XVI.

      Мерцелла идёт вслед за Цианом по разбитой мостовой, мимо домов с пустыми, растрескавшимися глазницами окон, с почерневшими от сажи и копоти остовами стен. Видит наяву то, что раньше наблюдала во сне. Первый снег здесь совсем серый от всё ещё витающего в воздухе пепла. Горький как полынь.       – Раньше я думала, что здесь ещё остались люди, – выдыхает она облачко пара, пытаясь отогреть покрасневшие руки.       – Уже нет ласточка. Уже давно нет. Может и есть ещё живые, но они прячутся. Они боятся того, что прошлое вернётся и не выйдут к нам.       Она видит в янтарных глазах отблески давно потухших костров. Клубы чёрного дыма. Боль, которую он так и не отпустил за всё это время.       – Ты знаешь, что нам нужно?         – Старое святилище в центре города. Если от него ещё осталось хоть что-то.       От святилища остались лишь стены, между которых гуляет колючий ветер. Высокие потолки давно обвалились, осели каменной пылью. Через разбитые окна внутрь сыплет снег – мелкий и злой.       – Ещё немного и мы замёрзнем здесь. Ты точно помнишь, что делать?       – Внизу тепло.       – Внизу? О чём ты?       Внезапно Циан замирает. Поднимает руку, умоляя её остановиться. Прекратить расспросы.       – Подожди. Пожалуйста.       – Что-то не так? – недоумевает Мерцелла.       – Всё так. Всё так, как должно быть, – раздается чужой холодный голос. Княжна слышит скупые хлопки.       На площадку перед разрушенным святилищем один за другим поднимаются воины. Две дюжины. Их возглавляет высокий человек в золочёных доспехах. Он выступает вперед, приказывая своим людям остановиться. Чёрные глаза придирчиво изучают беглецов. Наконец, он усмехается криво, предвкушающе:       – Вот мы и встретились, княжна Истри. Встретились, чтобы ты обрела своё предназначение.       Княжна узнаёт зычный голос. Смотрит на мужчину расширившимися от понимания глазами. И никакой он не старикашка. Выглядит едва ли старше своего сына. Абсолютно так же, как идол в столичном храме – неизвестный мастер отлично передал образ владыки подлунного мира.       Мерцелла отшатывается, трясёт головой. Пытается спрятаться за Циана, обхватив его руку – ледяную. Но он остается недвижим, даже не пытаясь защитить её. Княжна охает сдавленно. Слышит шепотки и злые усмешки со стороны воинов.       – Нет. Нет! – всё это неправда. Этого не может быть. Не сейчас. Не после всего.       – Так он всё ещё не сказал тебе? Не удивлён. Тогда, познакомься, княжна. Думаю, пришла пора представить вас друг другу, – император довольно хлопает в ладоши. – Перед тобой Дециан Соррет, единственный сын северного князя и наследник этих несчастных руин. Мой верный слуга.       – Слова владыки полны истины, – она слышит тихий шелест, смотрит на Циана неверяще.       – Неужели ты думаешь, что я так просто отпустил тебя? Позволил сбежать с конями, провизией и всем необходимым для долгого путешествия? Наивная маленькая девочка, верящая в сказки. В искреннюю любовь, – смеясь он вновь хлопает в ладоши и этот звук эхом разносится по пространству. – Браво, Циан. Ты превзошёл сам себя, раз убедил её добровольно прийти сюда.       Циан склоняется едва не до земли, складывает руки почтительно, и Мерцелла зажмуривает глаза, не позволяя себе слёзы слабости. До боли сжимает саднящие руки, покрытые мозолями от долгого пути.       О, небеса, какая же она всё-таки слепая дура!       Она не чувствует чужой силы над своим разумом. Знает, что это её – именно её желание – увидеть северный край земли, но чувствует, как весь мир рушится, трещит по швам. Расползается на рваные лоскуты с противным треском. И в этой какофонии звуков она слышит тихий шепот:       – Верь мне, молю.       Она знает, что бежать бесполезно и до поры притворяется, что покорно смирилась со своей участью. Надеется, что сможет изменить хоть что-то пока всё не дойдет до точки невозврата.       А верить… Верить она уже не может.