15. Бурление. «Когда задуманное удаётся, ещё и под прикрытием»

Интерлюдия: Заинтересованный Ангел

Услышать призыв было странно. Да ещё и из такого места – под сильнейшим щитом. Тома уже довольно давно знал, что там расположена эта база бескрылых, решивших, что могут противостоять ангелам. Проникнуть туда, ещё и по приглашению – заманчиво, но слишком похоже на ловушку. Ещё подозрения вызывало место – бескрылый, зовущий его по имени, находился как раз в таком месте, которое он бы и сам выбрал для проникновения. Знал, куда удобнее всего будет прийти ангелу? Кто может обладать подобными знаниями? Так или иначе, прийти хотелось. Слишком любопытно. Слишком настойчиво его звал неизвестный, да ещё и с такими чувствами, которые совсем не свойственны бескрылым в отношении тех, кого они называют теневыми ангелами. То ещё оскорбительное прозвище! Но этот не испытывал ничего плохого, ни тени. Тем любопытнее было бы взглянуть и узнать, чего именно хочет от него этот странный бескрылый. Но прийти самым краешком, чтобы, если это всё же ловушка, не понести почти никакого урона. Не став дожидаться конца боя, сразу направил отголосок сознания в место откуда его звали. Внимания требует немного, зато сразу станет ясно стоит ли приходить. – Ты пришёл! Спасибо, что ты пришёл. – напротив стоял совершенно точно бескрылый. Но до странного рад его видеть. Но не только радость. Сожаление, боль, желание помочь… вслушиваясь в чувства, улавливал более, чем странное сочетание. – Позволь помочь тебе. – Я не нуждаюсь в помощи бескрылых. – ответил, как всегда, послав мысль. Думал обескуражить этим нахальное создание, посмевшее испытывать к нему жалость, но оное только кивнуло чем-то своему. Любопытство всё ещё перевешивало желание уничтожить. Что ему скажут дальше? – Ты нуждаешься в помощи, даже если сам этого не осознаёшь. – ещё больше жалости. Начинает раздражать. – Ты ранен и очень сильно. Рана старая, но по-прежнему раскрытая, зияющая вырванным куском. Отдающая болью при каждом неосторожном задевании. Рана, нанесённая тебе Аполониусом. – сначала казалось, что тот бредит, но это имя!.. Вспыхнув яростью, что ничтожный бескрылый смеет называть его, Тома занёс руку чтобы наконец-то убить и перестать об этом думать, но… – Пожалуйста, Тома, позволь тебе помочь! Я могу помочь! Хочу! Дай залечить твою рану! Она и так мучила тебя слишком долго, пусть большую часть времени ты провёл во сне! Пожалуйста!.. – услышав эту отчаянную мольбу, он уронил руку. Какой позор, вызывать жалость у бескрылых. Хотелось стереть его вместе с этим ничтожеством, но… что, если тот говорит правду? Что, если и правда сможет помочь? Нет, желать помощи бескрылого, принимать её!.. Или всё же?.. Ярость боролась с надеждой. Этот наглец так твёрдо уверен в своих силах и так сильно хочет помочь. На ловушку не похоже, но кто знает, до чего дошли бескрылые в своих примитивных, но способных преподносить сюрпризы, технологиях за время его сна? Впрочем… он ничем не рискует. Он сильнее всего, что ему могли бы противопоставить. Так почему бы не попробовать? Душа ожила и дрогнула в ответ на это желание оказать помощь. Наполнилась надеждой на избавление от боли. Ведь та рана и правда была глубока и болезненна. – Можешь не отвечать сейчас, просто найди меня чуть позже. Я выйду за пределы щита ДИВА, этого барьера, который прощупывается сканерами… Наверняка ты знаешь, потому и в таком полупрозрачном виде, чтобы не засекли… Ничто не мешает тебе попробовать, верно? А убить меня ты всегда успеешь. – то, как это существо бесстрашно говорило о своей смерти, невольно вызывало уважение. Столь редкое качество для бескрылых, Тома оценил, невольно зауважав. Неужели стремление помочь ему столь велико? Но более странным было то, что тот заговорил только когда он окончил мысль. Будто следил. Но ведь по лицу ангела ничего не видно! А этот видел. И похоже даже читал, озвучив его собственные размышления. Очень странный бескрылый. Пожалуй, стоит оставить в живых, даже если разочарует. – Выходи. – не стал разубеждать в его уверенности, что явился в таком виде из-за щита. Пусть для бескрылых станет неожиданностью, что ангелы способны и под их барьеры входить в любом виде, хоть настоящим телом. По крайней мере, он способен. – Я приду, бескрылый. – пообещал. И снова отметил, как тот обрадовался. Какое облегчение испытал. Стоит прийти хотя бы затем, чтобы разобраться. – Бескрылый… – повторил тот с горечью в голосе и сожалением в чувствах. Может, из тех, кто желает крылья? – Я буду ждать, Тома. – а ещё тому нравилось звать его по имени. Так необычно, чуточку протяжно на первом слоге. Эту наглость тоже можно будет спустить, если тот и правда сможет помочь. А сейчас стоит вернуться к бою и больше не отвлекаться, чтобы бескрылым не было слишком просто.

***

Это было сложно. Шиничи смог выдохнуть только когда теневой ангел ушёл. Проявлять всю возможную искренность и ещё немного сверху, при этом скрывая собственное напряжение – то ещё испытание воли и возможностей сознания. Но получилось. Успешно! Тома поверил или, по крайней мере, заинтересовался в достаточной мере, чтобы желать продолжить разговор. Согласился! Теперь, пока заканчивается бой, нужно успеть выбраться из-под щита. Не факт, что Тома был полупрозрачным из-за этого, может из-за распыления внимания, но раз пообещал – надо сделать. Так ещё и риска меньше, для них обоих. Этот полупрозрачный мираж – совсем не дрожащий, как, казалось, должно быть – явившийся к нему, по всей видимости, был самым «лёгким» и незаметным из явлений теневых ангелов. Но при этом вполне материальный, даже движение воздуха чувствовалось, когда тот поднял руку. И не было сомнений, что может убить вот так легко даже в этом облике. Но не убил. Интуиция снова оказалась права, показать смелость, решимость и желание помочь оказалось достаточно, чтобы Тома передумал. Отлично! Теперь, когда он придёт снова, нужно заинтересовать так, чтобы уже не ушёл! И даже известно чем.

***

Очень странный бескрылый. В него хотелось заглянуть, понять, узнать получше… Тома поймал себя на том, что весь остаток битвы думал не о битве. Сражение получилось совсем простым, но это даже к лучшему, пусть бескрылые верят в то, так же легко будет и дальше. Тем приятнее будет их разочаровать потом! И Солнцекрылый может явить свою силу… А когда бой был окончен – несколько херувимов, в том числе один дополненный – в минус, обычные потери, два пранозверя – в плюс – сразу отправился к сильнейшему щиту человечества. Бескрылый, призывавший его не так давно, обнаружился совсем рядом, можно сказать, только что покинул пределы барьера. Но, похоже, и правда старался, просто они сами по себе не могут быстро передвигаться. Что возвращало к мысли, что и сам на удивление торопился. Вот куда было так спешить? Раз звал, значит, сам не уйдёт… Но слишком заманчиво звучало обещание избавить от боли. Ещё и эта необычность, в том числе и отношения. Этот бескрылый ощущался не так, как остальные. – Я пришёл, бескрылый. – уведомил, опускаясь на землю позади него. На сей раз пришёл в настоящей проекции сознания, а не полупрозрачным отголоском. Пусть думают, что барьер непроницаем для такого облика, при случае это станет неприятным сюрпризом. – Я рад, Тома. – обернулся тот и снова назвал по имени. Раздражает. Но нужно сначала увидеть его возможности, прежде чем решать его судьбу. – Только давай сразу договоримся, что ты не будешь звать меня бескрылым. Я – человек. Или зови по имени, Шиничи. – Запоминать имена бескрылых… – брезгливо поморщился, едва заметно. Но этот заметил. – Знаешь, это оскорбительно. – в эмоциях обида и та самая горечь, проскальзывавшая и в прошлом разговоре. – Особенно для меня. У меня были крылья… – протянул с сожалением и грустью. В эмоциях… правдивость. Самое настоящее сожаление. Но это же невозможно! Или?.. – У тебя не могло быть крыльев. – ответил и понял, что не назвал снова бескрылым. Прислушался и сдержался, не добавив оскорбительное, по заявлению этого… человека, определение. – Но они у меня были. – вздохнул ещё более тоскливо. – Скучаю по небу. – запрокинув голову, уставился в бесконечную лазурь небес, и Тома ощутил какая тоска наполняет его душу. – Чтобы ветер в лицо, прохладный, вкусный… И всё внизу такое маленькое… И этот пьянящий восторг полёта… – зажмурился, сцепив зубы. Острая щемящая тоска в душе, заставила задуматься, каково это было бы, лишиться крыльев? Должно быть, ужасно. Хоть это существо и не ангел, но явно понимает о чём говорит. – Потоки воздуха, ласково перебирающие перья… – дополнил Тома, просто слишком громко подумав. Почти неуправляемая мысль. Тот взглянул на него. Подхватил: – И ударяющие снизу в крылья, подбрасывая выше. Когда кажется, что тебе принадлежит весь этот крохотный мир внизу… – улыбнулся чуть заметно. Он заметил, что приглядывается, стараясь различить эмоции, а не просто считывает их, как обычно. – Мои крылья отличались от ваших, но всё это мне знакомо. – Как такое возможно? – спросил, снова просто громко подумав. Этот… человек, сбивал с толку. Заглянув глубже, всмотрелся, но… – Я не вижу ни следа. – озвучил увиденное. – Это было, можно сказать, в прошлой жизни. Но я помню. Иногда это очень больно. – ответил, глядя как-то непонятно. И в чувствах слишком много всего, не разобрать. – Перерождение? И кем же ты был? – единственное разумное объяснение. – Не совсем… Это… я не смогу объяснить. – замялся человек. Причём действительно затруднялся объяснить, а на пытался обмануть, за этим особенно плотно следили. – Я не отсюда. И не кто-то знакомый тебе, Тома. – теперь обращение по имени уже не раздражало. Пусть сейчас и бескрылый, но когда-то… Тогда и продолжать звать бескрылым нельзя. Как тогда? Это существо будто соткано из загадок и тайн. Тайны, крылья… – Тайнокрылый! – подумал громко. Настолько, что тот услышал. И удивился. – Я буду звать тебя так. Ведь о том, что ты когда-то был крылат, никто не знает. Никто из этих бескрылых, среди которых ты сейчас живёшь. – закончив мысль, осёкся. Тот ведь и правда… Неприятное ощущение. Будто обманули. – Зови их людьми, пожалуйста. – просит. Чувствует лёгкую обиду. – Это определение… может оно и привычно вам, но для любого человека обидно. Это как звать безногим того, кто лишился ног. Презрительное и уничижительное указание на то, чего нет и уже никогда не будет. – Но ведь бескрылые никогда и не имели крыльев. А не лишились. Они не знают, что это такое. – возмутился. – А я знаю. Это обидно для меня. Мне обидно за них. Можешь ты этого не делать, пожалуйста? – человек тоже был возмущён, но не показывал этого внешне. – Хорошо, Тайнокрылый. – согласиться было просто. Такая крохотная уступка. Слишком любопытно. А ещё это существо дарило множество эмоций, которые он уже и забыл, когда испытывал. Верно, только до предательства Аполониуса, потом как отмерло. Мысль резанула болью, возвращая к сути их встречи. – И ты обещал мне помочь! – обвинительно напомнил. – Я помогаю. Но это длительный процесс. И ты должен мне помогать. – уверенно заявил. – Что надо делать? – поколебавшись, отозвался Тома. Пусть когда он вспомнил об обществе, в котором живёт этот человек, снова появились мысли о ловушке, но он так и не смог придумать как против него и остальных ангелов можно использовать происходящее. Это скорее Тайнокрылый подставляется, помогая ему. – И скажи, зачем ты это делаешь? – Помогаю тебе? – тот грустно усмехнулся. – Никто не должен так страдать, как страдаешь ты, Тома. Я, как узнал… – вздохнул. В душе боль и сострадание. – А я могу помочь. Если могу облегчить чью-то боль, то стоит это сделать, не думаешь? – Тебе виднее, Тайнокрылый. – ответил так, потому что не был уверен в том, какого ответа от него ждут. – Не беспокойся, это не ловушка или что-то в том же роде. – сказал как раз то, что он хотел услышать. – Знаю, что вы как-то можете улавливать правдивость, так что ты должен знать… – Улавливать правдивость? Можно и так сказать. – почему-то не захотелось открывать правду о чтении чувств. – Но то, что так думаешь ты и искренне в это веришь, ещё не значит, что кто-то, знающий о твоих намерениях относительно меня, не доложил вашему начальству и планов нет у них. – Никто не из людей не знает. И, думаю, ты не пришёл бы на встречу со мной, не имея твёрдой уверенности, что справишься с возможными неприятностями. – этот человек его понимал, ещё одно открытие. Не сказать приятное ли. Это значит предсказуемость, но… верить хотелось удивительно сильно. – Всё верно. – подтвердил. Разговор заглох. – Что дальше? – Мы прощаемся до следующей встречи. – как ни в чём ни бывало отозвался тот. – Мне пора возвращаться, тебе, думаю, тоже. Наше слишком долгое отсутствие есть кому заметить. – усмехнулся. Это разочарование, откуда оно? Расстройство непонятной природы. Почему-то хотелось поговорить ещё. – Есть кому. – эхом отозвался ангел. – Когда следующая встреча? – О, как заговорил! – порадовался чему-то непонятному тот. В душе торжество. – А ведь совсем недавно убить меня хотел, помнишь? – Помню. Так когда? – решил не вестись на провокацию. А это она и была… кому другому бы не спустил так дразниться, даже сородичу, но этому… человеку, теперь было можно. Рядом с ним наступала какая-то расслабленность. Наверное, этого и не хватало. Среди ангелов постоянно какие-то интриги и нужно держать лицо, а здесь… Тайнокрылый был искренен. И в первую очередь этим и приятен. – Даже не знаю… – задумался тот и лукаво стрельнул взглядом, проверяя отклик. Судя по эмоциям, хотел подловить на желании этой самой встречи. Думая, как ответить, Тома упустил момент, тот продолжил сам: – Может, есть какой-то способ с тобой связаться? Сам понимаешь, я живу в обществе и не всегда могу исчезнуть на неопределённое время. Да и ты… Что-то, чтобы согласовывать. – Сейчас. – от протянутой к голове руки тот уклонился. Почему так обидно? Неужели думает, что навредить хотел? – Без следов, пожалуйста. У ДИВА чувствительная аппаратура, мне не улыбается объяснять откуда на мне метка кого-то из вас. – пояснил быстро, в чувствах сожаление. Обида успокоилась, а после Тома изгнал её, как недостойное переживание. Даже если не доверяет, это вполне объяснимо и ожидаемо. Всё же они знают друг друга слишком мало даже по меркам короткоживущих бескрылых. – Тогда так. – сформировал в руке ничем не примечательный камень такого же цвета, как лежащие вокруг. – оставишь где-то здесь. Под щит не заносить. Сожмёшь в руке и подумаешь обо мне. – про «не потерять» говорить не стал, это и так читалось в чувствах человека. Этот не потеряет. – Я сохраню это, Тома. И позову, как только смогу. – пообещал в дополнение к чувствам. – До встречи, Тайнокрылый. – сказал лишь это, не придумав чего-то ещё. Удивился больше тому, что хотелось ещё что-то сказать. И развеял проекцию. Оказавшись снова а Атландии, подумал, что тоже рискует с этими встречами. Если кто-то прознает… Для полной безопасности лучше и Отоху оставить в неведении. Вернейшая слуга и союзник во всех делах, поддерживающая во всём и прикрывающая «лишние действия», да, но об этом ей всё же не стоит знать. Тома не жалел, что согласился. Что откликнулся на призыв, пришёл и в первый раз, и во второй… Продлить контакт с этим существом, этим человеком… Тот несколько раз задевал память об Аполониусе, но… вот и сейчас, это уже не так больно, как в тот, первый раз, когда прозвучало его имя. Немного, но боль стала слабее. Похоже, Тайнокрылому всё же удастся то, что он обещал. Но, конечно, это будет долго. Впрочем, ангелы – не короткоживущие бескрылые, время есть. Только надо узнать, как с этим обстоят дела у того, кто вызывался ему помочь. Не хотелось бы остаться без него до того, как тот закончит.

***

Когда теневой ангел ушёл окончательно, Шиничи буквально рухнул на ближайший камень. Это общение требовало огромного количества душевных сил. Да, сделал то, что хотел, установил контакт и следовал велению души, помогая страдающему существу, но как же с ним сложно! По итогу совсем небольшое удовлетворение и просто огромная усталость. А, и ещё камень, который не камень. Усмехнувшись собственной мысленной шутке, присмотрелся к вещи, созданной из ничего невообразимым образом из силы удивительного существа. Сжимать поостерегся, всё же это сигнал, а тревожить Тому ложными вызовами – совершенно лишнее. Они только начали знакомиться и пусть тот выглядел заинтересованным, не стоило злоупотреблять его вниманием и испытывать терпение. Убедившись, что запомнил камень до последней чёрточки, закрыл глаза и несколько раз медленно вдохнул и выдохнул, возвращая душевное равновесие. После открыл глаза и продолжил дышать, глядя вдаль. Никаких мыслей, только тишина и шелест ветра. Впервые оказавшись за пределами щита, где имелось всё, кроме открытых пространств, парень мог оценить, где расположена база ДИВА. Вокруг, куда ни глянь, располагалась каменистая пустыня, перемежаемая скалистыми выступами, не дотягивающими до звания гор. Только в кольце чуть высокого скального массива, снаружи выглядящего почти горой, располагался оазис – собственно Дива со всем прилегающим, вроде городка, полигона и прочего. Даже в этом пейзаже можно было разглядеть своеобразную суровую красоту. Закончив любоваться природой и успокаивать разум, Шиничи поднялся с нагретого солнцем камня. Теперь следовало решить где и как спрятать дар теневого ангела. А ещё придумать, что говорить друзьям и остальным на вопросы вроде: «А куда это ты пропал на середине боя, а, Шиничи» или ещё более каверзные, как: «Что может быть важнее?»  но это позже. Сейчас нужно поскорее вернуться и дать хоть какие-то объяснения. Потому, что когда нет никаких, люди начинают придумывать и получатся у них зачастую что-то куда хуже правды. Не в этом случае, конечно… «Бегал на встречу с теневым ангелом», – хватило бы одного упоминания врага человечества, чтобы настроить против него если не всех, то почти всех – но выдумать можно и другие, не менее впечатляющие вещи. Вот чтобы никто этим не занялся требовалось поскорее вернуться обратно. А перед этим оставить заветный камень в таком месте, чтобы никто не нашёл, а самому всегда находить. Конечно, тот был создан с готовой маскировкой, но просто оставить посреди таких же… не хотелось. Чем дольше Шиничи думал об этом, чем дольше вглядывался в обычный с виду кусок породы, тем больше ему казалось, что он ощущает эту штуку. Просто чувствует её, где она находится. Опыта ради оставил камень рядом с другими такими же и отошёл на насколько шагов. Повернулся спиной, закрыл глаза и прислушался к себе. да, так и есть! Делая шаг в сторону, отчётливо чувствовал, как смещается направление на этот камушек. Не открывая глаз повернулся лицом и пошёл на зов. Шаг, ещё шаг, нагнуться, протянуть руку… глянул только когда пальцы коснулись камня. Отлично, теперь можно не переживать! Перенеся камень поближе к границе щита – которая, кстати сказать, тоже ощущалась – чтобы каждый раз далеко не ходить, оставил в кучке похожих и направился обратно в ДИВА. Когда только привезли сюда, никакого барьера не чувствовал, значит, чувствительность улучшилась. Тоже хорошая новость! Лучше только тот факт, что не придётся никому отчитываться о возвращении на территорию. В окружающих скалах, обнаружился узкий и неудобный, но всё же подходящий для скрытного проникновения проход. Правда, вряд ли им мог воспользоваться кто-то менее гибкий. Вот и хорошо, значит неприятностей можно не ждать. Конечно, кроме тех, что он создаст себе сам, вернее уже создал, самовольно уйдя из центра управления посреди битвы. И пусть с акварионом и пилотами всё в порядке, не может такого быть, чтобы никто не заинтересовался пропажей парня в такое неподходящее время. Так ничего и не придумав, отправился в обратный путь. Однако, по возвращении всё выглядело так, будто не произошло ничего из ряда вон. Шиничи вернулся спустя приличное время, даже на обед опоздал, но все ещё находились в столовой, когда он пришёл. Готовился оправдываться – обтекаемо, ведь так и не придумал достоверную причину отлучки – но ничего не произошло. Одарили совершенно обычными взглядами и вернулись к трапезе. Пьера не было, наверняка поел первым и метнулся к Рейке. Кажется, отношения между ними становятся всё лучше и лучше… но расспросить теперь некого. Народ вёл себя как обычно, не выказывая никаких странностей, даже вопросов не задали! Ни одного: «Где был?» – как будто все знали что-то неизвестно ему. Что-то, что всё объяснило бы. Благо, покерфейс не подвёл и в этот раз и, сделав вид, что всё так и надо, парень взял обед и занялся его поеданием. Жевал и продолжал думать, что это очень странно. Он ушёл с середины битвы! Такое по определению должны были заметить. Но – ничего. Даже взглядов не было. Хотя нет, был один, Сириуса. Вычислить его было несложно. Жёг спину, стоило перестать на него смотреть. Вот и хорошо, хоть кто-то прояснит что тут стряслось пока его не было. Но перед этим слоило узнать хоть что-нибудь. Не являться же вообще без карт на руках? Наскоро забросив в себя обед, подсел к Курту и Хлое… Осторожными расспросами окольными путями – вот уж когда пригодились все подсказки интуиции и база, собираемая подсознанием Кайто на каждого из окружающих – удалось выяснить, что во всём виноват Фудо. Отсутствие внимания и расспросов совсем неподозрительно в случае, если такой человек прямо говорит, что ты на задании. Здесь главнокомандующего очень уважают и беспрекословно слушаются, раз сказано, что на задании, да ещё и тайном – никто и не спросит, где был и чем занимался. Так и произошло. Стоило бою завершиться, а остальным обратить внимание на его отсутствие, Фудо жестом успокоил взволнованных людей – прямо представился этот повелительный взмах рукой – и заявил, что парня нет на месте так как он на личном секретном задании. И все вопросы сразу отпали. У всех. Кроме Сириуса, который, вернувшись, не обнаружил Шиничи и сейчас явно этим недоволен. А может, тем, что он ведёт дела с командующим? И зачем искал после битвы? Наверное, хотел что-то рассказать. И, по всей видимости, продолжает хотеть, иначе не сверлил бы так старательно спину. Значит, сейчас… – Шиничи! – остановился, услышав оклик. Улыбнулся по себя. Всё, как он и рассчитывал: стоило выйти из столовой, свернуть в боковой коридор и пройти с пару десятков шагов, как аристократ нагнал. – Хоть бы сказал, что имеешь дела с Фудо. – в голосе юноши сквозило возмущение, хоть тот и пытался это скрыть. Но говорить спокойно у него не получалось. На выразительный взгляд, полный опаски и предупреждения, лишь раздражённо отмахнулся: – Да никто нас не слушает! – Прости. – Шиничи не стал уточнять, за что извиняется. Этот человек испугался за него, пропавшего в неизвестном направлении, хоть сейчас изо всех сил старался показать, что это не так и свести всё к возмущению. Судя по совсем неаристократичному фырканью, тот понял не прозвучавшее. А ещё, если и утратил часть доверия, то совсем немного, иначе не пришёл бы, чтобы спросить, что за дела связывают парня с командующим. И не позволял бы видеть свои чувства. Как такой же пользователь покерфейса, он хорошо понимал, что маску перед чужими и вконец разочаровавшими не снимают. И в своё извинение вложил достаточно чувств. – Можешь не извиняться. Просто… – Сириус понял. И опять же понятно, о чём хотел попросить. Но предупреждать его о подобных отлучках – из области невозможного. – Я не могу говорить тебе, когда собираюсь… заниматься своими делами, Сириус. Пойми правильно, ты можешь начать сопоставлять, вдумываться, прислушиваться, и вполне возможно догадаешься или станешь свидетелем чему-то такому, что будет для тебя опасно. Ты правильно говорил тогда, то, во что я ввязался – не самое безопасное дело… Но я осторожен. Настолько, насколько это возможно, поэтому… просто не переживай за меня. – Я не переживаю. – буркнул аристократ, отводя взгляд. Конечно, переживает, иначе всего этого не было бы. Но почти тут же снова глянул прямо и будто бы собирался что-то сказать, но выговорил только короткое: – Ладно. – и кивнул. Вроде как согласился и верил, почти верил. Такое объяснение почти удовлетворило Сириуса. Друг очень хотел поверить, но оставалось ещё одно. То, что не прозвучало, что пытались скрыть даже больше остального… Но это не значит, что Шиничи не видел или не чувствовал. – Я бы никогда не оставил друга без помощи в сложном бою. – это именно то, что тревожило юношу отдельно от всего прочего и в дополнение к нему. И выражение лица только подтвердило, что догадка верна, тот думал об этом. Конечно, думал, не могли ему не рассказать о том, что один иномирец в самый разгар сражения. Потому и не заметили как. Порывался что-то сказать, но снова промолчал или скорее заставил себя молчать. Пришлось продолжать самому. – Прежде чем уйти я убедился, что вы будете в порядке. Можно сказать, сделал так, чтобы никто не пострадал. – Это как? – судя по недоверчивому взгляду, нужны более подробные объяснения. Это можно: – У тебя есть твои… особые силы, – дёрнулся как от удара и попытался нацепить свою привычную аристократическую маску, но не вышло. Выглядел уязвлённым, сочтя это напоминанием о том, что и сам-то не так уж чист. Это не то, чего добивался Шиничи, требовалось прямо противоположное, поэтому он поспешил закончить: – А у меня – свои. Это не предвиденье, скорее просто развитая интуиция. Я ушёл, только когда убедился, что у вас всё будет хорошо. – А что насчёт слов командующего? – вот в этом вопросе он считал себя почти преданным. – Официально заявляю тебе с полной ответственностью, что не имею никаких дел с Фудо. – глаза напротив снова стали недоверчивыми. – Правда, я и сам удивился, когда узнал, что меня не теряли и не искали, ведь Фудо сказал, что я на его личном задании. Понятия не имею, почему он решил прикрыть меня с моими подозрительными отлучками. Чем хочешь тебе поклянусь, что он не имеет никакого отношения к моему занятию… И пойму, если ты стал верить мне чуть меньше. – закончил со вздохом. – Ох, Шиничи… – тоже вздохнул Сириус. – И почему с тобой всё так сложно? – Ага. Я со своими тайнами и расследованиями, ты – со своими… – поддерживал ничего не значащий разговор, не торопя и не пытаясь давить. Тому требовалось время, чтобы принять решение и его не собиралась торопить. – В общем, будь осторожен. – поразмыслив, выдал юноша. Значит, всё же не порушило доверие меж ними эта выходка командующего. Хорошо… И клясться ничем не пришлось, тот ничуть не хуже понимал, что если доверия нет, то никакие клятвы не помогут, а если есть – они и не нужны. И выбрал поверить. – Ты искал меня. – не вопрос, а утверждение, теперь можно и об этом поговорить. Просто предположение, но догадаться об этом совсем несложно и неудивительно, что это оказывается правдой. Сириус кивает, явно только вспомнив об этом. Спрашивать зачем не пришлось. – Точно. Хотел сказать… Короткий рассказ аристократа оказывается посвящён ощущениям от нового соединения с рыжиком. Теперь они отличались от предыдущих и стали почти обычными. Всё ещё сильнее, чем с любым другим человеком, но уже в пределах разумного. Старательно вслушиваясь, Сириус обнаружил сходство с ощущениями от сестры, из чего сделал вывод, что у Аполо тоже имеются ангельские корни. Неожиданно сильный порыв рассказать хоть что-то, Шиничи едва сдержал. Сцепил зубы, подавляя желание открыть даже малую толику известного ему. Однако, позыв был настолько сильным, что это отразилось на лице, друг заметил и одарил вопросительным взглядом. Требовалось срочно что-то придумать! И как на зло ничего толкового не шло в голову, зато желание открыться превысило все разумные пределы. Интуиция противоречиво требовала прямо противоположных вещей… Даже начало казаться, что это чьё-то стороннее воздействие, вмешательство с работу подсознания или что там отвечает за подобные вещи. Но ответить необходимо было прямо сейчас. – Это не моя тайна, Сириус. – ответил так. Озвучив самую большую правду, которую только мог. Не стал говорить ничего об Аполониусе и том, что рыжик является якобы его перерождением. Судя по словам аристократа, по тому, что он вообще продолжает об этом думать – ему такого объяснения недостаточно. Остальные кивнули согласились, но не этот. Он-то точно знает, как ощущается в соединении потомок ангела, они с сестрой, и, судя по всему, Аполо ощущается похоже, но всё же немного иначе. Можно сказать, что скорее всего это зависит от души, у рыжика душа ангельского зверя, но давать сведения, в которых сам не уверен, нельзя. Не говори, пока не убедишься – одно из главных правил хорошего детектива, а себя Шиничи считал хорошим. – То есть, ты знаешь, но не можешь сказать? – уточнил аристократ. Вот и что ответить? – Знаю я не так уж много и без подтверждений ничего никому говорить не буду. – отделался общими словами. – К тому же, как уже сказал, это не моя тайна. И тем более я не стану ничего говорить тому, кто от этих знаний может пострадать. – Я? Могу пострадать? – не верил. – А как насчёт того, что ты до сих пор вздрагиваешь при виде Фудо и Марии? – стоит напомнить, а то кто-то явно забыл. – Я не вздрагиваю. – снова ворчал, отводя взгляд. – Ты делаешь это внутри себя. Вот узнал ты, что о вас знают – и что? Принесло тебе это счастье или облегчение? По-моему, только новые тревоги и волнения. – тот молчал, признавая его правоту, но не желая соглашаться. – В том числе и поэтому я ничего никому не говорю. Самому мне… проще. Себя я знаю и своё отношение к тайнам тоже. – невольно усмехнулся, вспомнив расследования в родном мире. Там отношения с тайнами у него были короткими – разобраться, узнать, раскрыть. А здесь приходится осторожничать. Слишком большие силы, важные игры и опасные ставки, слишком многие могут пострадать от неосторожно брошенного слова или раскрытого факта. – Да и за себя не боюсь. А за тебя – да. – Это… – не стал переспрашивать друг, просто удивлялся. – Всё верно. Боюсь. За тебя, Пьера и Рейку. В меньшей степени за остальных знакомых. – улыбнулся просто и открыто. Здесь можно ничего не скрывать, хоть какое-то облегчение от возможности сказать всю правду. – Вы – всё, что у меня есть. Мои друзья. Так что, если кто и понесёт наказание за своё неуёмное любопытство и чрезмерное желание помочь всем и каждому – то это буду я. Я один. Никто больше не пострадает. – Защита неведением? – как и думал Шиничи, эта концепция была Сириусу знакома. Кивок. Тот вздохнул и взглянул уже на порядок твёрже. – Обещай, что, если тебе будет грозить опасность!.. – Конечно, Сириус, спасибо. – не стал говорить, что подобный разговор между ними уже происходил не так давно. Пусть будет ещё одно обещание. Под настойчивым взглядом друга озвучил: – Обещаю. Только после этого аристократ успокоился. И, нацепив привычную маску ледяного безразличия с нотками превосходства, покинул его. Главное, чтобы у их разговора не было свидетелей. Сириус, конечно, говорил, что никто не слушает, но с середины вряд ли прислушивался так уж тщательно. Значит, имелась возможность… Обратившись к интуиции, свернул за один поворот, второй – и ожидаемо обнаружил вжавшуюся в углубление пещер подругу. Сначала даже вроде как прошёл мимо, но остановился у поворота и негромко произнёс: – Не простудись, так старательно прижимаясь к камню, Рейка. – она медлила, не желая признавать своё здесь наличие и, соответственно, факт подслушивания. – выходи, я знаю, что ты там. И ты действительно можешь простудиться. – Шиничи, я… – пыталась начать оправдываться она. – Не хочу знать сколько ты слышала и зачем вообще подслушивала нас. – отмёл все её возражения и оправдания ещё до их озвучивания. – Но, думаю, главное ты услышала. Я пытаюсь вас защитить. Неведением. Сириус это понимает. Надеюсь, и ты поймёшь. – на этом ушёл, оставив девушку в растерянности посреди коридора. Рейка умна, сама сделает все нужные выводы. Ничего опасного не прозвучало, по крайней мере в конце, которому она стала свидетелем – начала слушать примерно на последней трети, если верить интуиции. Да и то, слышала лишь обрывки. Но и этого достаточно. Услышанное ею должно снять часть напряжения и недоверия, но только часть. С остатком придётся разбираться самому, в дальнейшем. Но таков уж удел имеющих тайны, вернее тех, о ком знают, что у них есть тайны. Как хорошо было Кайто, которого поначалу ни в чём не подозревали… Сосед по голове тут же отозвался, заметив, что всё равно было довольно сложно. С этим-то как раз никто не спорит, Шиничи буквально в его шкуре побывал и отлично помнил, что тому приходилось несладко. Но в отдельно взятых местах и правда было проще. Мысли о сокрытии возвращали к Сириусу. Понятное дело, что удивился. Возвращается юноша такой после сражения, хочет обсудить пережитое в бою и в новом соединении – а тут такие новости! «Отправлен на задание командующим прямо посреди боя»! Есть от чего возмутиться. Мало того что парень, называющий себя твоим другом, испарился куда-то, когда должен был помогать в битве, так ещё и, оказывается, имеет какие-то дела с тем, кто… Неудивительно, что его отклик был таким. И с этого мига Сириус искал его уже чтобы потребовать объяснений. Можно понять человека… Впрочем, хорошо всё, что хорошо кончается. Здесь разобрались. Однако, ещё один вопрос остался без ответа: зачем командующий сделал то, что сделал? И получить ответ на него хотелось бы прямо сейчас! Если этот много… многоуважаемый, товарищ на месте, конечно. Вряд ли станет тратить время на прятки от одного совершенно неопасного для него иномирца, значит, если отсутствует, то по делу. Но проверить определённо стоит! Что это было вообще? Внезапная милость, порыв или очередной сложный расчёт? Разрешение, поощрение? Если прикрыл, значит не против? Значит, за?..