Часть 258

Глава 258

Затмевающая небо и солнце туча насекомых неподвижно застыла в вышине, плотная, словно непроницаемый полог. В этот миг арену заполнила гнетущая атмосфера, сопровождаемая паническими женскими и мужскими криками. Небольшое отступление: мужские слёзы — не преступление, а боязнь насекомых или призраков не заслуживает насмешек. Пакура, задрав голову, смотрела на этот ужасающий по своим масштабам рой, не в силах даже представить, сколько их там. — Какое их тут количество? — не удержавшись, с любопытством спросила Рен, одна из их компании. — Одна особь съедает около двадцати граммов в день, — с улыбкой пояснил Рёто. — Сто миллионов съедят две тысячи тонн. Зная, сколько пищи они потребляют за день, можно вычислить их примерное число. — Откуда ты знаешь, сколько едят Кикайчу? — с лёгким удивлением спросила Май, взглянув на Рёто. «Потому что я их развожу», — мысленно ответил Рёто, скривив губы. Он кормил их каждый божий день. — Впрочем, Кикайчу — особенные, их можно подкармливать чакрой вместо обычной пищи, — добавил он. — Одна особь поглощает ограниченное количество чакры, примерно 0,0003 «ка». Одна «ка» — это отсылка к Какаши. — Ноль целых три десятитысячных? — Рин на мгновение задумалась, производя расчёты в уме, и произнесла: — Тогда в этом рое двести миллиардов Кикайчу… Рин знала, сколько чакры потребляют Кикайчу в день; просто подсчитав необъяснимые потери чакры в лесу, можно было получить приблизительные данные. — Двести миллиардов… — Май тихонько вздохнула. — Значит, в день они съедают четыре миллиона тонн еды? Поразительно. — Если пересчитать, то получается именно такое ужасающее число, — подтвердила Рин, кивнув. Одна взрослая кошка-ниндзя съедает около двухсот граммов корма за три приёма пищи в день. Чтобы съесть две тысячи тонн, понадобился бы миллион кошек-ниндзя. Даже если бы клан Кагеяма выложился на полную, он не смог бы собрать столько кошек. В лучшем случае, у них было меньше миллиона. И этот огромный масштаб уже был преувеличенным результатом многолетних усилий Май. Рост популяции ограничивало множество факторов, среди которых финансы были непреодолимым барьером. К тому же Май не решалась отпускать кошек-ниндзя на волю, позволяя им полностью одичать, иначе это могло бы обернуться большой бедой. У кошек-ниндзя в дикой природе практически нет естественных врагов, и Май даже боялась представить, сколько видов они могли бы истребить за год. Но всегда найдётся кто-то лучше. За короткое время Юи незаметно обошла её. На данный момент её особый вид обладал самой большой популяцией, за ней следовала Рин, которая, в свою очередь, пользовалась преимуществом дикого леса, занимаясь грабежом на дорогах и сбором дани за покровительство, постоянно расширяя свои территории. — Вот оно что… Май посмотрела на Рёто. Если целью было распространение Семян Чакры, то рой насекомых с их невероятной плодовитостью, несомненно, был одним из самых эффективных способов. Шигуре, подперев подбородок рукой, почувствовала раздражение от того, что не совсем понимает их разговор. Что ещё за «ка»? Могли бы и объяснить толком. Окружающие зрители в ужасе кричали и ахали. Насекомых было слишком много, они кишели прямо перед глазами, настолько плотно, что на каждый кубический метр приходилось не меньше тысячи особей. Однако то, что они не залетали под навесы трибун, немного успокаивало. Но мурашки всё равно бежали по коже, вызывая физический дискомфорт. Возникало смутное ощущение, что стоит только открыть рот, как в него тут же залетит жук. Это пугало. Рин, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, испуганно и незаметно протянула руку и, как невинный ребёнок, крепко вцепилась в край одежды Рёто, её глаза были полны тревоги. Одного-двух жуков она не боялась, но когда их так много, инстинктивно становилось не по себе. Май, опустив взгляд на эту сцену, невольно изогнула бровь. «Может, мне тоже стоит притвориться испуганной пташкой и прижаться к нему?» Рёто же насекомых не боялся, наоборот, считал это довольно крутым. Рой Юи в основном состоял из обычных Кикайчу, особых видов было мало. Это было похоже на ситуацию в клане Инузука со вторым поколением нинкенов Кровавого Героя: большинство собак не проходили отбор для обучения в качестве ниндзя. После отбора и тренировок их делили по специализациям. Наноразмерные Кикайчу, которых Юи показывала ранее, были одним из таких видов, но их количество в общем рое было невелико. Что до других особых насекомых, Рёто их ещё не видел, да и по внешнему виду их было трудно различить. Получив в подарок от Юи Кикайчу, Рёто пытался вывести медовых муравьёв, но пока безуспешно. Ничего такого, просто хотел попробовать, каковы эти жуки на вкус и можно ли их использовать в качестве закуски к саке. А если бы удалось вывести винных муравьёв, то это было бы… — Эти Кикайчу не могут пробраться внутрь! — громко крикнул один из ниндзя. Непроницаемый барьер преграждал им путь, и рой пока мог лишь кружить снаружи. Пакура заметила это. Отряд барьера не собирался сдаваться, так что пока можно было не беспокоиться о том, что насекомые прорвутся. Покружив некоторое время, словно обдумывая решение, рой пришёл в движение. Увидев это, Рёто серьёзно прищурился. «Алгоритм роя?..» Юи ведь говорила, что не будет вмешиваться. Значит, это было самостоятельное решение роя. Такой высокий интеллект, как бы это сказать… у собак-ниндзя не проявлялся, ведь у них изначально было собственное высокоразвитое сознание. Но нечто подобное всё же существовало. Маленькая милашка, которую вырастила Рин, та белая штуковина, похожая на гриб. Эта тварь, постоянно размножаясь самоделением и клонированием, раскинула под землёй в лесу огромную грибную сеть, поглощая питательные вещества растений на своей территории, что в некотором роде делало её похожей на Белого Зецу. Она также обладала независимым сознанием. Откуда же она взялась? Она отделилась от Рин после того, как Рёто дал семя Миёко и получил её талант. По предположению Рёто, в каком-то смысле эта штука была духовным клоном Рин, не сильно отличающимся от другого «я» Миёко. Единственное различие заключалось в том, что Рин была чиста и проста душой, её слова и поступки были едины, в ней не было никакой тьмы. Как и в самом начале, когда Рин полюбила Рёто, она простодушно, смело и открыто призналась в своих чувствах и начала его добиваться. Другая Рин была такой же простодушной. Рёто тоже завёл себе этого малыша — подарок от Рин — и хорошо знал его характер: очень привязчивый. Его мысли не были такими сложными и запутанными, как у Миёко. Но ситуация с Юи была несколько иной. У самой Юи не было Семени Чакры от Рёто, оно было только у насекомых. Следовательно, этот высокий интеллект не мог быть духовным клоном Юи. Эта тварь… Рёто усмехнулся. Похоже, это его собственный клон. Но Юи выдрессировала его так, что он стал послушным, как собака, и преданным до мозга костей. Тсс… Рёто глубоко вздохнул. Он ни за что в этом не признается. Я — это я, а собака — это собака. Как их можно сравнивать? В небе тёмные столбы из насекомых, словно щупальца, потянулись к земле. Зрелище было странным и пугающим, напоминающим неописуемого осьминога, парящего в небе. Щупальца из роящихся жуков окружили барьер и коснулись земли. Пакура напряглась… — Не пройдут! Да как они вообще собираются пройти! — восклицали ниндзя. — Это Стихия Земли! Но с таким барьером они и из-под земли не прорвутся! Рой зарылся в землю, готовясь прорваться снизу, но прошло несколько мгновений, а ничего не происходило. В конце концов, туча насекомых в небе втянула свои щупальца обратно. Раздражённо вибрируя крыльями, рой издал серию неприятных, пронзительных звуков. Было видно, что характер у этой твари не из лучших, очень взрывной. Рёто усмехнулся. Очень похоже на него в молодости: если что-то не нравится — сразу в драку, ни с кем не церемонясь. Внезапно рой пришёл в ярость. Огромные скопления насекомых ринулись вниз, прямо на стену барьера. И в тот же миг погибли. Куча за кучей Кикайчу врезались в барьер, и не успев даже упасть, вспыхивали и осыпались дождём искр. Эта самоубийственная атака выглядела совершенно безрассудной и бесплановой. Казалось, так им ни за что не пробить этот барьер. — Если это всё, на что они способны, то сколько бы их ни было, это бесполезно, — находясь внутри барьера, прокомментировала Пакура, скрестив руки на груди и наблюдая за развитием событий. Рой продолжал свои отчаянные самоубийственные атаки, волна за волной, непрерывно сменяя друг друга, словно мотыльки, летящие на огонь. В мгновение ока всё поле было усыпано искрами, а в воздухе запахло чем-то вроде жареного мяса. — Четыре красных ян невозможно пробить грубой силой, — сказал Джирайя. — Это Стихия Огня, и слепая атака — просто самоубийство. Барьер был не только прочным, но и сжигал любого, кто касался его стен. — Против техник запечатывания могут сработать только техники запечатывания, — заключил Джирайя. — Ты прав, — сказал Орочимару, взглянув на него. — Одними лишь этими насекомыми его не сломить ни на йоту… Даже Мадара мало что мог с ним поделать. Что уж говорить о… — А вы двое… — обратился к ним Рёто. — Думаете, смогли бы разрушить этот барьер? — В мире шиноби нет техник, которые нельзя было бы взломать, — ответила Май. — Неважно, насколько они сильны. — Верно, — кивнула Рин. — Сломать его нетрудно. Мне понадобится немного времени. Сила растущих растений невероятно велика, я могу просто раздавить его. Единственный зарегистрированный случай прорыва Четырёх красных ян — это Обито в форме Джинчурики Десятихвостого, который проломил его грубой силой, без всяких хитростей. На данный момент из техник, которыми владел Рёто, Стихии Ветра немного не хватало мощи. — Вот это вы сильные, — сказал Рёто. «Он похвалил меня». Рин застенчиво и мило улыбнулась. — Техника Четырёх красных ян относится к барьерным ниндзюцу в рамках техник запечатывания, — сказала Май. — Проще всего справиться с ней с помощью фуиндзюцу. Во-вторых, это также Стихия Огня. Согласно основному принципу противодействия ниндзюцу, Стихия Огня тоже является хорошим решением, но эта высококонцентрированная сжатая форма пламени для обычного ниндзя с его техниками огня… — Плазменное состояние, — вставил Рёто. — Когда что-то становится достаточно горячим, оно переходит в четвёртое состояние, помимо твёрдого, жидкого и газообразного — плазму. Твоя Стихия Пламени — это как раз оно. Предельное изменение формы, похожее на прозрачный газ, который легко контролировать и изменять. — Рёто кивнул в сторону стены барьера. — Вся она состоит из этой штуки. Май замерла, затем посмотрела на Рёто и улыбнулась: — Моя Стихия Пламени может прожечь этот барьер насквозь. И дрова жечь ей тоже очень удобно, — сказала она, пристально глядя на Рёто. «Лучше бы тебе поскорее похвалить меня!» Рин слегка надула губы. Их товарищи, слушая этот разговор, только цокали языками. Вот уж действительно битва богов. Миёко надула щёки и сердито подумала: «И что тут такого? Я могу заставить его исчезнуть с помощью гендзюцу, проще простого! В моём мире иллюзий я непобедима и не боюсь вас двоих». Шигуре нахмурилась и, подумав немного, поняла, что ничего не может сделать. «Я всё ещё слишком слаба…» — Как думаете, что предпримет Юи? — спросил Рёто. На поле боя рой продолжал безостановочно бросаться на пламя, неся потери. Но насекомых было так много, что казалось, они не собираются останавливаться. Всё это выглядело как напрасный труд. — Что предпримет? — Май усмехнулась и покачала головой. — Я не знаю. Трудно угадать, о чём думает эта девочка, Юи. — У живых организмов есть одна особенность: они адаптируются к окружающей среде, — сказал Рёто. — Ради еды они могут развить зубы. Эта черта особенно заметна у Кикайчу. Эволюционные изменения, на которые у других видов уходят века, Кикайчу могут пройти за несколько десятков поколений, совершая итеративную оптимизацию. Это и есть главный козырь Юи для победы в любых, даже самых суровых боевых условиях. За время их разговора погибло уже немало Кикайчу. Но хоть и много умирало, рождалось ещё больше. — Смотрите!!! Что это?! На ковре из трупов насекомых, устилавшем землю, из яиц вылуплялись мириады крошечных белых личинок. Многие виды насекомых инстинктивно откладывают огромное количество яиц перед смертью, а некоторые способны сделать это даже после неё. Например, тараканы. Через несколько мгновений извивающиеся личинки, подпитываемые чакрой, начали стремительно расти на глазах, окукливаться, проходить метаморфоз, а затем, прорывая коконы, превращаться в новое поколение Кикайчу. Занятые спариванием со своими сородичами, они, унаследовав волю отцов, снова бросались в самоубийственную атаку, после чего умирали, а самки откладывали яйца после смерти. Жизнь и смерть сменяли друг друга в великолепном и бесконечном цикле прямо на их глазах. Поколение за поколением рождались новые Кикайчу, бесстрашно идущие на смерть, чтобы затем родиться вновь. Все молча наблюдали за этой сценой… Кожа на голове покрывалась мурашками снова и снова. Рёто, подперев подбородок рукой, спокойно смотрел на происходящее. «Вот эта способность мне и нужна». — Поразительно… Ниндзя видели, как Кикайчу, паря в воздухе, задерживались на стене барьера, бесшумно держась несколько секунд, прежде чем сгореть и умереть. Им показалось, или они действительно висели на барьере? Нет, не показалось!!! — Как это возможно! Они стоят на нём!!! По сравнению с началом, когда они умирали от одного прикосновения, теперь они могли продержаться несколько секунд. И эволюция не останавливалась. Находясь внутри барьера, Пакура уже поняла, что он не выдержит. Его прорыв был лишь вопросом времени. И что ещё хуже, если так пойдёт и дальше, её Стихия Жара может потерять свою способность массового поражения и подавления роя. Капли холодного пота выступили на её лбу и медленно потекли вниз. Зрители непрерывно ахали от изумления. Многие ниндзя осознали ту же проблему. — Стихия Огня станет бесполезной!!! — Эти насекомые скоро станут невосприимчивы к огню!!! И это «скоро» наступило очень быстро. Плотные скопления Кикайчу, одна за другой, облепляли барьер, образуя колышущиеся красные полотна. Тела этих особых Кикайчу приобрели ярко-красный цвет, словно текучее пламя. Когда их врождённый инстинкт пожирания чакры проявился в полную силу, лица членов отряда барьера резко изменились, а по лбам заструился холодный пот. Их собственная чакра утекала с ускоренной скоростью. Но через мгновение, словно получив какой-то приказ, Кикайчу изменили тактику. Вместо того чтобы яростно поглощать чакру, прогрызая в барьере тысячи дыр, они решили проделать по одному отверстию с каждой из четырёх сторон. — Прорвали… — недоверчиво простонали ниндзя. — Но это же Четыре красных ян!!! Чёрная туча насекомых в небе зашевелилась и, медленно паря с гнетущей силой, начала просачиваться внутрь через проделанные с четырёх сторон отверстия, словно густые чёрные потоки. — Они идут… Пакура настороженно приготовилась к бою. Пятеро Каге одновременно вскинули брови, а у Четырёх Каге они нервно задергались. — Коноха — это просто колыбель гениев. Это вызывает зависть, госпожа Четвёртая Хокаге, — с улыбкой произнёс Мизукаге. Цунаде, глядя на рой, поняла, что всё-таки недооценила способности этой девочки. Хотя сама она вела себя очень незаметно и безобидно, что сильно вводило в заблуждение. «Ценность Семян Чакры Рёто продолжает расти…» Цунаде даже захотелось тайком раздобыть одно для себя. На трибунах ниндзя из клана Абураме, до этого остававшиеся незаметными, выпрямили спины. Хоть они всё ещё были немного ошеломлены, до них постепенно доходило, что в их клане появился невероятный гений! Тройное томоэ в алых глазах бешено вращалось. Наблюдая за ходом битвы, Фугаку произнёс: — Надо признать, молодое поколение Конохи, во главе с Разящим Клыком, просто кишит монстрами. Даже такой истинный гений клана Учиха, как Шисуи, на их фоне кажется несколько обычным. Сидящий неподалёку Хиаши, услышав это, кивнул. «Клан Хьюга — сильнейший!»