XI.

      В очередной раз Мерцелла просыпается в полумраке. Несколько мгновений моргает, пытается понять – это ночь, или она всё же ослепла от невыплаканных слез? Возможно, она стала бы счастливей, окажись это правдой, но надеждам не суждено сбыться. Она жива и лежит на узкой жёсткой кровати. Чья-то заботливая рука даже подложила тощую подушку под отяжелевшую голову. За старой ширмой одиноко горит свеча.       Княжна фыркает – она не обманывается этой заботой ни на гран. Помнит, чем все они считают её. Шлюхой. Не более.       Слегка покачиваясь от слабости, она приподнимается на своем ложе. Сжимает виски руками, тщетно пытается остановить головокружение. Стонет сквозь сжатые зубы. Желает осмотреться, понять, где сейчас находится. По всему – не в темнице. Не во дворце. Но где же?       Мерцелла затихает, слышит шум, смазанные звуки голосов, идущие снизу. Чьи-то непристойные песни, прославляющие войну и милость владыки. Чувствует запахи – еды и выпивки. Знает, что нужно поесть, но ее тошнит от одной мысли об этом. Впрочем, ей никто и не предлагает.       Мерцелла вздыхает. Она в одной из придорожных таверн, во множестве разбросанных на пути в столицу. Они с Цианом хотели избегать их как можно дольше: только дурак не связал бы пропажу невесты императора и её тени в единое целое. Они с Цианом. Циан… Все события минувших дней бьют по ней, и княжна едва сдерживается от крика, почти воет от затопившей её боли. Вновь падает на подушку, зажимая рот руками, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.       Она уже не слышит шелеста отодвигаемой ширмы, не замечает тусклого отблеска догорающей свечи на гранях маленькой серебряной ласточки, но осторожные прикосновения возвращают её в реальность, и Мерцелла распахивает глаза неверяще, слышит голос, ставший самым родным и желанным.       – Просыпайся, ласточка, – шепчет Циан, и она забывает, как дышать. – Кони ждут у ворот.       – Но… как? – выдыхает Мерцелла, с осторожностью прикасается кончиками пальцев к его лицу, проводит по скуле, замечает ссадины на светлой коже, разбитые губы. – Ты же… Ты… Я видела…       – Я обещал, что буду с тобой. Помнишь? Нам нужно спешить, пока не рассвело.       Мерцелла кивает согласно, на мгновение прикасается к нему губами. Вдыхает аромат свежести, что считала для себя потерянным навсегда. Отрывается нехотя, пытается встать, но ослабшее от переживаний тело подводит, ноги подкашиваются, и Мерцелла сломанной куклой оседает на пол. Циан в последний момент подхватывает её на руки, прижимает к груди, и она не пытается сопротивляться. Знает, что сейчас не сможет сделать ни единого шага. Она едва оправилась от потрясения и ещё не готова к очередному испытанию.       Циан с осторожностью спускается по тёмной боковой лестнице, не выпуская Мерцеллу из рук. Переставляет ноги медленно, прислушиваясь к малейшему шороху и скрипу. В ночной тишине слышен лишь треск цикад и приглушённое дыхание. Наконец, он осторожно опускает княжну на пол и опирается рукой о стену. Только сейчас она замечает, что Циан припадает на правую ногу. Он смотрит на Мерцеллу из-под упавших на лицо спутанных волос: в сумерках она не может разобрать деталей, но знает, как блестят сейчас его глаза. Ярче звёзд, поманивших её в путь.       Прижав палец к губам, Циан тянет её в коридор, заканчивающийся маленьким оконцем. Странно, но никто не выскакивает из гостевых комнат, не хватает оружие, крича о том, что пленники – княжна не сомневается в этом – сбегают. Всё это нереально, всё это сон, а она потерялась среди волшебных грез и вот-вот проснётся, обнаружит, что её Циан оказался миражом. Но он более чем реален, его руки так же холодны, как и прежде, пусть и выпачканы чем-то. Княжна не всматривается – знает, что увиденное придется ей не по вкусу.       Циан выбирается из окна сам и помогает преодолеть преграду Мерцелле. Вновь подхватывает на руки, игнорируя вялый протест и она доверчиво обвивает руками его шею.       Муж. Странное слово, если подумать. Но сейчас она вспоминает единственную разделенную с ним ночь и не жалеет ни о чем.       – Не отпускай меня, – внезапно просит она, срываясь на шепот.       – Никогда, – дрогнувшим голосом отзывается Циан. – До самой смерти.       «Чьей?» – вьётся на языке у княжны, но Циан замолкает, и она не смеет нарушать воцарившееся молчание. Словно он говорит совсем о ином, мысленно находясь не здесь. Но пока ей достаточно и такого ответа.       Его тайны она сможет узнать и потом – отныне у них будет много дней, проведённых вместе. Всё время мира.       Циан не рискует, устраивает ее на седле перед собой, оставляя вторую лошадь в поводу. Устремляется на север. Как можно дальше. Как можно быстрее. К покинутому дому. Умоляя судьбу чтобы, она подарила ему шанс объясниться с Мерцеллой перед тем, как всё закончится. Он бы кричал, срывая голос, сыпал проклятиями, но она уснула у него на груди.       Маленькая ласточка. Жертвенный агнец.       Он знает, что небеса останутся глухи к его молитвам. Невозмутимы и равнодушны. И потому остается лишь одно – быть с ней, пока не придёт время встречи с Госпожой. Ловить улыбки, предназначенные ему, слышать счастливый смех, сцеловывать стоны с её губ. Просто жить, ожидая, когда тонкая алая нить неминуемо оборвётся на взлёте, унося ласточку от него всё дальше.       Рассвет застаёт их в пути, но Циан не останавливается. После прошлой ночи Мерцелла ощущает себя разбитой и невозможно уставшей. Всё тело затекло от долгого нахождения в одной позе. Но она не жалуется, не желает показать себя слабой. Рассматривает его лицо – сосредоточенное, серьёзное. Усталое. Сегодня он странно молчалив, и Мерцелла не смеет тревожить его, раздумывая о том, что ждет их впереди. Переводит взгляд на руки, крепко вцепившиеся в поводья – на них всё ещё видны пятна засохшей, потемневшей крови. Княжна страшится подумать, чья она. Чувствует толику своей вины в его подавленном состоянии. Но разве он возражал против побега? Наоборот, согласился сразу, едва услышал горячую просьбу. Не остановил, не попытался дозваться до голоса разума. Не стал пугать тем, что ждет их в случае неудачи. Впрочем, последнее Мерцелла знает прекрасно и без его слов, но всё равно сейчас она на свободе – уже во второй раз.       Она безумна, так же безумна, как и он.       Мерцелла надеется, что Госпожа сжалится над сошедшими с ума беглецами, надеется на то, что древние легенды о смельчаках не лгут и она лишит их своего пристального внимания.       После полудня она просит Циана остановиться на несколько минут. Беглецы отъезжают с тракта к небольшой роще, где Мерцелла набирает воды из студёного ключа, ждёт пока Циан смоет последние бурые пятна с рук. Пока напьётся воды, от которой сводит зубы.       – Что ты сделал со стражами? – интересуется она ненавязчиво, но Циан молчит, вновь не слышит её. Мерцелла понимает – действительно не слышит и повторяет свой вопрос.       – Ничего, – пожимает Циан плечами. – Они просто крепко спали.       – Тебе нужно отдохнуть, муж мой, – она не верит его словам, но принимает их.       – Нужно, – он даже не пытается отрицать, что устал, но качает головой. – Не сейчас. Мы всё ещё слишком близко.       Мерцелла тянет его за руку и Циан шипит сквозь зубы, растирая поврежденное запястье. Она желает знать, где он был всё это время и одновременно боится того, что может услышать. Подходит к вопросу издалека.       – Сколько дней прошло после того утра, после того как… – слова застряют в горле, но он понимает её недосказанный вопрос.       – Три. Целая вечность без тебя. Без возможности узнать, что с тобой. Жива ли ты.       – Жива. С тобой, – она подходит к нему, обвивает плечи руками, прижимается к спине. – И буду с тобой несмотря ни на что.       Он вздыхает прерывисто. Сжимает её тонкую ладонь в своей.       – Ты моя удача. И твои слова это всё, что у меня есть. Вот только, – он тихо смеётся. – Одних слов для жизни недостаточно. Кроме них я более ничего не смогу дать тебе взамен.       – Уже. Если бы мне нужно было что-то иное, я не пришла бы к тебе с просьбой о побеге. Не отдала бы всю себя.       – Глупая, – Циан щурясь смотрит на солнце, гладит её пальцы. – Спасибо.       – За что?       – За доверие, которого я не заслуживаю.       После отдыха Мерцелла пересаживается на своего коня, готовясь к долгому пути. Она часто оглядывается, страшась увидеть всадников, спешащих за их душами. Но дорога пустынна и она ощущает опасность, следующую по пятам. Не видит, но чувствует её каждой клеточкой своего тела. Словно кто-то незримый следит за повторным бегством. Словно всё это чья-то игра, а она безвольная фигура на доске для игры в кош.