Часть 6

Глава 6

Для начала стоит уяснить: мама — джонин. Сбежать? Попусту потратишь силы. Ни единого шанса. Чем раньше получишь взбучку, тем раньше сядешь за стол. Так проще. Во-вторых, хоть мама и ветеринар, она также является полноценным ниндзя-медиком, окончившим с отличием курсы самой принцессы Цунаде. В вопросах нанесения травм у неё свой, особый подход. Поэтому было очень больно! Сидя на половинке своей мягкой подушечки, Рёто морщился от боли. Ну ты и впрямь моя родная мамочка. Рука у тебя совсем не лёгкая. Держа в руках миску с ароматным белым рисом, Рёто с головой ушёл в поедание сукияки. — Мам, ай, как вкусно, — поднял он своё лоснящееся от жира лицо, не забыв похвалить мамину стряпню. Видя, что сын ведёт себя как ни в чём не бывало, такой стойкий и толстокожий, уголки губ Инузука Рин дёрнулись вверх, но она тут же подавила улыбку и глубоко вздохнула. В кого же он такой уродился? Будь на его месте другой ребёнок, он бы до сих пор плакал. Может, я и вправду перепутала его в больнице? И этот глуповатый на вид мальчишка — гений? Хотя он и очень подозрительный… Впрочем… Взгляд Рин упал на Умку, которая тоже с усердием уплетала свой ужин. Некоторые вопросы требовали прояснения. Посторонние могли не знать всех тонкостей клана Инузука, но Рин, как глава клана, чуяла в поведении Умки явную аномалию. Никто не знал клан Инузука лучше неё. — Мам, а что это за собаки? — спросил Рёто, не отрываясь от еды и глядя на псов, уткнувшихся мордами в свои миски. Они не были собаками-ниндзя его матери. — Меньше любопытствуй, — холодно бросила Рин. Рёто втянул шею и с заискивающей улыбкой сказал: — Мама, я люблю тебя. — Хм… — Уголки её губ невольно поползли вверх. Глядя на это милое личико, унаследовавшее её красоту, она почувствовала прилив нежности, но Рин давно привыкла к этим уловкам и выработала иммунитет. Язык Рёто — язык обманщика. Девочкам в деревне в будущем придётся быть с ним начеку. — Хозяев этих бедняжек больше нет… — с грустью сказала Рин. — Я привела их переночевать. Рёто на мгновение замер, затем опустил голову, ничего не сказав. Это означало, что в той ветви клана не осталось никого, кто мог бы позаботиться об оставшихся собаках-ниндзя, и теперь эта обязанность, как одна из многих, ложилась на плечи его матери. — Как прошёл день в школе? — внезапно спросила мама. — Отлично, было очень весело, я завёл много друзей, — ответил Рёто. — Только вот девочки слишком навязчивые, так и липнут ко мне. Говорил он вполне убедительно. Если бы учитель Сато Такеру не позвонил ей прямо в кабинет, она бы почти поверила. — А есть девочка, которая тебе особенно понравилась? Как её зовут? — прищурившись, спросила Рин. — Понравилась? Зачем? — Малявки без груди и попы. Рёто, уплетая рис, подольстился: — Я люблю только маму. — Вот как… — Этот мальчишка… Иногда было непонятно, притворяется он дурачком или он и вправду такой, но Рин была очень довольна. — А как зовут друзей, с которыми ты подружился? Пригласи их как-нибудь в гости, — продолжила допрос Рин. «Да откуда мне знать их имена, я в классе никого и не видел», — подумал Рёто и бросил взгляд на сестрицу-собаку. «Ну скажи хоть что-нибудь!» Умка, заметив его взгляд, с куском мяса во рту отвернулась и прижала уши. Рин, посмеиваясь, потягивала саке. — Не может быть, неужели ты уже забыл имена своих друзей? Как нехорошо. Рёто немного помолчал и ответил: — Обито. Учиха Обито. Этот парень был его ровесником, так что он точно должен был учиться в академии ниндзя, вот только в одном ли классе — неизвестно. — Учиха, значит… — услышав это, Рин посерьёзнела. — Не играй с ним. — Без проблем, мама, — решительно кивнул Рёто. Такая быстрая реакция вызвала у Рин сомнения: а друзья ли они на самом деле? Но она не стала развивать эту тему. За разговорами на семейные темы ужин подошёл к концу, и наступило тёплое время для матери и сына. Рин наслаждалась этими минутами спокойствия после работы. Она сидела в гостиной, смотрела комедийное шоу по телевизору и обнимала свернувшегося калачиком Рёто. Что плохого в том, что мать обнимает сына? Она обожала обниматься, тискаться и подбрасывать вверх. Особенно когда видела милых зверушек. Проблема была в Рёто. С выражением вселенской тоски на лице он неподвижно смотрел на экран. Ему было душно в её объятиях; эта женщина была сплошь из мышц, и они больно впивались в него. Ему это не нравилось. Но эта властная женщина всегда поступала так, как ей вздумается. Впрочем, это было лучше, чем когда его заставляли носить милые девчачьи наряды. — Ха-ха-ха, умереть не встать! Тебе не смешно, Рёто? — Ха… — уголок рта Рёто дёрнулся. — Смешно до слёз. Они ещё немного посмотрели телевизор, и в девять часов Рин выключила его, поторапливая Рёто идти мыться и спать. — Мама, всего лишь девять, — возразил Рёто. Он не хотел спать; он был настоящей совой — ночью не мог уснуть, а утром не мог проснуться. — Завтра ведь в школу… — с улыбкой посмотрела на него Рин. Точно, было же такое дело, чуть не забыл. У Рёто волосы на голове зашевелились, и он повернулся в сторону ванной. — Я спать, мама. По пути он недовольно бормотал себе под нос: — Чёрт, да я уже восемьсот лет в школе не был. Но против лома нет приёма, лучше быть сговорчивее. Он тихонько напевал: — Отшумели летние дожди, а я всё жду тебя… Рин не поняла слов, но, видя, что он мешкает, крикнула: — Что ты там шепелявишь? Давай быстрее! «Ты говоришь мне поторопиться, и я должен поторопиться?» Рёто внезапно взбесился и громко запел: — Ты не верь слезам, я вернусь к тебе снова! Милая розовая подушка в виде собачки прилетела ему в затылок. — Не ори на ночь глядя! Нарываешься! Рёто оглянулся на разъярённую Рин и тут же удрал. Умка, увидев это, не раздумывая, собралась последовать за ним — она с самого детства спала с Рёто в одной постели и никогда с ним не разлучалась. Однако Рин наступила ей на лапу. Собака недоумённо обернулась. — Сузу, мне нужно тебя кое о чём спросить. Услышав это, Сузу высунула язык и заискивающе улыбнулась. — Вы что-то от меня скрываете, верно? — с улыбкой спросила Рин. Сузу, поколебавшись, медленно покачала головой. — Правда? — Рин схватила её за шкирку, подняла и пошла во двор. Умка жалобно заскулила, передавая сигнал Рёто. Из ванной Рёто тут же ответил ей воем. «Держись, сестрица! У неё нет доказательств!» Умка ответила таким же воем. «Поняла!» Рёто с тревогой в сердце продолжил мыться. Во дворе Рин, глядя на послушно сидевшую перед ней собаку, сказала: — Превращайся. Умка склонила голову набок, с недоумением глядя на Рин. Сидя на веранде, Рин, не говоря ни слова, закинула ногу на ногу, сняла тапок и шлёпнула им Умку по голове. Удар был рассчитан идеально — чтобы ошарашить, но не повредить мозг. Умка схватилась лапами за голову. — Не притворяйся дурочкой, — отчеканила Рин. — Техника имитации человека. — Гав-гав-гав! — «Я не умею!» — Умка держалась стойко. Рёто был её любимым братом. Услышав это из ванной, Рёто спокойно запел. В этот момент Рин достала из кармана горсть любимого лакомства собак-ниндзя клана Инузука и, понизив голос, сказала: — Сделаешь, как я говорю, и я отдам тебе всё. Не волнуйся, Рёто не узнает. «Ну, это можно и обсудить…» Умка, не отрываясь, смотрела на лакомство в руках мамы Рин, и у неё потекли слюнки. Вместе с клубом дыма перед Рин предстала маленькая девочка лет пяти с белыми волосами. Внешне она была немного похожа на Рёто, милая, как фарфоровая куколка, — одним словом, очень хорошенькая. «Ох…» — Рин серьёзно прищурилась. Уровень исполнения был идеален, нет, даже слишком идеален. Это уже нельзя было назвать Техникой имитации человека. Это была настоящая техника трансформации, неотличимая от реальности! Впрочем… — Какая прелесть!~~ Рин сгребла Умку в охапку. Та, вытянув шею и открыв рот, отчаянно тянулась к лакомству, но не могла дотянуться и очень нервничала, жалобно поскуливая.