9. Желание. «Когда происходит странное, ещё и хорошее»

Ноги принесли в библиотеку. За столом библиотекаря в своём кресле сидела Рена. Подняла на него свои слепые, но видящие что-то иное, глаза и поморщилась. Видеть то, что они с Кидом теперь представляли собой, ей зримо неприятно. Не в смысле отвращения, а в смысле сочувствия – жалостливо поморщилась. Без слов указала на стул, парень послушно сел. И, впервые рассматривая инвалидное кресло при свете, был удивлён тем, что оно работает на чём-то вроде антигравитации. Хотя, чему удивляться, при здешнем уровне технологий-то. – Мне нужна твоя голова. – поняв, что жест не воспринят и не выполнен, всё же заговорила. – Ты собрала сил сколько надо? – сочтя это разрешением на разговоры, отозвался он, наклоняясь. Небольшие руки легли на щёки, проворно оббежали лицо, погладили волосы и остановились на шее, как бы обнимая. – Да. Потому и позвала тебя. – ещё одно проявление непонятных ему сил. Уже нет сомнений, сразу поверил, что это из-за неё проснулся. – Ты готов? Вы готовы? – Да. – согласие Кида ощущалось, хоть тот ничего и не говорил. – А как это будет? – Я прикоснусь к твоей шее и груди. Немного подлечу ваши швы. – отозвалась она как ни в чём ни бывало. – Немного потому, что на полное исцеление нужно намного больше, чем есть у меня. К тому же, мне нужно не просто сплавить вас, а… быть осторожнее. Если ты надеешься в дальнейшем найти того, кто сможет вас разделить, то мне нельзя ошибиться ни в малейшем. Оставить вас отдельными, но при этом… это сложно описывать словами. Ты точно уверен, что хочешь этого? – Что за вопрос такой? Я ведь ещё тогда… – вспомнил, что ничего не говорил и не стал договаривать. – Это ведь нужно для меня, для нас? Чтобы стало лучше или хотя бы не стало хуже. – недоумевал. – Тебе будет больно, Шиничи. – призналась она, глядя в глаза. Учитывая то, что, обращаясь к ним обоим, Рена использовала множественное число, это значит… но всё же стоит уточнить: – А ему? Моему… соседу? – затруднялся с подбором верного определения. – Только тебе. И это будет… не вполне физическая боль. – Я согласен. Делай. – и в подтверждение своих слов подался вперёд, к её рукам. Не слушая возражений Кида, пытавшегося сказать, что только ради него не нужно, тем более если больно. Но быстро затих, уловив его решимость. Вернул неуверенную благодарность с толикой вины, но Шиничи сейчас не до ответов. Он отчётливо ощущал, как внутри что-то меняется. Исправляется, как выпрямляется изогнутое в неестественное положение молодое деревце. И вместе с тем чувство походило на заживление, казалось, так должно ощущаться быстрое срастание тканей, если бы оно существовало. Может, здесь есть и такое. Обещанная боль всё не приходила. Вот ладошки сместились ниже, на грудь. От этого ничего не изменилось, ощущение охватывало всё тело. Как было, так и осталось. Только раз испытал небольшой дискомфорт, похожий на вправление сустава. – Я закончила. Всё пока. Уронив руки на свои колени, девушка выглядела уставшей. Просто сидела, закрыв глаза. – Большое спасибо тебе, Рена. – так же, как и она только что, прикоснулся к щекам, обняв ладонями её лицо. Интуиция подсказывала, что её не баловали прикосновениями, так почему бы не отблагодарить тем, чего всегда хочется живому человеку, порой даже незаметно для себя. Просто немного душевного тепла. Теперь на него смотрели эти невозможно зелёные глаза, смотрели с непонятным вопросом. – Я чувствовал, как что-то исправляется внутри меня. И за помощь, и за само желание помочь, спасибо. – осторожно обнял. Если не захочет, то в любой миг сможет оттолкнуть. Но нет, мысль снова оказалась верной, его с удовольствием обняли в ответ, прижимая. – Только боли не было. Это нормально? – Боль придёт потом. – уже когда парень отстранился ответила девушка. И поймала его ладонь, задержав в своих. – Хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. У вас обоих. – чуть подержав, пожала и отпустила. – Как скоплю ещё сил, снова разбужу. – Да, спасибо. – это же явное прощание, но незаконченный в тот раз разговор заставил снова задать вопрос: – И всё же, как ты это делаешь? Говорила, испугаюсь… Так я не из пугливых. Тем более, ты мне так помогла и собираешься сделать это снова. Обещаю не делать глупостей. – наполовину шутливо наполовину вопросительно. – И всё же нет. – чуть подумав, отозвалась Рена и уехала на своём кресле из зала библиотеки. Интуиция твердила, что она боится потерять то хрупкое доверие и взаимопонимание, которое между ними возникло. И имеет тайну, большую, просто огромную. Она отличается ото всех здешних. И от Фудо тоже. Тот не мог того, что делала она. Не просто не хотел и потому не сделал, а физически неспособен. Другие способности. Шиничи говорил правду и не изменил бы своего мнения и отношения, даже узнав правду. Не убивает же она в самом-то деле, в таком маленьком коллективе быстро стало бы заметно. А люди не пропадали. Остальное второстепенно. Убийство было, пожалуй, единственным, что он считал непростительным. Споткнувшись в рассуждениях, задумался с чего вообще взял, что Рена для накопления сил вообще использует людей. Ответа не имелось. Кроме стандартного – интуиция постаралась. Некоторые вещи стали очевидными, не смотря на отсутствие точного знания, некоторые сведения просто всплывали в голове. Если задаться вопросом и отследить их истоки, то мысли эти оказывались вполне обоснованы. Какие-то факты и обстоятельства незаметно для сознания откладывались в подсознании, после обрабатывались и стыковались с другими. Итогом становилась вроде бы безосновательная, но полностью верная мысль, всплывающая при необходимости. Просто удивительно. Шиничи и раньше замечал за собой такие бессознательные аналитические способности, но теперь они стали больше и сильнее. И снова интуиция твердила, что это не только от того, что он находится в спарке с Кидом, но и подвергается влиянию этого мира. Что-то в нём меняется, в лучшую сторону. Так уж устроен здешний мир, что статичным в нём не остаётся ничто. Тело, да и не только тело, меняется, подстраиваясь под здешние реалии. Всё же дышать местным воздухом, употреблять пищу, подвергаться воздействиям – и не измениться? Невозможно. Благо, изменения положительные. Закончив думать, парень поднялся со стула, где так и сидел, как его оставила девушка. Пора отправляться спать. Усваивать новые знания и давать отдых работающему с полной отдачей мозгу. До постели добрался спокойно, хотя опасался, что обещанная боль настигнет где-то во коридорах. Ночь, все спят, в случае чего и помочь некому… Но обошлось. Однако всю дорогу Кид передавал ему своё молчаливое недовольство, приправленное виной. Не толикой, а полноценным чувством. То есть, считает себя ещё более виноватым, чем раньше? Понятно, что не хотел, чтобы вроде как из-за него страдали, но зачем же так убиваться? На заданный прямо вопрос ничего не ответил. Отмалчивался, выражая своё несогласие. Вздохнув и в чём-то понимая соседа, стал укладываться. Сам тоже не хотел бы, чтобы из-за него страдал кто бы то ни было. Но почему вины в чужих чувствах стало больше? Задумавшись, и ответ нашёл. Чувства Кида улавливались легче. Пусть едва-едва, но теперь он чувствовал соседа более отчётливо. Очевидно, для того тоже что-то поменялось в лучшую сторону. А ещё одолевают мысли, что за это улучшение ему придётся расплачиваться. Мембрана между сознаниями осталась на месте, и парень протолкнул через неё полноценное ободрение. Чувствами давая понять, что всё в порядке, он выдержит, сам так захотел и рад, если тому стало лучше. Кид никак не ответил, только постарался сделаться незаметным. Мысленно пожелав ему спокойных снов, Шиничи уснул. Проснулся с тяжёлой гудящей головой. Мозги соображали и мысли не путались, да и неприятное состояние постепенно проходило, но само его наличие – странно. За собой такого не помнил, это точно не последствие перебора информации. А может так и должно быть после вмешательства Рены? Оценив скорость спада дискомфорта, парень убедился, что к занятиям будет в полном порядке, чтобы отвечать на вопросы Джерома. Но испытываемое все ещё не походило на боль. Ни на физическую, ни на какую-либо другую. Может, девушка ошиблась и не ничего случится? На иномирца просто не подействовали какие-то местные правила. Просто нет нужных органов… отмахнувшись от прилипчивой фразы, повторил этот вывод Киду, чтобы тот не винил себя. Или его. Никого не винил, короче. Тот снова не ответил, никак. Ну, хочет человек обижаться, что его не послушали и сделали так, как будет лучше им обоим – пусть. Не запретишь ведь. Больше не думая об этом, Шиничи собрался на тренировку. Собственно, и собирать-то нечего, только себя. Не обнаружив никого в спортзале, решил проверить давешнюю опаску. Повиснув не турнике, и так и эдак крутился, но ничего. Боялся, как бы суставы под весом не вывихнулись сами собой. Но нет. Ощущения не отличались от предыдущих, когда ещё не знал, что тело так может. Повис ногами на турнике, дотянулся и поднял несколько гирь – ни следа того ощущения, которое сопровождало выход сустава. Несказанное облегчение! Умом понимал, да и интуиция твердила, но вот как-то до конца не верилось. Это процесс полностью контролируем. Убедился и теперь мог выбросить это беспокойство из головы. Одной заботой меньше. С огромным удовольствием размявшись, прогулялся в душ и назначил себе на сегодня как следует погулять по переходам. Теперь завтрак. Вероятно, самое сложное за сегодня. Как вести себя с теми, кого вчера задел намеренно и случайно? Тревога одолевала недолго, вскоре пришло успокоение. Он знает, как поступить, что говорить. Пусть это и не совсем свои знания, но они есть. Извиниться, добавить, развить – всё известно. В зависимости от ситуации. Так, успокоив себя, Шиничи отправился в столовую. Где уже находились все. И замолчали, стоило ему войти. Острый слух уловил обрывки разговора, но и они не открыли тайны. Ну и ладно. Хотят обсуждать его – вперёд! Забрал свою еду и сел отдельно ото всех. Оправдываться и виниться сейчас пустая трата времени. Если о нём уже составили мнение, вот так просто его не изменить. Это делается постепенно… а если кому нужно будет – сами подсядут. Не глядя ни на кого, стал с аппетитом есть. После тренировки голод одолевал зверский. Ещё один повод не заподозрить его в душевных терзаниях. Первым подошёл Пьер. – Шиничи, ты это… не злись. – примирительно произнёс громила, усаживаясь напротив. – Рейка мне объяснила… – ну конечно, не сам дошёл. Простота этого человека начала раздражать. – Я, мало того, что подставил вас двоих перед Сильвией, так ещё и наехал на тебя почём зря. – вина крупными буквами написана на его лице. – Я не злюсь, Пьер. – ответил чистую правду. Раздражения уже не было, только усталость. И немного разочарования. Почему так даже себе объяснить не мог. – У тебя всё? – потому и ответил грубовато. Но здоровяк ничего не сказал и даже не обиделся, похоже. Только глянул ещё раз виновато и ушёл. Всё верно, сам оттолкнул. Эти недо-извинения казались ненастоящими, чуть не оскорбительными. Отчего так… тошно? – Шиничи, ты в порядке? – затем напротив села Рейка. Он и не заметил, как это произошло, силясь разобраться в причинах собственного недовольства. Не дело это, детективу настолько терять контроль над обстановкой. Поднял взгляд, выжидающий и усталый. Эта что скажет? – Извини меня за вчерашнее… – острое противоречие вонзилось в душу. Это он, он должен извиняться за вчерашнее! Но от чего-то не получалось и рта раскрыть, недовольство только копилось внутри, грозя разорвать на части взрывом. – Нет, я не в порядке. – ответил так. Больше слов не находилось. Изо всех сил сдерживал раздражение, не давая ему прорваться в голос или на лицо. Рейка ни в чём не виновата. – Что со мной, не знаю. И это ты меня прости. Но сейчас… Лучше держаться от меня подальше. – последнее уже громче. Так, чтобы все услышали. Ну, хоть эти двое дали доесть, прежде чем подошли и испортили всё настроение. А может оно само испортилось, неважно. Растущее внутри давление требовало выхода, и парень боялся, что может ненамеренно наговорить гадостей, а то и причинить кому-то вред. Глубоко вздохнул и, встав из-за стола, быстрым шагом покинул помещение, провожаемый взглядами. Почти бегом направился на однажды показанный Пьером стадион. Там точно никого не должно быть. В голове метались мысли о сверхспособностях. Может и у него появилось что-то наподобие? Вот так, рывком. Вдруг опасное? Потом перешёл на бег, совершенно не чувствуя напряжения. Казалось, летел, остановившись только когда по глазам резанул яркий после подземелий солнечный свет. Заметил, что тяжело дышит. Замер, да так и остался стоять с закрытыми глазами, кожей впитывая тепло солнца… Или как там местная звезда называется. Стало немного легче. Задумался, могут ли так проявляться те последствия, о которых говорила Рена? Не боль, а вот это – с поправкой на природу иномирца. Неожиданно от Кида пришло ощущение вины. Это что, он сделал?! Тут же отрицание. Ему определённо стало лучше, уже слышит мысли о себе. Кстати, с того момента как Рена над ними поработала, тот ни сказал ни слова. Может, всё не настолько хорошо, как кажется? Может девушка где-то ошиблась, отрезав тому возможность?!. – Кид, если ты сейчас ничего не скажешь, я пойду разбираться. – думая это, как никогда чётко осознал, что вот этого никак не может лишиться. Человека, который из его мира. Близкого, родного… ближе некуда. Даже не столько ради него, сколько ради себя, хоть осознавать свою эгоистичность и неприятно. Тот отвечал отрицанием и убеждением, что ему это не нужно. Страх накрывал с головой, в сознании лихорадочно метались мысли к кому обращаться за помощью, если с соседом что-то не так. Но не успел ужас погасить сознание окончательно, как тот отозвался: – Я не хотел, чтобы это произошло. – словами, доставив такое облегчение, что Шиничи пошатнулся и едва не упал. И тот же миг в разум стала поступать информация. Воспоминания. Не его. Чужая жизнь плавно вливалась в его память. Так тихо, спокойно и уместно, будто так и должно быть. Он смотрел глазами Кида и переживал его воспоминания. Не по порядку, а урывками из разных времён. Однако, чувство себя не терялось. Точно знал кто он и что это чужая память. Нет, не чужая, а просто не его собственная. «Чужим» язык не поворачивался назвать. У них теперь, можно сказать, всё общее. – Ты знал, что так будет? – нашёл в себе силы спросить. Вырваться из потока чужих воспоминаний не получалось, но сохранять самосознание удавалось в достаточной мере, чтобы уточнить. – Знал. Понял, когда… это произошло. – голос смазывался на фоне переживаемых событий. – Это не могло продолжаться долго. – отвечая, Шиничи наконец начинал чувствовать обещанную боль. Как и обещали, не физическую. – Конечно, я это знал. Рано или поздно ты бы обеспокоился моим молчанием, но не думал, что так скоро. Прости что напугал. – наплыв памяти пошёл на спад. Но боль только усиливалась. Конечно, Кид знал, как он отреагирует. Живя у кого-то в голове, сложно не понимать мотивов поступков и ожидаемых реакций на события. И сейчас Шиничи очень плохо. От того, что невольно, но всё же отобрал у другого его жизнь. Так, умозрительно, это ощущалось не так сильно и больно, как воочию видеть жизнь соседа и осознавать, то тот тоже потерял столько же сколько и ты, а то и больше. Какой была его жизнь. Сколько в ней присутствовало людей, важных людей, которым пришлось переживать смерть дорогого для них человека. Сверху наслоилась жалость к себе, ведь и его труп нашли там, в парке. Слёзы удалось сдержать только колоссальным волевым усилием и выкрутив до синяка кожу на тыльной стороне запястья. Физическая боль отрезвила. Не время предаваться самобичеванию относительно того, что не можешь изменить. У него ещё уроки. На первый уже точно не попадал, а вот второй стоило посетить. Джером не простит неявки и не-готовности. И если бежать, то ещё можно успеть. И он сорвался на бег. – Я рад, что ты со мной. – опустив все виноватости, обратился к своему соседу. Стоило просто поблагодарить, но не рассыпаться в извинениях и не казнить себя за то, в чём, по сути, не виноват. Нет, не пытался снять с себя ответственность, только признавал правду. Сознательно никогда не сделал бы того же самого. Значит, нужно просто простить себя и отпустить вину за случившееся. Сколько можно изводить себя и соседа, который тоже всё это невольно чувствует, так ещё и сопереживает. Вон, как не хотел, чтобы он узнавал! – Всегда лучше, когда в незнакомых обстоятельствах рядом если не друг, то хотя бы невраждебный человек. – отделался общей фразой, но, поняв, что от него нужно совсем другое, сказал и от себя: – Пусть я немного не так представлял свою помощь тебе, но и так довольно хорошо получилось. Мы хотя бы живы, чтобы думать об этом. А ведь могло попросту разметать на атомы в междумирье. – Спасибо, Кид. – пожалел, что не может прикоснуться к тому, кто стал частью него. Очень хотелось обнять, но объятия получалось только представить. И послать тому нежно-тёплое щемящее чувство, затапливающее изнутри. И получил схожее в ответ, только с оттенком утешения и заверения в надежде на лучшее, исполненное веры в будущее, что оно будет хорошим. – И к чему этот официоз? Ты ведь знаешь моё настоящее имя. – слегка пошутил, смещая градус настроения от болезненно-тоскливого к позитивному. – Ну, ты не представлялся. И тем более не разрешал себя так звать. Потому я и… по-старому. – мысленный диалог окрасился оттенками смущения. Ведь вместе с именем он узнал и много такого, о чём обычно не рассказывают. Никому. Пока не задумывался, казалось не так странно, сейчас же, копнув до имени, задел остальные пласты, которые разворошёнными хлопьями оседали на сознание. Наверное, Кид тоже не рад таким поделиться. – Нам стоит привыкать. И перестать друг друга стесняться. Раз это был не последний раз, когда Рена нам помогала, то вскоре и я получу доступ к твоей памяти. Так что можешь расслабиться, мейтантей! Скоро и я о тебе буду знать такое, чего никто не знает. И не должен был узнать! – снова шутил. Значит всё и правда в порядке. Шиничи хотел бы этого, чтобы взаимообразно. Пусть и смущался, но хотел всё же больше. а потом пришлось отвлечься, ведь он уже оказался на месте. Джером встретил прогульщика неласковым прищуром, но тот оказался готов отвечать. И ответил. Да так, что у всех челюсти поотпадали. Не пытаясь казаться глупее, чем есть на самом деле, Шиничи привёл все свои знания и выводы на их основании. Умудрившись удивить и самого скептически настроенного учителя. Тот просто в осадок выпал. Но, конечно, такая отповедь ничего не дала их возможному будущему сотрудничеству. Зато дотошный учитель, поспрашивав о разном, отстал и продолжил урок как обычно. После окончания занятий подошла Рейка. Это кстати, больше не ощущая напряжения, Шиничи собирался спокойно поговорить и всё объяснить. Но несформировавшиеся слова застряли в горле. Его собственный испуг навредить их отношениям ещё больше перекрыл то, что диктовали знания из подсознания. И он остался один-на-один с этой проблемой. Видя затруднения парня, который только и смог выдавить из себя фразу о незнании как всё исправить, та ответила просто. Мол, они оба погорячились и были отчасти неправы. Он тем, что надавил слишком сильно, она – во вспышке чувств и в порыве принятом решении, не разобравшись, что он из добрых побуждений. Нерастраченное желание обниматься, жившее на задворках сознания после разговора с Кидом, нашло выход с Рейкой. И всё бы ничего, но мысль, что он так даже Ран не обнимал, всё испортила. А ещё подумалось, что и девушка может неправильно понять их отношения и задуматься о большем. Эта мысль повлекла за собой желание расставить все точки над «ё». – Рейка, мы друзья и я не хочу тебя обидеть или разочаровать, но… – отстранив её от себя и удерживая за плечи, смотрел в глаза, продолжая: – Парой мы быть не можем. Не хочу, чтобы ты думала лишнего. Ты замечательная девушка, просто я… не уверен, что смогу полюбить ещё раз… так скоро… и вообще. Та, которую я любил… и остальные… вся моя семья… – говорить о таком было сложно. Но необходимо. К тому же сказанное не противоречило легенде. И являлось чистой правдой. – Не мучай себя, Шиничи. Я поняла. И ни на что такое не рассчитывала. – судя по виду, ложь. Небольшая. Скрывала сама от себя пока он не озвучил. Но что у девушки не осталось иллюзий – это хорошо. И что их отношения вошли в те рамки, в которых он хотел их видеть. Так, помирившись с подругой, нашёл Пьера, извинившись и признав, что был неправ, вернул всё в норму и с ним тоже. Теперь, с полным спокойствием относительно отношений с коллективом, мог вернуться к исследованиям. Сегодня Шиничи снова шёл на встречу с техником, но ничто не мешало отобрать себе книг про запас. Библиотека встретила тишиной и выглядывающей из-за стеллажа Хлоей. Улыбнувшись и кивнув той в знак приветствия, не нарушая тишины зала, прошёл к полке с технической литературой. Настроившись на восприятие сигналов интуиции, желая услышать их и разобрать, начал обход. Целей две, те же самые, что и всегда: теневые ангелы и мир до войны с ними. Пока в голове имелось слишком мало информации по этим двум вопросам, чтобы составить собственное мнение, к тому же он понимал, что нынешние книги могут преподносить действительность так, как нужно нынешним власть предержащим, тем же НОН. Но всё равно нужно больше сведений. А разум остаётся открытым для получения дальнейшей информации и изменению мнения. Он не из тех, кто упирается рогом, не желая принимать действительность. Так и шёл, сосредоточившись на внутренних ощущениях, ведя пальцами по корешкам книг. Вслушиваясь в себя. Иногда пальцы замирали, натыкаясь на что-то интересное – парень запоминал книгу и шёл дальше. Обнаружил ещё три десятка томиков разной степени соответствия запросу. Каким-то образом оценивал полноту и достоверность информации в каждом. Удивительно. Наверное, потому, что вслушивался в знаки интуиции. Тоже своего рода преимущество. Определившись со следующими своими целями для изучения, покинул уже опустевшую библиотеку. Странный какой-то сегодня день, необычный ещё и тем, что, когда пришло время идти на встречу с техником, желания заглядывать в ответвления переходов так и не появилось. Мужчина уже ждал своего, можно сказать, ученика. А что, тот, кому передаёшь знания, только так и должен называться. При виде него в голове зародилась мысль. Мысль с большой буквы. С неё и начал вместо приветствия: – Как было до войны? – Опасные вопросы задаёшь, парень. – прищурился техник. Впрочем, без особой неприязни. – Ничего опасного, мне любопытно. – снова чистая правда. – Любопытно ему… – проворчал с неопределённым выражением тот. Но потом решился на что-то и прямо взглянув в глаза, предложил: – Могу тебе так рассказать, что сам знаю, видел и помню. Хочешь? – Конечно, хочу! – оценив возраст, на который выглядел техник, Шиничи приготовился к откровениям, которые перевернут понимание этого мира. Тот определённо мог многое рассказать… И его рассказ подтверждал однажды читанное исследование какого-то социолога или кто он там, того автора, проводившего исследование перемен, произошедших на планете после вторжения теневых ангелов. Перенаселение, голод и безжалостная эксплуатация природных ресурсов – вот что царило на планете. Имелось и неравенство слоёв – всё как везде и всегда, это так и осталось, кстати. Что-то изменилось, например места жительства людей, но их суть осталась прежней. Дослушав, задал второй свой вопрос. Точнее, не вопрос, а: – Мне нужна литература по теневым ангелам. – Скажешь тоже. Откуда у нас такое? – искренне удивился мужчина. – Что, никто не исследовал? А мне говорили, что проводились масштабные исследования поверженных херувимов и пранозверей. – самое время проверить слова Фудо! – Проводились. Только это секретная информация и ни мне, ни тебе её никто не даст. Да и хранится она не здесь, а где-то у военных. – понизив голос до шёпота отозвался техник. – Жаль… – вот этого действительно жалко. – К тому же, это твоё последнее посещение, Шиничи. – неожиданно сменил направление разговора тот. – Нам не обязательно прекращать. – заторопился объяснять. – Я виделся с командующим неподалёку отсюда. Уверен, он в курсе моих похождений и занятий здесь. А значит, не против. Нам разрешили, на высочайшем уровне. Ну, я считаю, что это было разрешение. Так что насчёт моих вопросов? – Ты смекалистый парень и должен понимать, что такое, если оно и есть, будет скорее у вас, чем у нас. Поспрашивай своих… Я краем уха слышал, что существует одна книга, вроде как написанная теневым ангелом. Очень старая книга, ещё тех времён, двенадцать тысяч лет назад. Ну, знаешь, единственный из них, вставший на сторону людей. Герой и предатель Аполониус. Создатель аквариона. Все хоть что-то да слышали о нём! – уже с возмущением, потому как на лице парня не проявилось ни следа узнавания. Что естественно для иномирца, но невозможно для местного. Вероятно, каждый слышал хоть что-то, а он… – Меня чуть не убил погонщик, да и головой ударился, поэтому вообще мало что помню из своей прошлой жизни. До ДИВА и всего этого. – не хотелось врать, но пришлось. О своей иномирности не планировал говорить вообще никому. А это хоть какое-то объяснение. Потому соврал, пусть и со всем возможным правдоподобием. – Тогда понятно. – успокоился Аврелий. – Теневой ангел Аполониус влюбился в человеческую женщину Селиан и предал своих. Переметнувшись на сторону людей, создал акварион, и они втроём, первая тройка элементов, дали отпор выходцам из Атландии и каким-то образом обеспечили человечеству двенадцать тысяч лет спокойствия. Аполониус и тот, который был третьим, предатель человечества, погибли в финальной битве. Селиан выжила и от неё пошёл королевский род давно исчезнувшей страны, затерявшейся в веках. Тот, который был третьим, вроде бы был каким-то принцем, предоставившим ресурсы для аквариона, но он был слаб духом и поддался на соблазн одного из теневых ангелов. Ему пообещали крылья за предательство, и он ударил Аполониуса в спину. После и сам был убит тем, кто обещал ему награду. Между теневыми ангелами была какая-то мутная история и это, вроде как, было не просто актом мести за предательство их рода и мира. Чем-то большим, чем-то личным… Ну, это только слухи, как и о существовании той книги. Поспрашивай там, у себя, может, кто и подскажет больше. Но учти, что информация о тех событиях могла сильно исказиться со временем, всё же столько веков прошло. – Я понял. Спасибо, Аврелий. – поблагодарил и задумался. – Читать-то будешь? Листать… или что ты там делаешь?.. – спохватился, что оставил без внимания стопку, приготовленную техником на сегодня, увлёкшись расспросами. Разумеется, Шиничи проглотил всю приготовленную литературу. После выслушал, что есть ещё пара книг, но техник сомневался в их полезности – после чего заглотил и их. Мужчина улыбался, но в то же время смотрел с грустью, будто они больше не увидятся. Да, сделать перерыв стоило, чтобы не привлекать внимания, но не насовсем же. Поэтому парень не понимал такой решительности больше не встречаться. Но тот настаивал и ему пришлось пообещать в ближайшее время не искать встречи. В том, что он усвоит и эти знания сомнений у техника уже не имелось. Закончив с книгами и тепло распрощавшись с, можно сказать наставником, направился к помещениям элементов.