5. Макс

Очнулась Амелия от того, что кто-то настойчиво тёр ей виски чем-то холодным и мокрым. Голова раскалывалась, во рту пересохло, а тело ломило так, словно она сутки напролёт таскала мешки с углём. Открыв глаза, она первым делом увидела встревоженное лицо Гарри, склонившееся над ней, и где-то на периферии — невозмутимую физиономию Тома.  — Очнулась? Слава Мерлину! — выдохнул Поттер. — Ты как, жива? — Не уверена, — прохрипела Амелия. — Что случилось? — Ну, ритуал прошёл успешно, — подал голос Том, убирая пустой флакон из под какого-то зелья. — Более чем успешно. Вы потеряли сознание от резкого магического всплеска, когда зародыш сформировался. Ваше тело, не привыкшее к магии, просто не выдержало перегрузки. Но мы вовремя вмешались. Поздравляю, мисс Соммерс, вы беременны. Амелия моргнула, переваривая информацию, а потом до неё дошёл весь комизм ситуации: она, сквибка, лежит на холодном полу в подвале у бывшего Тёмного Лорда и узнаёт, что носит под сердцем ребёнка двух мужиков, один из которых — национальный герой, а второй — его бывший заклятый враг, а ныне его муж. Если бы год назад ей кто-то сказал, что такое возможно, она бы покрутила пальцем у виска и посоветовала провериться на наличие мозгошмыгов. — И давно я в отключке? — спросила она, пытаясь сесть. Гарри тут же подхватил её под спину и помог принять вертикальное положение. — Около шести часов, — ответил Том. — Мы уже успели перенести вас в гостевую комнату, но вы всё не приходили в себя, поэтому пришлось спуститься обратно и провести небольшую стимуляцию. Ничего опасного, просто перегрузка нервной системы. — Шесть часов⁈ — Амелия округлила глаза. — А ребёнок? С ним всё в порядке? Гарри расплылся в счастливой улыбке, а Том позволил себе лёгкое подобие усмешки. — В полном порядке. Магическое ядро уже сформировалось, каналы начали прорастать. Если верить диагностическим чарам, у нас будет мальчик. — Макс, — вдруг выпалил Гарри. — Мы решили назвать его Максимилианом, если родится сын. У нас был такой общий знакомый, который в своё время очень помог. Собственно, без него мы оба тут бы не стояли.  Супруги переглянулись, словно моментально обменялись мыслями. Хотя, почему «словно»? Если речь идет об этой парочке, никто бы не удивился, если бы они действительно могли поддерживать телепатическую связь.   — Максимилиан — хорошее имя. Сильное. Латинское, означает, если я верно помню, «величайший». Подходит наследнику двух таких… великих папаш. Том хмыкнул, оценив иронию, а Гарри благодарно сжал её руку. --- Дальнейшие недели превратились в сплошной медицинско-магический кошмар, щедро сдобренный заботой и комфортом. Чета Поттер-Мраксов настояла на том, чтобы Амелия переехала в их особняк на время беременности. Аргументы были железные: постоянный доступ к целителям, круглосуточный уход, магическая поддержка организма и, самое главное, возможность отслеживать формирование магического ядра. Амелия сопротивлялась ровно до тех пор, пока не попыталась встать с кровати на третьей неделе и не поняла, что её тошнит от любого резкого движения. Пришлось сдаться. Особняк Поттер-Мраксов оказался именно таким, как она себе и представляла: мрачноватым снаружи, но внутри удивительно уютным. Старинные гобелены, портреты предков, которые по ночам перешёптывались и отпугивали сны, огромная библиотека, где можно было потеряться на неделю, и бесконечные коридоры, по которым она училась ходить, держась за стены. Гарри выделил ей комнату рядом с их спальнями — на всякий случай, если ночью что-то понадобится. Том периодически наведывался с диагностическими чарами и вливал в неё питательные зелья собственного приготовления. От них пахло мятой и чем-то терпким, а после приёма Амелия чувствовала небывалый прилив сил. Самым странным было ощущение магии внутри себя. Сначала это походило на лёгкое покалывание в кончиках пальцев — как будто отсидела руку, только приятнее. Потом покалывание переросло в тепло, разливающееся по всему телу, особенно в области живота. Амелия могла часами лежать на кровати, положив ладони на округлившийся живот, и чувствовать, как там, внутри, пульсирует что-то живое, тёплое, магическое. Иногда она даже различала ритм — тук-тук, тук-тук — и это было самым прекрасным звуком на свете. — Он толкается, — сообщила она как-то Гарри, когда тот пришёл почитать ей вслух книгу по теории трансфигурации (Амелия настояла, чтобы мозги не закисали, и Гарри с радостью согласился быть «чтецом»). — Чувствуешь? Поттер осторожно приложил ладонь к её животу и замер. Через несколько секунд его лицо озарилось такой счастливой улыбкой, что Амелия невольно улыбнулась в ответ. — Толкается, — подтвердил он. — Силён, как папаша. Том, иди сюда! Мракс появился в дверях бесшумно, как и всегда. Амелия уже привыкла к его манере появляться из ниоткуда и не вздрагивала, как в первые дни. Он приблизился, вопросительно изогнув бровь. — Сын толкается, — пояснил Гарри. — Хочешь попробовать? Том на мгновение замешкался, но потом аккуратно положил руку поверх ладони Гарри. Его лицо оставалось бесстрастным, но Амелия заметила, как дрогнули уголки губ. Внутри неё снова толкнулись, словно Макс приветствовал второго отца. — Достойный наследник, — сухо прокомментировал Том, убирая руку, но в его глазах плескалось что-то тёплое, почти человеческое. Амелия поймала себя на мысли, что эти двое — странная парочка, но именно в такие моменты они становились невероятно трогательными. --- Время тянулось медленно, но верно. Живот рос, и вместе с ним росло магическое ядро Амелии. На четвёртом месяце она случайно зажгла Люмос. Просто сидела в кресле, читала книгу, и вдруг кончик пальца вспыхнул мягким светом. Она так и застыла, боясь пошевелиться, чтобы спугнуть это чудо. Свет дрожал, переливался и через минуту погас, но ощущение осталось — электрическое, пьянящее, невероятное. — ГАРРИ! ТОМ! — заорала она так, что, наверное, проснулись все портреты в округе. Через несколько секунд в комнату влетел взмыленный Поттер с палочкой наготове, а следом за ним, чуть более степенно, но тоже встревоженно, появился Мракс. — Что случилось? — выдохнул Гарри, оглядываясь в поисках угрозы. — Люмос! — выпалила Амелия, тряся перед его носом пальцем. — Я зажгла Люмос! Сама! Без палочки! Просто пальцем! Гарри моргнул, потом перевёл взгляд на Тома, потом снова на Амелию, и вдруг расплылся в широченной улыбке. — Поздравляю! — он подхватил её на руки, но тут же аккуратно опустил обратно, вспомнив про живот. — Ты волшебница! Ну, почти. Через пару месяцев станешь полноценной. — Ваше ядро окончательно сформируется после родов, — подтвердил Том, чуть более сдержанно, но в его глазах мелькнуло одобрение. — Однако уже сейчас очевидно, что ритуал прошёл успешно. Поздравляю, мисс Соммерс. Амелия чувствовала, как слёзы текут по щекам, но это были слёзы радости. Она ждала этого момента всю жизнь. И пусть она пока умеет только зажигать свет, это только начало. --- Дальше пошло веселее. Она училась контролировать мелкие проявления магии: то ветерок поднимется из ниоткуда, то книга сама перелистнёт страницу, то чашка с чаем подлетит к руке. Гарри взял на себя роль учителя и с энтузиазмом новоиспечённого папаши объяснял основы. Том иногда присоединялся и показывал какие-то хитрые приёмы, но в основном наблюдал со стороны, делая пометки в блокноте — видимо, для научного интереса. К седьмому месяцу Амелия освоила базовые чары: Люмос, Вингардиум Левиоса (тяжёлые предметы пока не поднимала, но перо — запросто), Агуаменти (правда, струя воды получалась кривая и била куда попало) и даже Репаро (один раз неудачно починила вазу, и та стала трёхногой, но Гарри сказал, что для первого раза нормально). Живот уже мешал нормально двигаться, приходилось передвигаться вперевалку, как утка, но Амелию это нисколько не расстраивало. Она была счастлива. На восьмом месяце случилось первое серьёзное происшествие: у неё открылось кровотечение. Просто среди ночи, ни с того ни с сего. Амелия проснулась от резкой боли внизу живота и, включив свет, увидела кровь на простынях. Паника накатила мгновенно, но она взяла себя в руки и активировала сигнальный артефакт, который дал ей Том сразу после ритаула.  Через минуту в комнату ворвались оба супруга. Том сразу же начал колдовать, стабилизируя состояние, а Гарри держал Амелию за руку и шептал что-то ободряющее. Целители прибыли через четверть часа (аппарировать прямо в особняк могли только хозяева, остальным приходилось пользоваться камином), и началась суета. В итоге всё обошлось. Оказалось, что магические каналы, которые формировались слишком активно, задели крупный сосуд, и организм отреагировал кровотечением. Том наложил укрепляющие чары, целители прописали постельный режим и кучу зелий, и Амелии пришлось провести остаток беременности в кровати, почти не вставая. — Ненавижу лежать, — жаловалась она Гарри, когда тот приносил ей очередную порцию книг и журналов. — Я привыкла бегать, работать, что-то делать. А тут — как растение в горшке. — Зато скоро станешь полноценной волшебницей, — напоминал Гарри. — Потерпи немного. И она терпела. --- Роды начались ровно в срок, как по расписанию. Том, который к тому моменту изучил весь процесс досконально, встретил первые схватки с невозмутимостью скалы. Гарри же заметно нервничал, бегал по комнате и мешал целителям. — Может, тебе выйти? — предложила Амелия между схватками, глядя на его перекошенное лицо. — А то ещё грохнешься в обморок, и тебя придётся откачивать. — Я в порядке, — соврал Поттер, но Том положил руку ему на плечо и мягко, но настойчиво вывел за дверь. — Подождёшь в гостиной. Я позову, когда всё закончится. Гарри хотел возразить, но встретился взглядом с мужем и сник. Кивнул и вышел. Амелия сосредоточилась на процессе. Целители говорили, что роды будут тяжёлыми из-за магической нагрузки на организм, но она была готова. Она столько лет мечтала о магии, что теперь готова была вытерпеть любую боль. И она терпела. Часы тянулись бесконечно, пот лил градом, руки сводило судорогой, но она не кричала, только стискивала зубы и тужилась по команде. Том находился рядом всё время, помогал целителям, подносил зелья, поправлял чары. Его присутствие успокаивало — рядом с этим человеком казалось, что ничего плохого случиться не может. Он словно сама незыблемость, надёжность и сила. Наконец, когда силы уже были на исходе, раздался первый крик. Громкий, требовательный, здоровый крик новорождённого. Амелия рухнула на подушки, обессиленная, но счастливая. Целители суетились вокруг ребёнка, обтирали его, заворачивали в пелёнки. — Мальчик, — констатировал один из них. — Здоров, все показатели в норме. Поздравляю. Том взял свёрток на руки и бережно, почти благоговейно, прижал к себе. Амелия видела, как дрогнуло его лицо — впервые за всё время знакомства. Он смотрел на сына так, будто тот был самым ценным сокровищем во вселенной. — Макс, — тихо произнёс он. — Максисмилиан Томас Поттер-Мракс. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетел Гарри. Видимо, не выдержал ожидания и подслушивал под дверью. Он подбежал к Тому, заглянул в свёрток и расплылся в такой счастливой улыбке, что, казалось, осветил всю комнату. — Макс, — повторил он. — Привет, малыш. Они стояли вдвоём, рассматривая сына, и Амелия почувствовала, как по щекам снова текут слёзы. Но на этот раз это были слёзы чистого, ничем не замутнённого счастья. А потом случилось то, ради чего всё затевалось. Когда пуповина была перерезана, и ребёнок окончательно отделился от тела матери, по комнате прошла магическая волна. Амелия ощутила это каждой клеточкой: словно внутри неё разорвалась плотина, и мощный поток магии хлынул по новым, только что сформировавшимся каналам. Это было больно, но боль быстро сменилась невероятным, всепоглощающим чувством полноты и силы. Она закричала — не от боли, а от избытка эмоций. Вокруг неё закружились разноцветные искры, волосы встали дыбом, а кожа засветилась мягким сиянием. Целители шарахнулись в стороны, но Том и Гарри, наоборот, приблизились, готовые подхватить, если понадобится. — Получилось, — выдохнул Том, и в его голосе впервые прозвучало неподдельное восхищение. — Вы волшебница, мисс Соммерс. Амелия не могла говорить. Она просто лежала и чувствовала, как магия переливается внутри неё, как она слушается, как отзывается на каждую мысль. Она подняла руку и щёлкнула пальцами — в воздухе расцвёл маленький фейерверк. Потом ещё раз — и люстра под потолком загорелась всеми цветами радуги. — Я волшебница, — прошептала она, и слёзы снова потекли по щекам. — Я настоящая волшебница. Гарри осторожно, чтобы не потревожить, обнял её свободной рукой, пока второй прижимал к себе Макса, и прошептал: — Ты всегда ею была, просто не знала об этом. Добро пожаловать в мир магии, Амелия. --- Восстановление после родов прошло быстро. Магия творила чудеса: уже через неделю Амелия чувствовала себя превосходно и рвалась в бой — учиться новым заклинаниям, осваивать палочку, навёрстывать упущенное. Гарри с радостью взял на себя роль наставника, а Том периодически подкидывал сложные задачки и книги из своей личной библиотеки. Макс рос здоровым и крепким. Амелия видела его почти каждый день. Она стала крёстной матерью  - Гарри предложил, а Том не возражал - и теперь могла приходить в любое время, нянчиться, играть, радоваться его успехам. *** В дверь постучали. Амелия открыла — на пороге стоял Гарри с Максом на руках, а за его спиной маячил Том. — Привет, — улыбнулся Поттер. — Решили навестить. Не помешали? — Нисколько, — Амелия посторонилась, пропуская гостей. — Я как раз практиковалась. Хотите чаю? — С удовольствием, — ответил Гарри, проходя в гостиную. Амелия щёлкнула пальцами — чайник на кухне засвистел, чашки сами вылетели из шкафа и выстроились на столе, а заварка аккуратно просыпалась в заварник. Гарри одобрительно хмыкнул. — Неплохо для начала. Ещё месяц-другой, и ты будешь колдовать не хуже выпускницы Хогвартса. — Лет через пять, — поправил Том, но в его голосе не было осуждения, только лёгкая ирония. — Однако прогресс очевиден. Амелия разлила чай, взяла на руки Макса, который тут же ухватил её за палец и довольно загукал. Она посмотрела на этих троих — своего друга, его мужа и маленького человечка, который стал ей почти родным, — и подумала, что жизнь, несмотря на все трудности, всё-таки удивительная штука. — Спасибо, — сказала она тихо, но так, чтобы услышали оба. — За всё. Гарри понимающе кивнул, а Том чуть приподнял чашку в молчаливом тосте. За окном светило солнце, в комнате пахло чаем и магией, а Амелия Соммерс, бывшая сквибка из Лютного переулка, наконец-то чувствовала себя дома. По-настоящему.