VIII.

      Служанки приносят радостную весть в покои Мерцеллы на следующее утро, да только радости в ее душе не осталось ни капли. Она нервно кружит по комнате, прижимая руки к груди и кусая губы. Сейчас ей нет дела ни до церемоний, ни до счастливо улыбающихся девушек, шепчущихся за её спиной. Они видят причину возбуждения своей госпожи в предвкушении скорой встречи с будущим супругом, но княжне всё равно, их слова совершенно не цепляют её разум. Сейчас Мерцелла пытается найти, подобрать единственно верные, убедительные доводы. Не может сдержать рваного вдоха, когда замечает его в дверях.       – Княжне уже доложили радостную новость? – вежливо интересуется Циан. Не ради княжны – её состояние он понимает, видит и так. Без лишних слов.       – Доложили, – разжимает Мерцелла пересохшие, искусанные губы. – Я… счастлива. Оставьте нас.       Служанки замечают холод в её взгляде. Радуются, полагая, что не они, а именно тень не сумел предупредить желания госпожи. Покидают покои после повелительного взмаха руки.       Княжна разворачивается резко, так, что юбки цветным веером взлетают за спиной. Маска безразличия сползает сразу же. Голос дрожит, выдавая страх.       – Ты уже знаешь, – не вопрос, утверждение. – Как давно?       – Только вчера, княжна. Прости меня.       – За что? – взгляд Мерцеллы полон тоски. – Я не держу на тебя зла.       – Но тебе страшно. Это моя вина.       Княжна всхлипывает тихо. Подходит так близко, как едва ли позволяла себе раньше. Обнимает, пряча голову у него на плече, чувствуя, как быстро бьется чужое сердце. Решается, наконец, сказать то, что хотела сказать уже давно, но забывает все слова, заготовленные прежде.       – Покажи мне мир. Тот мир, в котором ты родился. Настоящий. Забери меня отсюда, Циан, – шепчет она жарко, исступленно.       Циан прикрывает глаза обречённо, радуясь тому, что сейчас Мерцелла не видит его лица. Смыкает руки на тонкой талии, прижимает к себе, хрупкую, бережно.       – Сегодня ночью будь готова, княжна.       – И ты столь легко согласился с моими словами? Даже не отговоришь от очередной глупости?       – Зачем? Я с самого начала знал, о чём ты мечтаешь.       Княжна чувствует короткое прикосновение губ к виску. Тихий вздох. Первой разрывает объятья, но не желает уходить от его тепла. Слишком опасно. Слишком хрупко. Болезненно тонко. Бесправный раб и невеста императора. Разве есть у неё право даже мечтать о подобном? Разве есть у них право на будущее?       Она слегка толкает Циана в грудь, заставляет отступить на шаг, разомкнув руки.       – Иди, иначе я не смогу отпустить тебя до самой ночи.       – В полночь я вернусь.       Он вновь наклоняется, прикасается сухими губами к её лбу и тут же разворачивается, уходит.       Княжна закрывает глаза. Счастлива ли она? Едва ли. Но надежда путеводной звездой загорается впереди. Ярче солнца, ярче двух лун, освещающих ночное небо.       Она не желает брать с собой ни единой вещи, принадлежащей императору, ни одного подарка, оставленного для неё. Лишь то, что привезла с собой. Ее нехитрые сборы прерывает рёв труб, грохот барабанов и эхом разошедшиеся по дворцу восторженные крики. Княжна замирает, но тут же лихорадочно возвращается к своему занятию. Лишь бы успеть. Иначе все зря.       Мерцелла прячет маленький свёрток под подушку – всё же пропустить возвращение императора она не имеет права. Или имеет? Служанок, вернувшихся подготовить её к торжественной встрече, княжна извещает о плохом самочувствии. Театрально прижимает руки к голове и тихо стонет, жалуясь на громкие звуки, напугавшие её. Играет Мерцелла из рук вон плохо – сама никогда бы не поверила подобному представлению, но служанки почему-то верят. Убеждают, что всё в порядке, переглядываясь хитро. Она чувствует в словах подвох, но не может понять причину веселья. Просит оставить её и девушки удаляются с поклоном, обещая вернуться с утренней зарёй. Смеются. Знают то, чего ещё не знает она.       Мерцелла желает отдохнуть, поспать хотя бы несколько часов, но сон никак не идет. Она вспоминает отца и мать. Понимает, что домой нельзя: вернувшись к семье, она приведет за собой гнев императора. Его бессчётные войска. А потому ей придётся всю жизнь быть в дороге. В бегах.       Сейчас княжне почти всё равно: она знает, что будет не одна и даже не может помыслить о том, что Циану не нужно её общество, о том, что он может преследовать совершенно иные цели, нежели она сама.       Совершенно отчаявшись уснуть, Мерцелла поднимается с постели. Уже вечер и если у неё и осталось что-то незавершённое в этом месте, то только одно. Неутолённое любопытство. Она желает взглянуть на императора, пусть даже и издали, не привлекая к себе лишнего внимания. Хочет понять, так ли он уродлив и стар, как ей представляется.       Тайком Мерцелла пробирается в ту часть дворца, где располагаются покои императора. В простом тёмном одеянии она походит на одну из многочисленных безликих служанок, и удача явно благоволит ей: она подбирается совсем близко к открытому окну, прячась в тени цветущих кустов. Роз, лишённых аромата. С иглами острыми, едва не стальными. Она осторожно отводит ветвь и длинный шип чертит алую полосу по раскрытой ладони. Прикусывает щёку, едва не крича от внезапной боли. Сквозь распахнутое настежь окно слышит тихие голоса, видит смазанные тени. Тени шепчутся вполголоса и она улавливает отдельные слова из беседы. Руки холодеют от услышанного.       – Ее кровь – это ключ. Ключ ко всему, – одна из теней рычит нетерпеливо, раздражённо. Властно. – Сколько вёсен я ждал этого момента, последнего шага к бессмертию. К моему величию. И наконец-то она в моих руках!       – Когда владыка прикажет готовить свадьбу?       – Завтра она совершит три поклона, эту глупую дань изжившим себя традициям, и взойдет на моё ложе. Я устал ждать. Конец месяца гроз станет началом новой эпохи.       – Нижайше напоминаю, что тайна так и не открылась владыке…       Княжна дрожит. Отходит от окна, так и не узнав, чем закончился разговор. Не слышит торжествующего смеха, раздавшегося после её ухода:       – Попалась, птичка.       Как можно тише Мерцелла покидает императорский двор, возвращается в свои покои. Радуется тому, что её вновь не останавливают – всё вокруг наполнено суетой и до служанки, спешащей по поручению своей госпожи, никому нет дела. До полуночи осталось всего несколько минут и ее накрывает запоздалой волной страха. Паники. Она обхватывает себя руками. Дышит медленно, стараясь успокоиться. Проверяет, надёжно ли спрятан острый клинок в рукаве, сжимает в руках маленький алый сверток с драгоценностями, привезёнными из такой далёкой ныне родины.       Руки, ставшие родными, легко обнимают её со спины. Мерцелла не боится – она давно научилась отличать шаги своей тени от всех прочих. Опустив голову ему на плечо, позволяет себе несколько мгновений тишины.       – Ты готова? – шепчет Циан.       – Если с тобой, то да, – доверчиво отвечает Мерцелла, сжимая его руку. Осматривает припасы, собранные в дорогу. Недоумённо оглядывается.       – Тебя что-то смущает?       – Ты и в самом деле не владеешь мечом? – качает головой княжна.       – Отчего же? Но я поклялся не брать в руки сталь, пока не сдержу своих обещаний. Это не значит, что я не владею иным оружием, и не смогу защитить тебя, княжна. – Циан отводит глаза, не желая продолжать тему и Мерцелла отступает. Замечает рукоять плети, свернутой в кольцо.       Никем не замеченные, они покидают дворец, крадучись проходят сквозь сад. Их уже ждет пара коней, один из которых – подарок императора для своей невесты. Циан говорит, что просто забрал принадлежащее ей. Княжна кивает. В седле она умеет держаться с детства. Но в голове бьётся мысль, что всё слишком легко. Слишком нереально.       Так не бывает.       Они долго петляют по улицам города. Мерцелла часто оборачивается, проверяя, нет ли погони. Считает повороты, боясь пропустить нужный и Циан улыбается – он знает город куда лучше неё. Успокаивает: до рассвета о них не вспомнят, а они к тому моменту будут уже далеко. За многие лиги от столицы.       Рассвет беглецы встречают бок о бок, наслаждаются первыми солнечными лучами, окрасившими небо в алое золото. Мерцелла проверяет сверток – не забыла ли. Поднимает взгляд и выдыхает, поражённая красотой природы, открывшейся за медленно тающей дымкой тумана. Она нестерпимо желает узнать, что же там, за горизонтом, какие тайны прячет от неё мир, поворачивается к Циану и смеётся счастливо, свободно.       Получилось! Получилось вырваться из клетки.       Свежий воздух бодрит, и Мерцелла не чувствует усталости после долгой бессонной ночи. У неё ещё будет всё время мира, чтобы отдохнуть, а пока им нужно уехать как можно дальше. Куда? На север, конечно. Разве её Циан не мечтает вновь увидеть родные земли? Он соглашается с тёплой улыбкой, направляет коня вперёд, так, что она не успевает заметить зажмуренных до боли глаз и сведённых судорогой рук, намертво вцепившихся в поводья.