Часть 253

Глава 253

— Какаши, — обратился к нему Шинносуке Сарутоби, — твой отец покончил с собой. Он умер из-за моего отца. Рёто посмотрел на старшего брата Сарутоби. «Шинносуке, такими словами ты своего старика не спасёшь», — подумал он. Рёто прекрасно понимал, что, по логике вещей, Третий был по уши в грязи, и в конечном итоге вину следовало возложить на Мадару. Но если бы у Третьего не было корыстных желаний, если бы он позволил выборам пройти честно и не прибегал к закулисным играм, Мадара не смог бы его использовать, по крайней мере, не в такой степени. — Я понимаю твои чувства... Какаши... — сказал Шинносуке. — Шинносуке... — прервал его Рёто, — не торопись высказывать свои требования. Сначала объясни всё как следует. Шинносуке с недоумением посмотрел на Рёто. Как ещё яснее можно объяснить? — Какаши, — обратился Рёто к Какаши, — импульсивность не решает проблем. Подумай хорошенько, есть ли у тебя ещё вопросы. Какаши направил меч на Третьего и воскликнул: — Какие ещё могут быть вопросы?! Разве не сказано, что это он убил моего отца?! Смерть за смерть! Я... — Подожди... — сказал Рёто. — В деревне есть правило, запрещающее частные поединки между ниндзя. Что ты собираешься делать? Убивать? Какаши замер и повернулся к Рёто. — Ты имеешь право ненавидеть Третьего... — продолжил Рёто, — но в деревне есть свои правила, и ты не вправе судить Третьего Хокаге... Что это значит? Какаши посмотрел на Рёто и с недоверчивым сомнением спросил: — Ты собираешься меня остановить? Рёто усмехнулся. Похоже, Какаши счёл его врагом. «Да ладно, у Третьего и так слишком много врагов. Если уж судить, то очередь точно не твоя, Какаши». В деревне, кроме кланов Ино-Шика-Чо и Сарутоби, каждый клан, включая даже Шимура, ненавидел его до скрежета зубов. Сейчас нужно было хотя бы попытаться спасти лицо деревни, вернуть её пошатнувшуюся репутацию и образ справедливости. — Если бы каждый, у кого есть вражда, решал всё частными поединками насмерть, зачем тогда нужен наш деревенский суд для ниндзя? И если уж на то пошло, если бы жители деревни выясняли отношения кулаками, зачем тогда нужна Полиция Конохи? На трибунах ниндзя закивали. Разящий Клык был прав. Хочешь частного поединка? Пожалуйста, только будь готов стать ниндзя-отступником. — Нужно следовать закону, — сказал Рёто, скрестив руки на груди. — Шинносуке Сарутоби, у тебя есть ещё какие-то защитные аргументы? Справедливая госпожа Четвёртая Хокаге всё видит. Как выносить приговор — это её работа, а не твоя, Какаши. Чёрт... Цунаде выпрямилась, чувствуя, как начинает болеть голова. Этот парень — настоящий мастер перекладывать ответственность! В деревне действительно много правил, но в большинстве случаев ниндзя привыкли действовать по-своему, и правила часто были лишь для вида. Даже Цунаде сначала не подумала о том, что она, как Хокаге, имеет право судить. Почему все сразу подумали о частном поединке? Потому что подсознательно считали, что деревня не сможет обеспечить справедливость. А что, если сможет? Какаши подсознательно посмотрел на Цунаде. Могу ли я доверять Четвёртой Хокаге? Он вспомнил, как Цунаде пыталась его остановить... Разве она не хотела защитить Третьего? — Что за шутки! — взревел Какаши. — Вы все заодно! Третий — учитель Четвёртой! О какой справедливости может идти речь?! Не успел он договорить, как фигура Рёто метнулась вперёд. Он стремительно нёсся под дождём, его движения напоминали леопарда, оставляя за собой шлейф из дождевых капель. Внезапно приблизившись к Какаши, он схватил его за голову и с оглушительным треском впечатал в землю. — Ты с кем разговариваешь, а, Какаши? Извинись перед Четвёртой Хокаге за эту клевету. — Хотя Рёто говорил это, он поднял голову и посмотрел на Цунаде. Цунаде встала и махнула рукой: — Рёто, отпусти его. Рёто тут же отпустил Какаши. «Этот парень, Разящий Клык...» — все ниндзя Конохи смотрели на него. Талант, способности, хватка, эмоциональный интеллект — всё это намного превосходило уровень его сверстников. Он был не просто зрелым ниндзя, он был рождён, чтобы быть лидером. Даже единственное пятно на его репутации — убийство учителя — только что было смыто. Будущее направление деревни стало предельно ясным. Обычным ниндзя и жителям оставалось лишь наблюдать за шоу. А тем, кто вращался в кругах Конохи, приходилось думать о гораздо большем. Получив неожиданный удар от Рёто, Какаши был несколько ошеломлён. Поднявшись, он поспешно отступил на безопасное расстояние и посмотрел на Четвёртую, которая остановила Рёто. — Какаши, — сказала Цунаде, — ты можешь считать, что у меня есть личные мотивы, но в своих действиях деревня абсолютно справедлива. Цунаде серьёзным тоном добавила: — Деревня уже наказала Третьего за его проступок. Если ты мне не веришь и хочешь подать апелляцию, хорошо. Пусть тогда решение вынесет общественное мнение. Общественное мнение? Какаши посмотрел на толпу зрителей. Эту ситуацию он и создал намеренно, чтобы использовать давление толпы. Хотя он и представить не мог, что всё зайдёт так далеко. — Вот и отлично!!! Какаши посмотрел на Шинносуке. На мгновение он засомневался, было много вопросов, которые он хотел задать, но не знал, с чего начать. Он снова поднял меч и, указав на брата Сарутоби, спросил: — Тебе есть что сказать?! Раз уж он во всём признался, что ещё тут скажешь? Отец был виноват, и простыми извинениями тут уже не отделаться. — Мне нечего сказать, Какаши, — ответил Шинносуке. — Ты хочешь отомстить за своего отца, а я хочу защитить своего. Чтобы клан Сарутоби снова мог поднять голову в деревне, усилий Третьего было уже недостаточно. Теперь это мог сделать только он, его старший сын. — Долг отца переходит к сыну. — Шинносуке Сарутоби опустился на колени под дождём, склонил голову, отложил свой меч ниндзя и, приняв позу человека, готового к смерти, сказал: — Можешь направить свой гнев на меня. Клан Сарутоби должен был пожертвовать кем-то значимым, чтобы смыть этот позор и перевернуть страницу. Это мог быть его отец, а мог быть и он... Ниндзя смотрели на старшего сына Сарутоби, будущего главу клана. По сравнению с отцом, он был куда более ответственным. Его готовность признать вину и понести наказание была безупречной. — Брат!!! — только сейчас Асума осознал, какую глупость он совершил, и закричал во весь голос. Видя такое отношение старшего брата, Какаши невольно отступил на шаг, а затем взревел: — Хватит притворяться! Думаешь, я не посмею?! — Не волнуйся, Какаши, — сказал Шинносуке. — Деревня уже наказала отца за его проступок. Это дело касается только наших двух семей. Я, от имени клана Сарутоби, готов возместить тебе любой ущерб, включая мою жизнь. Жизнь за жизнь, это справедливо. У клана Сарутоби это семейное? Вечно устраивают такие смертельные представления. Рёто посмотрел на старшего брата Сарутоби. «Я просил тебя защищаться, а не делать себе сэппуку! Я с трудом указал тебе путь к спасению, предложив передать дело на суд деревни, а ты тут же пытаешься решить всё по-тихому, сам лезешь в петлю. Получается, я зря распинался, да?!» — Давай, — крикнул Шинносуке. «Не провоцируй его!» — уголок рта Рёто дёрнулся. Какаши посмотрел на него и прорычал: — Отойди!!! Он ещё не совсем сошёл с ума, толика разума оставалась. Шинносуке — это Шинносуке, а Третий — это Третий, он это различал. — Нет, Какаши! — закричал Шинносуке, закрыв глаза. — Я не позволю отцу умереть на моих глазах!!! Тогда как мне отомстить за своего отца? — Ты отойдёшь или нет!!! — Даже не думай!!! — ААААААА!!! — под рёв грома, подобный щебету тысячи птиц, в руке Какаши вспыхнула фиолетовая молния Чидори. — БРАТ!!! ОТОЙДИ!!! — в отчаянии закричал Асума. «Ну и дела!» — Рёто посмотрел на Третьего. Сможет ли он позволить сыну умереть у него на глазах? Не сможет... Услышав раскаты грома, Шинносуке заставил себя полностью расслабиться, сняв всю защиту, боясь, что инстинктивно ответит на удар. Он лишь хотел, чтобы всё закончилось быстро. Так все прошлые обиды и вражда закончатся. Клан Сарутоби под предводительством Асумы встретит новое будущее. В этот момент Третий Хокаге двинулся. Одним ударом посоха он отбросил старшего сына в сторону. Раздался леденящий душу хруст, и тот, кувыркаясь, откатился и затих. Третий бросил взгляд на замершего сына. «Лучше быть покалеченным, чем лишиться жизни. Я всё ещё жду рождения внука, даже имя придумал — Конохамару. А тут и намёка на это нет, а ты, сопляк, вздумал взять на себя вину отца. Слишком наивно. Ещё сто лет тебе до этого, щенок». Перекинув массивный посох на плечо и покрутив его, Третий с силой ударил им о землю и посмотрел на Какаши. В руке Какаши грохотало Чидори, фиолетовая молния сверкала под дождём, освещая его налитые кровью глаза. Шаринган, значит... — Ты уже всё знаешь, — сказал Третий. — Но ты должен уяснить одну вещь: Сакумо не был убит мной, он умер из-за меня. Что касается того, почему Белый Клык покончил с собой, причина была не только в пропаже Какаши. Посмотрев на ниндзя на трибунах, Третий решил промолчать. Если он расскажет, у Какаши появится слишком много объектов для ненависти. Подчинённые Белого Клыка, его отряд джонинов, были главной причиной, почему он оказался в безвыходном положении. — Этого я отрицать не буду. Если в твоём сердце кипит обида, — сказал Третий, глядя на Какаши, — я стою здесь. Делай, что задумал. Глаза Какаши горели кровавым огнём, когда он смотрел на Третьего. Асума, наблюдая за этой сценой, открыл было рот, но потом сел обратно. Шинносуке не умрёт. Что касается отца, он был морально готов и мог это принять. Так осмелится ли Какаши нанести удар? Все ниндзя, затаив дыхание, смотрели на эту сцену. Молния в руке Какаши продолжала сверкать. — Какаши! — сказала Цунаде. — В деревне есть свои правила. Ты прекрасно знаешь, каковы последствия убийства товарища по деревне. Готов ли ты понести за это ответственность? Какаши стиснул зубы. Какая ответственность? Либо стать предателем, либо сесть в тюрьму. Тюрьма так тюрьма! — Ублюдок!!! — взревев, Какаши рванулся вперёд, превратившись в молниеносный рывок. В глазах зрителей он был подобен прямой молнии, устремлённой к сердцу Третьего, его правая рука с фиолетовым Чидори была вытянута, как копьё. — Умри!!! — прорычал он. Глядя прямо на фиолетовую молнию, старик Третий беспомощно закрыл глаза. «Молодёжь такая вспыльчивая. Эта скорость немного выше, чем у Разящего Клыка в тот раз. Тогда я мог увернуться, но не стал. И в такой же ситуации сейчас я тоже не стану уворачиваться. Ну вот и всё, теперь точно конец. Умереть раньше этого ублюдка Данзо... как-то обидно. Я ведь ещё не свёл с ним счёты...» Ожидаемая боль всё не приходила. До ушей донёсся гул толпы. Третий открыл глаза и с удивлением уставился на происходящее. Под дождём Разящий Клык одной рукой схватил правую руку Какаши, сверкающую молнией. Они молча смотрели друг на друга. — Почему ты меня останавливаешь?! — спросил Какаши. «У тебя же, дурак, впереди ещё прекрасное будущее и жизнь. Убийство есть убийство, неважно, враг это или возлюбленный, справедливо это или нет. Даже тот парень, Чжан Коукоу, отомстивший за мать, всё равно был приговорён к смертной казни. Это непростительно ни с точки зрения морали, ни с точки зрения закона. Неужели ты думаешь, что клан Сарутоби так просто это оставит?» — Ты наигрался? — нетерпеливо спросил Рёто. — Отпусти!!! — процедил Какаши сквозь зубы. — Отпустить тебе штаны, — Рёто взмахнул рукой и с огромной силой отшвырнул Какаши. Перевернувшись в воздухе под дождём, Какаши приземлился далеко, проскользив по земле. Упав на одно колено, он посмотрел на Рёто. — Ты тоже будешь мне мешать?! — Заткнись! — рявкнул Рёто, затем повернулся к удивлённому старику Третьему и сказал, словно болтая со старым знакомым: — Удивлён и шокирован, старик Третий? Некоторые вещи Рёто мог сделать, а Какаши — нет. У него не было для этого возможностей, понимаете? Какаши не сдавался. Когда он сделал шаг, Рёто поднял руку, останавливая его: — Тебе лучше стоять там и внимательно смотреть. Услышав это, Какаши инстинктивно замер. В глубине души он доверял Рёто. Так что же он собирается делать? Рёто потянулся к пояснице, вытащил короткий меч и сказал: — Узнаёшь этот меч, старик Третий? Увидев этот меч, которым его уже пронзали, веки Третьего дёрнулись. Он кивнул: — Узнаю. Ещё бы не узнать. — Это меч Белого Клыка. Я сохранил его как реликвию, — Рёто небрежно покрутил меч в руке. — Почему ты не рассказал ему, как я тогда этим мечом пронзил тебя? За Белого Клыка, как его ученик, я отомстил на месте. То, что ты не умер, — тебе просто повезло. Стыдно было, да? Неудобно признаться? «Ах ты, паршивец...» — Третий горько усмехнулся, глядя на Разящего Клыка. «Раз уж знаешь, так молчал бы. У меня же тоже есть лицо! Так уж лучше бы ты дал мне умереть». Ниндзя из других деревень, впервые услышав об этом, пришли в смятение. Что?! Этот Разящий Клык ещё и Хокаге протыкал?! И, судя по всему, Хокаге даже не пикнул. Как он посмел? — Разящий Клык — тот ещё сорвиголова... — пробормотали ниндзя Конохи, которые были свидетелями тех событий. Рёто привычно обнял Третьего Хокаге за плечи, демонстрируя приятельские отношения. Третий почувствовал себя крайне неуютно и с тревогой молча посмотрел на Рёто. «Что ты, чёрт возьми, задумал?» — Какаши, — сказал Рёто, глядя на меч, — я уже проткнул его за нашего учителя. Использовал его же короткий меч. Месть свершилась. С моей стороны, мы в расчёте. Третий получил заслуженное наказание, и деревня в этом деле поступила безупречно. На этом всё должно было закончиться. Однако... — продолжил Рёто, — раз уж ты, сын пострадавшего, недоволен, я, как твой старший брат по ученичеству, не могу не помочь тебе. А? Помочь мне? Какаши ошеломлённо смотрел на Рёто. «Ты бы меня не задирал, и то хорошо. Как ты мне поможешь?» Рёто, приобняв Третьего за шею, сказал: — Старик, мой младший брат считает, что этого недостаточно. Что скажешь? Есть какие-нибудь разумные варианты компенсации? Прояви немного искренности. Только без этих твоих суицидальных замашек. От твоей смерти нам никакой практической пользы не будет. Деревня лишь зря потеряет бесплатную боевую единицу. «Кто тебе младший брат?!» — Какаши выпучил глаза. «Ну вот, теперь я в подчинённом положении!» Третий посмотрел на Рёто, потом на Какаши. Компенсация? Помолчав немного, он осторожно спросил: — Заплатить? — Кому нужны твои деньги! Заткнись! — взвился Какаши. — Давайте так, я решу, — сказал Рёто. — Смерть за смерть — это закон неба и земли. Так что пусть будет кровь за кровь. А? Как мы опять к этому вернулись? Третий поднял бровь. «Ты же вроде пришёл меня спасать?» — После этого я попрошу прощения у Четвёртой Хокаге. Последствия нарушения правил деревни о частных поединках я возьму на себя. Это не касается никого другого, — Рёто посмотрел на меч в своей руке. — Белый Клык, снова на тебя вся надежда. Проследив за взглядом Рёто, Третий посмотрел на короткий меч Белого Клыка. В этот момент он почувствовал, как его шею сжали, и внезапно осознал, что Разящий Клык уже полностью контролирует его движения. На глазах у всех Разящий Клык замахнулся и вонзил меч в бедро Третьего. Брызнула кровь, смешиваясь с дождевой водой. Все затаили дыхание! У него есть нож, и он действительно им пользуется. Разящий Клык посмотрел на Какаши. Какаши слегка приоткрыл рот. «Ты и вправду его за меня пырнул». — Этому удара достаточно, младший брат? — спросил Рёто. Третий втянул воздух, всё его тело дрожало от боли. Он повернул голову и посмотрел в профиль Рёто. «Ах ты, паршивец! Опять!!!» Какаши, придя в себя, крикнул: — Недостаточно!!! — Ну ладно, я продолжу, — Рёто спокойно вытащил меч и снова вонзил его в бедро Третьего. Лезвие безжалостно вошло глубоко в плоть. Он посмотрел на Какаши и спросил: — Хватит? — Не хватит!!! — крикнул Какаши. — Почему ты всё время в бедро колешь?! «Вы, два брата!!!» — Третий судорожно хватал ртом воздух. Зрители тоже ахнули и тактически отшатнулись, ошеломлённо наблюдая за сценой. — Тут мяса больше. Ладно, кольну в другое место, — Рёто поднял руку и вонзил нож в область почки, лезвие скользнуло мимо внутренних органов, не задев их ни на миллиметр. У Какаши были Шаринганы, а не Бьякуган, так что таких мелких деталей он разглядеть не мог. Но боль была настоящей. Что за изощрённая пытка. Рёто продолжал спрашивать Какаши, достаточно ли. Какаши отвечал, что нет. Два брата, играя в унисон, на глазах у всех наносили удар за ударом, превращая тело в решето, и никто не смел вмешаться. — Ну как, — сказал Рёто, — теперь-то ты чувствуешь себя причастным? К чему причастным? Какаши чувствовал только злорадное удовлетворение. — Не останавливайся! Брат! — сказал он. Лицо Третьего было бледным от потери крови, он слабым взглядом смотрел на этих двух братьев. «Лишь бы вы были счастливы! Убейте меня уже, да и всё...» — Я вот что скажу... — продолжил Рёто, — если считаешь, что недостаточно, я буду продолжать колоть, пока ты не скажешь «стоп». Стоп! Невозможно! Убил моего отца?! Заколи его до смерти! — Или пока я не убью Третьего. Какаши замер. — Смерть за смерть, так ведь? — спокойно сказал Рёто. — Я, Разящий Клык, отвечаю за свои поступки. Я убью старика Третьего, и я же заплачу за это своей жизнью. После этих слов на арене воцарилась мёртвая тишина. Затем со всех сторон послышались вздохи ужаса. Какаши ошеломлённо смотрел на Разящего Клыка. На этот раз он не крикнул «недостаточно», но Разящий Клык с холодным спокойствием нанёс ещё один удар, казалось, не собираясь останавливаться. Третий, обессиленный и слабый, поднял глаза и посмотрел в профиль Рёто. «Так вот чего ты добивался, паршивец. Жестоко!» Тело пронзила боль, когда Рёто вытащил клинок. Третий смотрел, как нож снова поднимается и опускается. «Да не коли ты больше!!!»