XVIII.

      Княжна не знает, сколько времени провела здесь, подле сердца. Подле его окоченевшего тела. Часы и дни слились для неё в один непрерывный поток, в котором она желает забыться. Потеряться. Больше не вспоминать о том, чем была наполнена её жизнь. Она мечтает вырвать, вытравить из сердца всю боль, все страхи, опутавшие её прочной сетью. Она всё ещё ничего не значащая фигура на доске для игры в кош и лишь волей случая оказалась в числе победителей. Его волей.       Сквозь мутный сон она слышит тихий шелест. Хрустальный голос, зовущий её по имени. Надо же, у неё, оказывается, есть имя. Она надеялась, что забыла его. Потеряла и потерялась сама.       – Твоя жизнь ещё не закончена, дитя.       Сама Госпожа явилась к ней в белом вихре. Княжна рада ей. Она надеется, что эта встреча оборвет её существование – никчёмное, не имеющее смысла. Она поднимается на ослабевших руках и вопрошает у своей суровой гостьи:       – И что же мне делать сейчас, без него? Неужели судьба подарила мне крохи счастья лишь для того, чтобы вновь отнять?       – Жить, дитя. Он верил, что ты справишься.       – Жить? – переспрашивает она, смеётся на грани истерики. – Как же мне жить, когда я лишилась всего, что имела?       – Так уж и всего? Многие из переступивших последнюю грань отдали бы всё, чтобы вернуться назад. Были готовы испытать любую боль, только бы оказаться здесь.       – Боль? Как будто мне не больно от того, что он совершил.       – И что же? – Госпожа спрашивает без капли любопытства. – Или ты желаешь поменяться с ним местами?       Госпожа выдыхает и облачко инея вылетает у неё изо рта. Она кладет тонкие изящные руки на плечи княжны, сжимает пальцы, едва не впиваясь острыми иглами ногтей в кожу и тело пронзает холодом.       – Всё ещё больно? Значит ты жива и нить, соединяющая тебя с миром, крепка и прочна. Ты дитя, выросшее в родительской любви и заботе. Невзгоды коснулись тебя лишь краем. Но это совершенно не значит, что у всех людей одинаковые судьбы.       Госпожа отдает ей флейту – его флейту. Смотрит на неё своими невозможно огромными светлыми глазами, и княжна замирает. Видит в них то, что никогда не должна была увидеть.       Маленького мальчика, счастливого, смеющегося. Настоящее солнышко.       Видит его же, прячущегося от толпы людей в доспехах. Отрубленные головы его родителей, поднятые на копьях.       Мальчика, клянущегося отомстить. Мечтающего улететь на крыльях северных ветров домой.       Алое зарево пожаров, венчающее землю с войной.       Уже не мальчика, но юношу. Разочаровавшегося во всём, но ещё не сломленного. Медленно падающего во тьму, пожирающую его душу.       Юношу, заставившего себя забыть о гордости и склониться перед владыкой мира. Поклясться в верности до самой смерти.       Все ложь.       Себя – смеющуюся, кружащуюся в танце. И он смотрит на неё, как на самое прекрасное, что только было в его жизни.       Разве может быть это правдой?       Видит оскал сына императора, слышит его почти звериный рык. Руку, занесённую для удара – очередного. Видит Циана, его разбитые губы, ссадину на скуле. Быть может, ей только кажется, но она слышит его отрешённо спокойный голос.       Так желаешь выслужиться перед отцом, поймав нас и до сих пор не проверил мои вещи?       Зачем?       Быть может, там ты получишь ответ на свои вопросы.       Она слышит хриплый смех. Видит указ с печатью из чёрного воска. Печатью императора.       Так мой отец считает, что с твоей помощью разгадает секрет бессмертия? Что ты ради него убедил девчонку отправиться на север? Что ж, я не стану разубеждать его в том, что жертва будет добровольной.       Что ты сделаешь с ней, если что-то пойдет не так?       Я не он и не сражаюсь ни против женщин, ни против детей. Скажу одно. Ты не сможешь завершить задуманное и твой идеальный план провалится в бездну.       Я знаю. После всего, что я совершил, бездна давно ждет меня.       Княжна моргает и видение пропадает. Ей кажется, что всё это лишь привиделось, приснилось ей, но слова Госпожи разбивают её думы.       – Он переиграл всех, девочка. Всех, кроме себя. Там, где он сейчас, нет времени. Нет боли. Нет ничего, кроме покоя. Так что живи дальше. Возвращайся сюда и зови. Быть может, однажды он услышит твой голос. Вернётся, если в его жизни было достаточно света.       если ты смогла подарить ему свет       – Я бы хотела вернуться назад. В тот момент, когда всё ещё можно было исправить. Изменить.       Госпожа качает головой.       – У меня нет власти над временем. Ни у кого нет.       – Зачем тогда ты здесь? Зачем говоришь всё это мне? Зачем изводишь надеждами, которые никогда не воплотятся в жизнь?       – Однажды ты поймешь, – улыбка Госпожи почти ласковая, материнская и в то же время неестественная на идеальном, лишённом изъянов и жизни лице. – А даже если и нет – помни, ради чего была его жертва. Живи.       Флейта падает из рук княжны, разбивается на множество ледяных осколков. Она наблюдает, как осколки медленно тают, оставляя после себя живую воду.       – Живи, – вновь звенит хрустальный голос, и она вскидывает голову. Смотрит в светлые глаза Госпожи, рассыпавшейся снежным вихрем.       Стылый ветер треплет короткие волосы, проходится по золотому ковру из листьев, ломая его. Уходит за породившую его грань. Вместе с ним исчезает и Циан. А она даже не успела попрощаться с ним. Но так лучше. Проще. Так она может представить, что он просто ушёл, отлучился не на долго, и всё, что ей осталось – ожидать его возвращения.       Что ж, она последует совету Госпожи.       В вечных сумерках, окутавших пещеру, княжна замечает несколько теней. Люди. Мужчины и женщины разных возрастов. Один из них выходит вперед, складывает учтиво руки, кланяется едва не до самой земли.       И в этой учтивости нет лести. Лишь восхищение.       – Ласточка, – благоговейно склоняются остальные вслед за ним. – Ласточка, вернувшая весну.       Она улыбается – впервые за долгое время, но её губы дрожат, а глаза полны тихих слёз. На её руку маленькой зелёной звёздочкой опускается светлячок.