы ее сын был счастлив. Она видела, как он страдал. Как его заставляли быть тем, кем он не хотел. Как он нёс на себе тяжесть, которую ему не следовало нести, — Миппи опустил взгляд. — Она знала, что он не такой, как мистер Люциус. Что в нём есть доброта. И она молилась, чтобы нашёлся кто-то, кто сможет её разбудить. Я молчала, ощущая, как к горлу подступает комок. Миппи помолчал, потом добавил тише: — С прежней хозяйкой… с мисс Асторией… всё было не так. Я затаила дыхание. Разумеется, мне не следовало расспрашивать о прошлой жизни Драко, но так хотелось узнать о нем больше, особенно сейчас, когда он был особенно замкнут. — Миппи не хочет говорить плохо о мисс Астории, — сказал эльф с грустью в голосе. — Она тоже страдала. Но она кричала. Часто. Кричала на хозяина, кричала на Миппи, кричала даже на маленького хозяина Скорпиуса, и он плакал по ночам. — А Драко? — тихо спросила я. — Он запирался в кабинете, — ответил Миппи. — Пил виски. Много пил. Миппи находил пустые бутылки под столом, когда убирался. Целыми днями хозяин просто сидел в кресле и смотрел в окно. Когда Миппи заходил, чтобы позвать на ужин, о хозяин даже не оборачивался. Просто говорил оставить его в покое. Я почувствовала, как в горле пересохло. Сколько тяжелых испытания выпало на долю Драко. И он не рассказывал ничего, одновременно оберегая меня и не желая моей жалости. — А потом мисс Астория уехала во Францию, — продолжил Миппи. — И стало тихо. К тому времени мистер Скорпиус был в Хогвартсе, а в доме остались только мы с хозяином. Миппи не знал, как помочь. Просто готовил, убирал, ставил чай. И ждал, пока хозяин сам заговорит. Я сглотнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Это ощущение тотального одиночества было мне хорошо знакомо. — А в прошлом году хозяин Драко вернулся из Хогвартса совсем разбитый, — продолжил Миппи, и его голос стал тише. — Два дня не выходил из комнаты. Снова пил много виски. Миппи слышал, как он плакал по ночам, кричал, бил стаканы. Однажды даже чуть не ударил Миппи, — эльф опустил взгляд. — Но потом хозяин просил прощения. И снова плакал. И после того дня всё изменилось. Хозяин словно проснулся. Расстался с мисс Асторией. Больше не пил виски. Стал много работать. А после Рождества и вовсе ожил, будто кто-то зажёг в нём свет. И всё пошло хорошо. Я слушала, как сердце заходится в груди. Поездка в Хогвартс. Пять дней на двоих. Расставание и новая встреча. Кажется, прошла целая жизнь, а в реальности — всего год. Драко не рассказывал мне о том, как переживал это время. Но теперь я знала. И это знание делало нас ещё ближе. Я закрыла глаза, и передо мной встала она — та Гермиона, которой я была год назад. Сидела на своей кухне, смотрела на остывший чай, читала отчёты, которые уже не имели значения. Менопауза, одиночество, приближающаяся старость. Я думала, что жизнь уже почти закончилась. Что я сделала всё, что должна была: выучилась, вышла замуж, вырастила детей, построила карьеру. Осталось только доживать. А оказалось — это было только начало. Я провела рукой по животу — жест, так быстро ставший привычным. Год назад я боялась будущего. Сейчас — ждала его. Год назад я думала, что у меня больше нет шанса на счастье. Сейчас — купалась в нём. Год назад я смотрела на своё отражение в зеркале и видела только усталость и печаль. Сейчас там была женщина, которая нашла себя. Которая носила под сердцем новую жизнь, была любима и любила. Жизнь — удивительная штука. Она рушит все планы. Ставит преграды. Забирает, когда ты не готов. Но она же и дарит. Самое неожиданное, самое прекрасное. В тот самый момент, когда ты перестаёшь ждать.