Часть 254

Глава 254

— Что... это значит?.. Какаши посмотрел на Рёто. Ты убьёшь человека, ты и ответишь за его жизнь? Что это значит?! Ты всё ещё собираешься мне помешать? Верно? И это ты так мне помогаешь? Рёто взглянул на Какаши. По-хорошему, прикончить старика — значит, получить удовлетворение, выплеснуть гнев. Но что потом? — Ты знаешь тот слух? О Белом Клыке-сенсее. Словно готовя блюдо, Рёто небрежно воткнул нож в разделочную доску, а затем вонзил его в окровавленную почку Третьего. Старик дёрнулся от боли и разжал руки, отпустив рукоять. У ниндзя Конохи, наблюдавших за этой сценой, нервно дёрнулись уголки губ. Простите, но в такой серьёзный момент вдруг захотелось рассмеяться. Но не стоит недооценивать ниндзя. Все подавили улыбки, не издав ни звука. Рёто одной рукой придерживал Третьего, тайно применяя технику, чтобы остановить кровь и не дать ему умереть. — Не знаешь, да? — сказал он. — В конце концов, этот слух уже давно не услышишь. К тому же, ты тогда был на миссии за пределами деревни и не застал всего этого. — В общем, сначала я поделюсь с тобой своими мыслями, — продолжил Рёто. — Кто убьёт мою семью, я вырежу всю его родню. Тут и говорить не о чем. Ты хочешь отомстить за своего отца, и я, конечно же, тебя поддерживаю. «Тогда почему ты меня останавливаешь?!» Какаши в недоумении смотрел на Рёто. Третий Хокаге был в руках Рёто, и пусть он выглядел так, будто вот-вот умрёт, чтобы добраться до него, нужно было пройти через Рёто, а на это у Какаши не хватило бы сил. — В те годы, — спокойно и размеренно начал Рёто, — Белый Клык-сенсей, стремясь стать Хокаге, усердно выполнял миссии, чтобы добиться признания. Метод был немного грубоват — набрать как можно больше заданий за короткий срок, — но звание лучшего исполнителя миссий в Конохе он носил не зря. Ниндзя очень ценили такие деловые качества. Чем больше опасных миссий S-ранга ты выполняешь, тем сильнее тебя считают. Какаши кивнул. Он знал об этом. В тот период его отец был занят не только миссиями, но и многочисленными встречами. — Но... — сказал Рёто, — Белый Клык провалил миссию. Ниндзя из Конохи не придали этому особого значения. Но когда старшие шиноби из других деревень задумались над этим, они втянули воздух. Белый Клык провалил миссию? Какого же уровня было это задание, и кто был его противником? Чтобы заставить Белого Клыка провалить миссию... Неужели это было убийство Каге? — В тот момент, — продолжил Рёто, — сенсей оказался перед сложным выбором: либо выполнить миссию любой ценой, либо спасти товарищей, отказавшись от задания. — Ты ведь должен помнить эти слова, — сказал Рёто. — Я как-то в разговоре с ним задал тот же вопрос. Скажи мне, что он ответил. Какаши открыл рот. Он не мог вспомнить. Воспоминания детства по большей части стёрлись, в памяти остались лишь самые яркие события. А таких застольных бесед, когда Рёто и Белый Клык сидели как два закадычных друга, было слишком много. Рёто прищурился. «Не помнишь? Тогда придётся выдумывать». На самом деле его старший товарищ ответил, что выбрал бы и то, и другое, ведь только недостаток сил заставляет делать выбор. Белый Клык тогда и не верил, что может оказаться в таком положении. Он говорил, что очень силён, а Рёто смеялся, что он вовсе не силён. И оба веселились. — Сенсей сказал так: «Если бы я оказался в такой ситуации, я бы отказался от миссии и спас товарищей». Кажется, что-то такое было? Какаши напряжённо пытался вспомнить, и в смутных обрывках памяти промелькнуло что-то знакомое. — Это было причиной, — сказал Рёто. — А последствием стало то, что, вернувшись в деревню после спасения товарищей, Третий Хокаге воспользовался ситуацией и поручил Данзо через «Корень» распространить слухи, чтобы подорвать стремительно растущий авторитет твоего отца и лишить его возможности бороться за пост Хокаге. Странно, правда? Какую пользу могут принести обычные слухи? Неужели они могли довести Белого Клыка до смерти? — Именно так и случилось, — подтвердил Рёто. — Я никого не оправдываю, Третий и вправду не хотел его смерти, — Рёто опустил голову, посмотрел на старика, чьё сознание уже мутнело, и похлопал его по щеке. — Верно, старик? На самом деле, миссия, которую выполнял Белый Клык, с самого начала была подстроена Третьим. Он и не рассчитывал, что Белый Клык сможет её выполнить. Старик, собрав последние силы, слабо посмотрел на Рёто. «Говори, что считаешь нужным». Он кивнул. Третий лишь организовал всё, а конкретное исполнение было отдано на откуп Данзо. Можно сказать, он отдал это на аутсорс. А Данзо, в свою очередь, передал это Мадаре, о чём, разумеется, не осмелился сказать Третьему. — После случившегося я постоянно пил с сенсеем, — сказал Рёто. — Слухи его не сломили, он был довольно спокоен. Но снаружи... снаружи всё кипело. — Что за слухи? — спросил Какаши. — В деревне есть правило: долг ниндзя — выполнять миссии. Ни при каких обстоятельствах нельзя самовольно отказываться от задания. — Видя, что Какаши не понимает, Рёто помолчал мгновение, а затем произнёс фразу, ставшую жизненным кредо Какаши: — В мире шиноби те, кто нарушает писаные и неписаные правила, считаются мусором. Эти слова были отражением первой половины жизни Какаши. Чтобы смыть позор с имени своего отца, он в юности упрямо и до болезненности следовал правилам деревни. Но теперь всё было иначе. Под влиянием Рёто Какаши тоже перестал быть пай-мальчиком. Иначе он бы не решился на то, что делал сейчас. — Белый Клык дезертировал, отказавшись от миссии ради спасения товарищей. Именно в такой ситуации он и стал мусором, презираемым всеми. Сенсея оскорбляли, но ему было всё равно. Потому что, как бы то ни было... — Рёто посмотрел на Какаши. — Белый Клык сказал мне: «Тот, кто способен пренебречь жизнью товарищей, — хуже мусора». Эта фраза стала отражением второй половины жизни Какаши. Но неужели таков был этот легендарный ниндзя? Шиноби молча слушали, и этот образ не вязался с тем безжалостным и хладнокровным убийцей, что наводил на всех ужас. Но он, безусловно, был настоящим мужчиной. — Как сын Белого Клыка, ты можешь понять выбор своего отца? «Я не понимаю! К чему ты это говоришь?!» Какаши смотрел на Рёто. — Третий оклеветал твоего отца, назвав его трусом, недостойным быть Хокаге, надеясь устами жителей деревни подавить его влияние, — сказал Рёто. — Но в деревне были и те, кто его понимал. Принцесса Цунаде, Четвёртая Хокаге и соперница в борьбе за этот пост, публично заявила, что Белый Клык не сделал ничего плохого и является героем деревни. — Какаши, если бы она просто наблюдала за развитием событий и позволила Белому Клыку выбыть из гонки, это было бы в её... — Рёто махнул рукой, не договаривая. — В общем, в деревне возникли два противоположных мнения, и стороны яростно спорили, у каждой была своя правда. — Если бы это была просто словесная перепалка, то отсутствие результата было бы лучшим результатом, — сказал Рёто. — Но сенсей был не один. Он был главой отряда джонинов, за ним стояло множество сторонников, он был надеждой многих людей. Они не хотели, чтобы он проиграл. Они были полны решимости усадить Белого Клыка на пост Хокаге, — глухо произнёс Рёто. В этом вопросе для Мито не было разницы между Цунаде, Белым Клыком или Джирайей. У неё было лишь одно требование: Хокаге ни в коем случае не должен был стать Хирузен. — Ты понимаешь, что это значит, Какаши? Какаши слушал, затаив дыхание, а его алый Шаринган с тремя томоэ непрерывно мерцал. С другой стороны, Обито стоял с совершенно растерянным видом. «Слишком сложно, я ничего не понимаю!» — Это значит, что трения постоянно нарастали. Подчинённые сенсея не желали мириться с поражением, — сказал Рёто. — Но сам сенсей не вмешивался, не желая усугублять ситуацию. На самом деле он ждал. Ждал, когда найдётся Какаши. Белый Клык хотел надавить на Третьего, но позже понял, что мальчика у Третьего нет, и давление бессмысленно. Изначально у отряда джонинов не было повода для нападок. Белый Клык провалил миссию, вина была на нём. В начале информационной войны всё было односторонне, они даже сомневались, не ошибся ли их лидер. «Зачем ты спас этого парня?» Но под влиянием Рёто Мито заставила Цунаде мобилизовать кланы для поддержки. Это дало отряду джонинов повод для атаки. «Мы не виноваты, нас обидели, мы требуем справедливости». Раз уж Каге нас унижает и подавляет, то наши требования скромны: пусть Каге уйдёт в отставку. Традиционное «гэкокудзё» — свержение высших низшими. — За это время многое произошло, — сказал Рёто. — Расскажу тебе один случай. Несколько чунинов из подчинённых сенсея, чтобы заставить его вмешаться и взять ситуацию под контроль, сговорились. Они переоделись в Анбу, подчинённых Третьего, и на улицах деревни убили того самого товарища, которого спас сенсей. Они подставили Анбу Третьего, чтобы спровоцировать конфликт и вооружённый переворот, силой возведя сенсея на пост Хокаге. «С-с-с...» Ниндзя из других деревень втянули воздух. Вот это интриги у шиноби Конохи! Отличный ход — «вор кричит: держи вора». — Ситуация в этой напряжённой обстановке продолжала накаляться, пока не достигла предела и, наконец, не выдержала. В деревне разразилась гражданская война. «Кажется, я начинаю понимать, в чём дело». Ооноки и Мизукаге многозначительно посмотрели на Цунаде. Эти двое Каге соображали особенно быстро. «Так это она мутила воду в Конохе». — Когда начинается война, её уже не остановить по желанию. Скорее, то, что она разразилась так поздно, уже было чудом, достигнутым усилиями многих сторон. Когда начались бои, люди гибли каждую минуту, и Белому Клыку пришлось принять решение. Либо открыто восстать и присоединиться к битве. Либо остановить своих подчинённых. Но как их остановить в такой накалённый момент? Ведь это были закалённые бойцы, только что вернувшиеся с полей сражений. Даже личное вмешательство Белого Клыка уже ничего бы не изменило. — Как думаешь, почему сенсей спас товарища, отказавшись от миссии? — спросил Рёто. — Потому что он всем сердцем хотел стать Хокаге, но лишь для того, чтобы защищать всех в деревне и своих товарищей. Но из-за него в деревне разразилась гражданская война. Думаешь, он мог с этим смириться? Сенсей не хотел, чтобы люди умирали из-за него, напрасно теряя жизни. В тот момент он понял, что умереть должен только он сам. Если он умрёт, ему не придётся становиться Хокаге, и у его подчинённых не будет причин сражаться и проливать кровь. Сенсей хотел взять всю вину на себя. Мёртвые не возражают. С возможностями Третьего, ему было бы легко обвинить его во всём, утихомирить волнения в деревне и вернуть прежний мир. Поэтому сенсей решил покончить с собой. Глубоко вздохнув, Рёто посмотрел на Какаши, раскрывая правду тех лет. В том конфликте должен был умереть либо Третий, либо Белый Клык, чтобы всё успокоилось. Третий, обременённый множеством сомнений, не решался. Белый Клык — решился. — Я пытался его остановить, — сказал Рёто. — Прости, я проиграл. — ... — Какаши смотрел на Рёто, его губы шевельнулись, и он произнёс: — Не извиняйся... — Интриги и распри в деревне — дело не слишком почётное, поэтому все намеренно скрывали правду и молчали, — сказал Рёто. — В смерти Белого Клыка виноваты все присутствующие здесь ниндзя Конохи, каждый из вас!!! При этих словах веки шиноби Конохи дрогнули, и они опустили головы. — Это все вместе довели Белого Клыка до смерти, — сказал Рёто. — Я так считаю. Это вина этого мира, мира шиноби. Сенсей до самой смерти нежно думал о безопасности каждого. Он не хотел, чтобы кто-то умер из-за него, он отчаянно пытался всех защитить. Была ли у Белого Клыка обида? Наверное, была. Но важно не то, что он думал, а то, что он сделал. Не подняв меча и не бросившись в бой, Белый Клык уже дал свой ответ. — Я не мог смириться с тем, что сенсей умрёт вот так, безвестно, — Рёто посмотрел на Какаши. — Поэтому я отрубил ему голову и пришёл в центр сражения, чтобы все увидели, как умер Белый Клык. Рёто подставил руку под дождь и задумчиво сказал: — В тот день тоже шёл такой дождь. Я помню, как шёл по улице с головой сенсея в руке. Двери всех домов были плотно закрыты, люди сражались под дождём. Увидев меня и сенсея, они все остановились... Белый Клык умер, и у них больше не было причин сражаться. Им было важнее узнать, как он умер и почему его голова в моих руках. Слушая это описание, в головах присутствующих невольно возникла эта картина. Шестилетний мальчишка, разгуливающий по городу с человеческой головой, да ещё и головой знаменитого Белого Клыка. Эта жуткая сцена потрясала до глубины души. «Так вот почему этот парень, Рёто, такой жестокий». Ниндзя Конохи смотрели на повзрослевшего Рёто под дождём, и в их памяти всплывали картины тех дней. Они помнили лишь крайнее недоверие и шок, которые испытали. — Как и надеялся сенсей, битва прекратилась. Третий, узнав о случившемся, тоже пришёл ко мне, чтобы навести порядок и уладить последствия... Рёто усмехнулся, рассмеявшись вслух. — Он и представить себе не мог, с чем ему придётся столкнуться... Рёто опустил голову и, глядя на Третьего, сказал: — Верно, старик? «Ах ты, паршивец...» На лице Третьего появилась горькая улыбка. «В этом спектакле я, Сарутоби, просто не мог не появиться». — Сенсей хотел своей смертью взять всё на себя, даже если бы стал презираемым всеми грешником, — сказал Рёто. — Но мне было всё равно. Рёто посмотрел на Какаши и продолжил: — На глазах у всех я первым признался, что убил Белого Клыка. И что сделал это по наущению Данзо. Все знают, что Данзо и Третий — закадычные друзья с детства, водой не разольёшь. В такой ситуации и без того готовая взорваться пороховая бочка стала ещё взрывоопаснее. И Третьему... — сказал Рёто, — пришлось признать свою ошибку. «Этот парень...» Ниндзя Конохи переглянулись с горькими улыбками. Хотя они смутно догадывались, им было проще верить, что Рёто действовал импульсивно. Ведь этому мальчишке тогда было всего несколько лет. Такая дальновидность, ум и хитрость, вкупе с преданностью и чувством долга, делали его идеальным кандидатом в Каге. — Третий публично объявил о преступлениях Данзо, обвинив его в разжигании междоусобицы в деревне, а также сам публично покаялся и ушёл в отставку. Мне показалось этого мало, и я на глазах у всех ударил его мечом. «С-с-с...» Присутствующие тихо втянули воздух. Рёто посмотрел на Какаши и сказал: — Я рассказал тебе всё это, чтобы ты понял: сенсей своей смертью защитил деревню. Как думаешь, с какими чувствами Третий всё это признал? Рёто опустил глаза. — Он тоже хотел защитить деревню и всех её жителей. Это его долг как Каге. Я надеюсь, ты это поймёшь. Сенсей... он не хотел, чтобы ты жил, ненавидя кого-то. Ты будешь ненавидеть меня, и это потому, что я самовольно вмешался в дела сенсея. Я это заслужил. В принципе, на этом можно было бы и закончить. Как ученик Белого Клыка, я тоже могу нести его бремя. Но ты, парень, не дурак, и не поверил. Что ж, тут уж ничего не поделаешь. Эта ложь, сочинённая наспех, была не слишком искусной, даже ребёнок мог бы не поверить. — Теперь ты знаешь правду, которую хотел знать, — сказал Рёто. — Скажи своё слово. Этот старик должен умереть или этого достаточно? Какаши долго молчал, ошеломлённо глядя на Рёто. Дождь всё шёл... Время тянулось минута за минутой. Все ждали его ответа, не представляя, какая борьба происходит сейчас в его душе. Рёто спокойно ждал, когда он заговорит. «Отпусти ненависть» — легко говорить, стоя в стороне. Какое бы решение ни принял Какаши, он его поймёт. Но, как говорится, жизнь продолжается. Иногда нужно смотреть на вещи проще. Рёто ещё хотел погулять на свадьбе этого парня. Долгое время спустя... Стремительно вращающийся алый Шаринган с тремя томоэ постепенно успокоился, жажда убийства рассеялась, и глаза вернулись к своему обычному чёрному цвету. Какаши сжал кулаки, и хотя в его голосе всё ещё слышалась горечь, он стиснул зубы и глухо произнёс: — Достаточно! Услышав это, Рёто кивнул и, посмотрев на Третьего, сказал: — Старик, ради сенсея... он снова спас тебе жизнь. «Уж лучше бы я умер». Третий слабо улыбнулся и сказал: — Я знаю... «Твой трюк с самопожертвованием оказался слишком жестоким...» Какаши ошеломлённо смотрел на эту сцену... «Значит, он тоже был товарищем, которого хотел защитить отец? Если бы это был отец...» Какаши бессильно усмехнулся. «Отец бы давно его простил. Если бы это было не так, отец бы давно выхватил меч и оказал сопротивление». Какаши убеждал сам себя. Затем он развернулся и широкими шагами пошёл прочь. Все смотрели на его удаляющуюся фигуру, исчезающую в глубокой тьме туннеля для участников. Рёто с невинным видом небрежно вытащил меч, и кровь хлынула фонтаном. Возможность пырнуть Третьего выпадает не каждый день. — Больно? Мне полегче? Говоря это, Рёто с улыбкой вытирал нож об одежду Третьего. — Спасибо... — сказал Третий. — Ещё могу потерпеть... — Не зря тебя называют Богом Шиноби, — Рёто поднял большой палец, расхваливая его. — Смелый, стойкий. Я, Рёто, признаю, что ты достоин имени Хокаге. — И он небрежно засунул короткий меч за пояс. При виде этой идиллической картины у всех дёргались веки. — Я, Третий Хокаге, готов признать тебя, Рёто... — Третий втянул воздух от боли. «Этот маленький ублюдок!» — Ты лучше отвези меня в больницу. — А? — недовольно сказал Рёто. — Мне? Да некогда мне. Увидев подбегающих медиков, Рёто бросил Третьего, вышел на середину арены, посмотрел на Хокаге и, опустившись на одно колено в позе ниндзя, глухо произнёс: — Генин Инузука Рёто, нарушив правила деревни, напал на товарища. Я виновен и прошу Хокаге-саму наказать меня. Лёжа на носилках, Третий с трудом поднял голову и посмотрел на спину Рёто, пока медики уносили его. Он забеспокоился. «Подождите! Дайте мне сначала посмотреть!» Третьего унесли, а вместе с ним и его дорогого сыночка. Шинносуке, превозмогая боль в сломанных костях, с трудом кивнул Рёто. «Ты настоящий друг, братишка Рёто! И лицо сохранил, и честь отстоял». Цунаде смотрела на Рёто с головной болью. «Этот паршивец, вечно он найдёт проблемы! Судя по всему, без драки не обойтись...» В поместье Сенджу Мито, наблюдая за этой сценой, понимала, что нужно успокоить народ, и семью Сарутоби тоже нужно умиротворить. Она нахмурилась и сурово сказала: — Всыпьте ему как следует! «Думаешь, у тебя самая толстая шкура, да?» Услышав слова, переданные маленькой Кацую, Цунаде встала, взмахнула рукой и грозно крикнула: — Эй, вы!!! Бей его!!