Глава 124

Я проснулся оттого, что солнечный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы и ложился на лицо яркими полосами. Секунду не понимал, где нахожусь. Потом узнал потолок спальни, знакомый узор на обоях, легкий запах цитруса — её запах. И удивился. Я отчётливо помнил, как вчера вечером присел на диван в гостиной, пока Гермиона накрывала на стол. Сначала хотел помочь ей, но тело, которое держалось на одной только тревоге последние дни, наконец дало сбой. Едва я расслабился, как сознание начало уплывать. Помню, как она сказала что-то, погладила меня по голове… а дальше — провал. Значит, когда я уснул, Гермиона отлевитировала меня в спальню. От этой забота стало тепло на душе. Я потянулся — непривычная лёгкость разлилась по телу. Мышцы не ныли, голова не гудела, в груди не было той липкой тяжести, которая преследовала меня неделями. Я лежал несколько секунд, прислушиваясь к себе, и не верил. Тревога ушла. Правда, которую я узнал от Поттера, сняла с меня груз вины. И теперь тело требовало своё — отдыха, покоя, жизни. В коридоре пахло чем-то сладким. Я пошёл на запах и остановился в дверях кухни. Гермиона стояла у плиты, слегка покачивая бёдрами под какую-то мелодию, которую напевала себе под нос. На ней не было никаких штанов, только моя длинная футболка, которая доходила до середины бедра. Волосы собраны в низкий пучок, и несколько прядей выбились, касаясь шеи. На плите шипело тесто. Рядом стояла тарелка с уже готовыми блинчиками — золотистыми, румяными, аккуратно сложенными стопкой. Видимо, Миппи сегодня отдыхал или Гермиона сознательно не позвала его. Она сделала всё сама. Для нас. Я подошёл сзади, бесшумно, обхватил её за талию и прижался к спине. Она вздрогнула, но сразу расслабилась — узнала. — Доброе утро, — прошептал я в её шею, целуя сначала ключицу, потом плечо, потом нежную линию скулы. Она откинула голову мне на плечо, закрыла глаза и улыбнулась. — Ты уже можешь начать без меня, — сказала она, кивая на блины. — Нет, — я обнял её крепче. — Я ничего не хочу без тебя. Гермиона тихо рассмеялась, и я остался, молча наблюдая, как она заканчивает с тестом. — Теперь точно всё, — сказала она, выключая плиту, и повернулась в моих объятиях. Её глаза с любовью смотрели на меня. Я не удержался, наклонился и поцеловал её. Медленно, глубоко, со вкусом. Её руки поднялись по моим плечам, зарылись в волосы на затылке, и на секунду я забыл, где я, кто я, почему я здесь. Только она. Только это утро. Только её дыхание и вкус на моих губах. Когда я отстранился, её щёки были розовыми, а в глазах плескалось что-то лукавое и нежное одновременно. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Гермиона. — Как будто выиграл чемпионат по квиддичу, — сказал я, беря её лицо в ладони. — А вместо кубка — любовь самой прекрасной женщины в мире. Она засмеялась, и розовые пятна вспыхнули на её щеках. Она отвела взгляд на секунду, смущаясь, но не отстранилась. Я опустил взгляд на её живот, положил ладони на то место, где под тонкой тканью футболки притаилось наше будущее. — А как ты себя чувствуешь? — спросил я, задерживая дыхание. Гермиона положила свои руки поверх моих, пальцы переплелись. — Всё хорошо, — сказала она. — Даже больше. Тошнота почти прошла, спать стало легче, и я… я чувствую себя прекрасно. Во мне столько силы, и энергия просто бьет фонтаном! Я выдохнул и с удивлением посмотрел на нее. Кажется, такое самочувствие было нехарактерно для беременных. — Наверное, это из-за вчерашнего, — пояснила Гермиона. — Я была на встрече с министром. — Что? — я нахмурился. — Зачем? — Я попросила большой отпуск, а он решил, что может пересадить меня на менее публичную должность. Репутационные риски, понимаешь, — она фыркнула. — Сказал, что моя связь с тобой бросает тень на Министерство. Я почувствовал, как внутри закипает злость, но Гермиона тут же погладила мою грудь, успокаивая. — Не переживай, я поставила его на место, — она помолчала, потом добавила: — А потом он предложил мне возглавить новый Департамент. Меньше публичности, но больше реальной пользы. Во мне все заклокотало. Неужели Гермионе пришлось отказаться от амбиций из-за меня. Уизлетта была права, тень моей фамилии всегда будет мешать ей. — И ты согласилась? — Да, — ответила она с лукавой улыбкой. — И выбила из министра отличные условия. Кто знает, возможно, эта работа повлияет на будущие поколения всех волшебников, а не просто на один сектор по взаимоотношению с маглами. Услышав это, я выдохнул и притянул Гермиону к груди. Она поцеловала меня в подбородок и сказала: — И знаешь, кто меня на это вдохновил? Я покачал головой. — Ты, — сказала она. — И он, — она опустила взгляд на живот. — Ты сказал, что министр просто боится меня как соперницу на выборах. А маленький Малфой внутри меня дал мне уверенность, чтобы настоять на своём. Я чувствовала себя такой же напористой, как ты в свои лучшие моменты. Я не знал, что ответить. Это признание было ошеломляющим. — Я горжусь тобой, — сказал я наконец. — Горжусь вами обоими.

***

После того утра, когда мы стояли на кухне и Гермиона рассказывала мне о своей встрече с министром, жизнь как будто ускорилась. Словно кто-то нажал на педаль, и мы понеслись вперёд, едва успевая дышать. На какое-то время нам пришлось разъехаться по домам. Дети Гермионы возвращались на каникулы, Скорпиус — из Оксфорда, и нужно было время побыть с ними. Но мы договорились встретиться. Я хотел, чтобы это было официально. Чтобы Роза и Хьюго увидели, с кем их мать связала жизнь, чтобы почувствовали, что это не просто роман, а почти семья. Мы решили не откладывать и собраться за ужином в нашем лондонском доме. До встречи с детьми я почти не спал. Гермиона была уверена, что они примут новости хорошо. Роза и Хьюго уже знали о наших отношениях, но новость о ребёнке — это было нечто иное. Это навсегда связывало меня с их матерью. И я боялся, что кто-то из них может почувствовать себя вытесненным. Особенно Роза. Мне было известно, что она недолюбливала меня раньше и переживала за мать после развода. Я не был уверен, что она готова принять меня как отчима. Поэтому я позвал на эту встречу Поттеров. Просто на всякий случай. Если что-то пойдёт не так, они станут буфером. Да, это казалось немного трусливо с моей стороны, зато надёжно. День встречи выдался солнечным. Я стоял на веранде, засунув руки в карманы, и смотрел, как Миппи в последний раз проверяет, всё ли готово. Гостей было решено принимать в саду. Миппи расстарался так, что пришлось ставить дополнительный стол для угощения. Пироги, закуски, десерты — всё это занимало добрых пять метров, и он всё ещё суетился вокруг, поправляя салфетки. Когда я сказал ему, что придёт сам Гарри Поттер с женой и детьми, мой старый эльф, кажется, забыл, как дышать. Он смотрел на меня огромными глазами, и я поторопился добавить, что обойдёмся без драматичных поклонов и падений на колени. На что он выдохнул и убежал в сторону кухни, бормоча что-то о том, как «мистеру Поттеру понравятся профитроли». Все гости пришли по-магловски — через ворота. Я стоял у калитки и наблюдал, как фигуры появляются в конце аллеи. Сначала Поттеры. Гарри нёс в руках бутылку виски, и я узнал этикетку: «Огден». «Ну хоть не та бурда, которую мы пили в его кабинете», — подумал я, сдерживая ухмылку. — Малфой, — сказал он, протягивая руку. Я пожал её без лишней спешки. — Поттер. Вслед за ним подошли дети, и я мысленно сглотнул. Джеймс Поттер — Гарри-старший, как я мысленно окрестил его, — оказался вылитый отец, только чуть шире в плечах. Он не был тощим, как Гарри в молодости. Крепкий, поджарый, с той же темной шевелюрой и дерзким взглядом. Юноша пожал мне руку и выдал дежурный комплимент об уютном доме. Лили, самая младшая, вбежала следом и сразу же начала кружиться по холлу, разглядывая портреты предков. — А они живые? — спросила она, показывая пальцем на портрет моей прабабки. — Очень, — ответил я. — И они будут рады, если ты им помашешь. Она помахала, и прабабка, к моему удивлению, махнула в ответ. Роза и Хьюго вошли в гостиную. Роза была настороже, но кивнула мне, а Хьюго пожал руку, оглянулся по сторонам и спросил, есть ли в саду драконы. — Драконы? — переспросил я. — Какие драконы? — Ну, вы же Драко Малфой. У вас должно быть что-то драконье. Хотя бы статуя. Я не выдержал и рассмеялся. — Вот за этой дверью библиотека. Там есть разные книги о драконах, можешь посмотреть. А если захочешь, позже покажу тебе свой мотоцикл. Он летает и коптит почти как дракон. — Мотоцикл? — глаза мальчика загорелись. — Как у маглов? Я кивнул, и Хьюго, казалось, сразу же забыл обо всех остальных драконах. Роза выглядела старше, чем я ее помнил, но в её глазах была та же настороженность, что и раньше. Она быстро окинула взглядом гостиную, задержалась на мне на секунду, а потом ушла к Лили и портретам. Затем подошли Джинни и Гермиона. Рыжая ведьма не стала пожимать мне руку, а просто обняла и прошептала: «Поздравляю, Малфой. Ты справился». — Я же говорила, мы с Хорьком поладим, — сказала она громко и подмигнула. — Мне казалось, теперь я Мистер Волшебный Чл… — начал я с притворным возмущением, и Гермиона тут же закрыла мне рот ладонью. Джинни рассмеялась так, что все оглянулись на нас. Гермиона уткнулась лицом в мое плечо, пряча пунцовые щеки. Мы сидели за длинным столом в саду, и солнечный свет пробивался сквозь листву старой липы, играя на скатерти золотистыми пятнами. Стол ломился от угощений и, казалось, даже воздух был наполнен предвкушением. Когда мы выпили за встречу, наступила та особенная тишина, когда люди ждут, что будет дальше. Джинни, сидевшая напротив, лукаво улыбнулась мне и спросила: — Ну а всё-таки, какой повод для этой встречи? Кроме знакомства, конечно. Я почувствовал, как внутри все-то сжимается и разжимается одновременно. Повернулся к Гермионе: она смотрела на меня с уверенностью и нежностью. Я взял её руку в свою и поднёс к губам. Все взгляды обратились на нас, любопытные, настороженные, тёплые. Но я смотрел только на Хьюго и Розу. — Я люблю вашу мать, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И прошу её руки. Дети переглянулись, а потом посмотрели на Гермиону. — Мам, — спросила Роза, с осторожностью в голосе, которую я так боялся услышать, — ты действительно этого хочешь? В этот момент я чувствовал себя так же уязвимо, как в детстве, когда впервые попытался летать на метле. Казалось, секунда — и всё могло рухнуть. Но Гермиона встретила взгляд дочери и кивнула. Уверенно, спокойно, без тени сомнения. А потом посмотрела на меня и сказала: — Да. Я действительно этого хочу. Роза снова посмотрела на брата, и он пожал плечами, словно говоря: «Ну, если мама счастлива…». — Тогда… — сказала она, и её голос дрогнул, но улыбка уже расплывалась на лице, — мы не против. Я почувствовал, как слёзы подступают к глазам. Сдерживаться было тяжело, но я справился. К счастью, Джинни, вовремя перехватив эмоциональный момент, подняла свой бокал. — За помолвку! — провозгласила она, и все радостно закричали, зазвенели бокалами. Но я не сел. Остался стоять и посмотрел на Гермиону. Она поднялась рядом, и обняла меня за талию. Теперь была не очередь говорить. — Это ещё не всё, — сказала она и покраснела. Все затихли. Я заметил, как в глазах Скорпиуса загорается любопытство. Гермиона перевела взгляд на детей и сказала: — У нас будет ребёнок. Мир замер на секунду. Хьюго открыл рот, но не смог выдать ни слова. Лили, сидевшая рядом с Джинни, подскочила на месте. — У меня будет братик? — воскликнула она. — Или сестренка! Я больше не буду самой младшей! Мы все рассмеялись. Её радость была заразительной. Роза, которая до этого сдерживалась, вдруг всхлипнула и прижала ладони к лицу. Я хотел подойти, но не успел — она сама шагнула вперёд и обняла Гермиону. — Мам, — прошептала она. — Это… это просто потрясающе. А потом посмотрела на меня и тоже коротко обняла. Мы все были на грани слёз. Следом ко мне подошёл Скорпиус. В его глазах я увидел ту же осторожную нежность, что была и у меня, когда я смотрел на Гермиону. — Пап, я так рад за вас, — сказал он. Я обнял сына, чувствуя, как его руки смыкаются на моей спине. Он уже не был ребёнком, но в этот момент я снова почувствовал его маленьким мальчиком, который ждал своего братика. Когда я поднял голову, то увидел, как все вокруг улыбаются. Гарри подошёл ко мне и хлопнул по плечу. Лилли уже обсуждала с Джинни, какую комнату она займёт в новом доме. А Хьюго наконец-то нашёл слова радости. Я взял Гермиону за руку, и она повернулась ко мне. В её глазах было всё — любовь, благодарность, надежда. И я знал, что эти чувства мы пронесём через всю жизнь. — Мы всё сделали правильно, — сказал я тихо, и она кивнула. И когда солнце скрылось за верхушками деревьев, а Миппи принёс ещё один торт, я знал, что этот вечер запомнится навсегда. Как начало новой главы. Нашей главы.