Глава 12. Project 1. Сложности.

Инна медленно, на цыпочках, и держа в руках поднос с тарелкой овсяного печенья и графином молока, пыталась пробраться в их с Аней комнату. Сынову после сегодняшней нагрузки моментально отрубило. Она спала уже часа два, как убитая, хотя всё начиналось с всем известного: «Да я просто прилягу!»       «А мы хотели сегодня досконально продумать проект…» — вздыхала Янчук про себя, когда готовила себе поесть. Все остальные ребята разбрелись кто-куда: Лида и Андрей несколько минут назад свинтили, как они сказали, каждый к себе домой, но почему-то верилось в это слабо. Макс торчал в тренажёрке. Мирослава и Джисон делали домашку по ИЗО. Конечно, предварительно они застелили столик перед телевизором газеткой, но… это не мешало гуаши плескаться во все стороны и оставаться на их счастливых лицах.       «Ну наконец-то», — с облегчением думала Инна, смотря на этот дуэт. Катерина недавно сделала себе огромный термос кофе. Это значило, что ночь явно пройдёт не зря. Совиное творческое общество явно переманило её на тёмную сторону.       «Только бы она легла вовремя… — никогда не знаешь чего ожидать от жаворонка с приступами ночных переработок. — хотя думаю, Мира об этом позаботится…» Наконец, Инна зашла в комнату. Поставила еду на мини-столик и расположилась на мягком ковре посередине комнаты. Мягком таком, персикового цвета. Она всё ещё помнила тот момент, когда они с Аней его выбрали. Это произошло ещё до заселения в общежитие. Та самая мечта лучших подруг. «Когда мы будем жить вместе…», — именно с этих слов начиналось каждое такое цель-высказывание между девочками, которые изначально просто сидели за одной партой. И вот тогда Аня выбирала новую мебель в свою комнату, в новую квартиру их семьи. Одной, конечно же, было скучно, поэтому простое сообщение, пара тапов по экрану — и вот уже Инна с подругой направлялись в Икею. Янчук ярко помнила момент, когда Аня ушла вперёд, а она задержалась рядом со стеллажом ковров. В следующий момент её цепкий взгляд впился в него. Плотный, мягкий, самое то, чтобы сидеть ночами на полу. Подруга еле отодрала её от этого несчастного ковра. А Инна, как маленький ребёнок, смотрела щенячьими глазками, хоть и понимала — единственное, на что сейчас сгодится этот коврик — пыль собирать в шкафу. Сынова, вздохнув, сказала:       — Когда вместе жить будем, обязательно купим.       — Правда-правда?       — Правда, — кивнула Аня. Инна лишь усмехнулась этим воспоминаниям. Подруга сдержала слово, ну или молчаливо и покорно поехала с Янчук за этим самым ковром. Ведь глаза девушки вспыхнули огнём в цвет волос, стоило Маргарите Максимовне объявить о том, что у 10 «Т» — отдельное общежитие. Поначалу оно было совершенно пустым. Современным — минималистичным. От этого казалось каким-то неживым, неуютным. Но с течением времени каждая комната, помещение, каждый сантиметр интерьера собрал в себе кусочки каждого из ребят. Во-первых, над всеми тремя комнатами трудились их хозяева. Во-вторых, их «семейный» чат нередко наполнялся различными фотографиями элементов декора или другой чуши «для дома». А в третьих… Вся любовь этой команды к тому, что они делают была видна даже в такой мелочи, как интерьер. А их с Аней комната… Инна вновь каждой клеткой своего тела ощутила силы, вложенные ими. Она ощущала их практически каждый раз, когда ступала на ковёр, каждый раз, когда ощущала его мягкость под своими ногами.       — Вот он! Вот этот! — свои собственные, практически детские, крики радости, Янчук запомнила, наверное, на всю оставшуюся жизнь. Как и тот самый запах, и скрип упаковки.       — Нож детям не игрушка, — поддразнивала Инну Аня, и в то же время аккуратно, стараясь не задеть ковёр, девушка разрезала упаковку.       — Сама ребёнок, — только с Сыновой Инна могла вести себя так… по-детски. Не думая о последствиях, как делала бы «взрослая» Янчук. Могла хоть перекатываться по ковру, кидаясь подушками, хоть сидеть и несколько часов кряду вести беседу о творчестве писателей Серебряного века. И сейчас, сев в позу лотоса, касаясь ковра почти всей площадью ног, Инна вновь рассматривала убранство их небольшой, но до жути уютной комнаты. Полупрозрачные занавески в пол, прикрывающие от посторонних глаз подоконник, с одной стороны заваленный Аниными коробками с книгами, а с другой покосившейся стопкой исписанных блокнотов Инны. Перед занавесками, на всякий случай, шторы, которые никогда не выполняли свою прямую задачу, а лишь болтались по бокам, служа отличным креплением для гирлянды, состоящей из небольших звёздочек, которые каждую ночь отдавали комнате свой тёплый свет. К одной стене была приставлена двухярусная кровать, а возле другой стояли письменные столы и возвышался шкаф-купе с зеркалом в пол, которое за эти полгода было обклеено бесчисленным количеством котиков из мемов. Письменный стол Ани если чем и был заполнен — слово «завален» в данном случае ужасно некорректно, так как предметов было много, но находились они в крайнем порядке — то это буквально парой тетрадок и книг и просто невероятным количеством косметики. Каждая баночка стояла со своей баночкой, в своём установленной месте. Стол Инны же был именно завален. Чем? Всякой всячиной, канцелярией, учебниками и… Бумагой.       — Бумага менее функциональна, нежели ноут, милая, — говорила Аня во время их дискуссии во время уборки, — К тому же это ужасный пылесборник! — для убедительности Сынова даже чихнула.       — Будь здорова! — тут же отозвалась Янчук. — Понимаешь, бумага ведь… более живая…       — И именно поэтому эту живость можно легко, — Аня начала загибать пальцы, — порвать, сжечь, залить, испортить, всё что угодно с ней можно сделать. И не восстановить потом…       — Но ты же читаешь бумажные книги! И любишь их больше электронных! — приводила свои доводы Инна.       — Это — другое! — гнула своё Сынова. — Эти истории уже написаны, отредактированы и напечатаны хотя бы тысячным тиражом. Хотя безусловно так же непрактичны, просто в них есть…       — Душа, — перебила Янчук подругу. Девушки мгновенно замолчали, а тишина оглушающе расползлась по помещению. Такие споры возникали у них крайне редко. Придираться к ценностям друг друга — не про них. Только если этот бессмысленный спор не крик о помощи со стороны инициатора. Людям просто сложно выражать свои эмоции. Сложно говорить о собственных слабостях. Ведь легче заменить, чем сказать прямо. Легче просто подать сигнал, а остальные пусть думают что угодно. Нам легче думать, что другие просто услышат наши мысли. Поэтому, в случае Ани, такие нелепые споры были лишь способом сказать, нет, прокричать: «Я не выдерживаю!» И после этого обессиленно сползти на ковер.       — Бумаге можно верить, — присела Инна рядом с подругой. — попробуй, она тебя не осудит и не съест.       «Не осудит и не съест», — вновь раздались собственные слова в голове Инны. — «Но если сам автор захочет — расскажет и покажет всё.» Девушка оглянулась на мирно дремавшую в полумраке подругу. Её короткие чёрные волосы взъерошились больше обычного. И от того казалось, что они зачёсаны наверх, так как лицо Ани было открыто и только пара шаловливых прядей свисали на красивое лицо.       «Устала… Бедненькая», — со вздохом подумала Янчук, запивая очередную печеньку молоком. Ночью, даже скорее вечером, в полумраке всё казалось другим. Люди красивее, чувства глубже, а воздух, пробирающийся сквозь форточку, более чарующим и исцеляющим. Стоило вдохнуть и головная боль пропадала без следа, будто её и не было, а мысли становились чище. Даже к кровоточащим ранам на душе будто приклеивали пластырь, временно сдерживающий эту боль. От этой темноты, укрывающей мир постепенно, как мягкий плед, на время становилось легче жить. А днём людям сложно, так как светло. Слишком легко подсветить собственные слабости. Потому и носят чёрную одежду, чтобы можно было укрыться, как ночью. Скрыть то, что открывается только в полной темноте. Прошло всего полчаса, а вокруг Инны уже лежало несколько, как казалось со стороны, неряшливо разбросанных блокнотов и листов А4. А в руках только ручка. Чёрная. Все записи, без исключения, сделаны ею. Аккуратным, даже в спешке, разборчивым почерком. Со стороны данная картина больше походила на хаос, но для Янчук существовал свой, особый порядок. Кто бы ни говорил, что это непрактично, но именно эта возня с бумажками приносила Инне неподдельное удовольствие. Конечно, строчить очередную заметку для паблика на ноутбуке тоже было приятно, но… Ничего не заменит шелест бумаги, её запах, который впитала от крема или духов. Ничего не заменит живое эмоциональное исправление, придающее записям свой особый шарм. Можно просто перечеркнуть написанное одной линией, и её прямота или наоборот кривота, смогут рассказать о настроении писавшего. Ничего не заменит переходы почерка, где в каждую букву были внесены чувства: радость то или печаль, разочарование или восхищение, злость, волнение или даже любовь… Всё это можно прочитать в рукописи таких «бумажных» людей, как Инка, стоит лишь обратить своё внимание на детали. Янчук вновь сделала глоток, думая уже не о своём мире, созданном внутри страниц, а о том, что им с Аней предстоит сделать.       «Вот именно, — что?» — раздался первый вопрос в голове девушки. Изначально они с Аней планировали написать что-то, а потом проиллюстрировать это.       — Наша сильная сторона у обоих — Литература, — начала рассуждать вслух Сынова, как только им сообщили о выборе проектов.       — Это факт, — подтвердила Инна, — но есть другая проблема. Что выбрать вторым? Дополнительным.       — Думаю, вокал и танцы мы сразу отметаем по понятным причинам…       — Основы сольфеджио брать не стоит, я недавно говорила с Лидой… Они с Катериной возьмут его, — пробормотала Инна, судорожно соображая. Из подходящего в итоге остались только два предмета: ИЗО и съемка.       — Что возьмём? — спросила Аня у неё. В итоге всё решилось путём жребия. Анна разорвала один из стикеров пополам и на каждой части написала название предметов, а потом спрятала в каждую руку, сжав кулаки.       — Выбирай! — протянула кулаки подруге Сынова. Инна совершенно не помнила, как она выбрала. Просто выбрала и всё.       — Основы ИЗО, — показала бумажку Анна. — Будем вкладывать душу не только в текст, но и в образы? — попыталась сострить она.       — Да, именно так! — Янчук страшно этому обрадовалась. Но это было тогда. А сейчас…       «Сейчас нужно понять, каков будет результат…» — внезапно на её глаза опустились чьи-то руки.       — Угадай кто! — разнеслось из-за спины.

***

      — Аня! Боже мой! У меня сердце в пятки ушло! — от неожиданности Инна даже подскочила на месте.       — Ушло и оставило дверь открытой? — усмехнулась удавшейся шутке Сынова. — Ты так томно сидела, что я просто не удержалась от того, чтобы…       — В очередной раз потроллить меня?! — равнодушнее и с некоторым превосходством отвечала Инна.       — Не-а, чтобы насладиться красотой твоего испуга, девочка моя, — и, чуть коснувшись носа подруги, Аня, чуть ли не кубарем, скатилась на ковёр. Ей безусловно нравилось, как её действия смущали Инну и ради этого румянца на щеках… чего только не сделаешь.       — Ты как обычно! — смущаясь, шикнула Инна. — И сколько раз говорить, что…       — Никаких «детка», «девочка» и других обращений уменьшающих твой биологический возраст. Я помню, булочка! — Сынова выразительно подняла брови и посмотрела на подругу, отчего та, смутившись ещё больше, уткнулась в свои записи. Анна лишь рассмеялась.       «Инна, маленькая Инна, как ты меня всё ещё терпишь, такую…»       «Потому что ты мне нужна… Как и я тебе. Такова видимо наша судьба», — моментально вспомнилась греющая душу и сердце фраза, сказанная Инной вскоре после её переезда. Переезда, на который она с трудом уговорила своих, обычно удивительно лёгких на подъём, родителей. Пара минут молчания. Пара минут наблюдения за тем, как Янчук пытается сосредоточиться под её пристальным взглядом.       — Что делаешь? — спросила заискивающим шёпотом Аня.       — Пытаюсь сосредоточиться, — процедила Инна сквозь зубы, неосознанно закусывая нижнюю губу.       — На чём конкретно? — продолжила допытываться Сынова.       — На том, что из себя будет представлять наш проект, чёрт возьми. — взгляд Янчук наполнился огненными искрами.       — Хлебобулочная, у тебя сейчас подгорит…       — Знаю, Аня! — с этими словами Инна бросалась к ней на шею.       «И кроме этого знает, что такие объятия просто ставят меня в тупик», — пробурчала про себя Анна, поглаживая Янчук по спине, и той удалось удачно перевести тему:       — Как ты?       — Всё в порядке, Инн… — такие вопросы всегда ставили будущую актрису в тупик.       — Ты хоть выспалась? — ещё один тупиковый вопрос.       — Да-да… Не переживай. Беспокойство Инны — как дождь в середине жаркого июльского дня: вроде бы сначала чувствуешь себя хорошо, даже освежающе-приятно, а уже потом становилось как-то слишком мокро, а вместе с тем противно и тоскливо на душе. Казалось, что Инна хочет задать ещё пару вопросов, но Аня не дала, она опередила:       — Ты что-нибудь придумала по проекту? — но в ответ девушка увидела лишь отрицательные покачивания головой.       — М-да… Я возьму? — теперь вопрос скорее риторический, ведь Аня сразу же взяла с тарелки печенье и вновь выжидающе окинула Инну взглядом.       — Точнее, — неуверенно начала Янчук, смутившись, — идея есть, но я не уверена, что она достаточно воплотима…       — Я тебя внимательно слушаю, — Аня вновь взяла с тарелки печенье и поймала себя на мысли, что проголодалась.       — Хоть я понятия не имею, как мы защитим этот проект… но что, если нам написать и проиллюстрировать небольшую поучительную сказку, оформив в виде книги… Моментально в голове Ани возникла достаточно красочная картина. Она, сцена, иллюстрации и книга. Их книга. Казалось, эти образы ещё до этого таились у неё в голове.              — Позволь спросить, что из этого невоплотимо? Идея очень даже реальная, я что-то такое и представляла в голове, — задумчиво ответив, девушка поменяла позу.              — Мы ведь не верстальщики, и не художники, и хоть мы вложим в это душу, но её к сожалению, будут оценивать… Эти слова ярким воспоминанием отдались в голове Анны. Маргарита Марксимовна не раз говорила им об этом.              — Такова участь творческих людей, вы продаёте свою душу, только не дьяволу, а людям. А человек, знаете, такая сволочь, оценивает всё, что собирается купить.              — Но ведь это проект, а следовательно вызов! — отозвалась Аня.              — Мы ведь не умеем… точнее, умеем, но не всё…              — Придётся научиться, милая.              «И ещё придётся говорить. А может даже кричать, чтобы нас услышали.»

***

      — Хей, как ты? — Аня встрепенулась, внезапно увидев напротив себя за кухонным столом Мирославу со стаканом воды.       — Ох, это ты… Всё хорошо. Я просто немного заснула, — услышав такой ответ, на лице Миры расплылась ухмылка.       — Немного зарисовалась и немного заснула, так? — Теперь улыбалась уже Аня.       — Можно и так сказать, — Сынова убрала руки со стола и потянулась, растягивая позвочник.       — О, это зарисовки к проекту? Можно взглянуть? — такого вопроса от Линовы девушка явно не ожидала.       — Д-да, конечно, — с этими словами Аня развернула эскизы к Мире. Та, внимательно рассматривая, то брала рисунки в руки, то клала их обратно на гладкую поверхность стола. При этом её лицо совершенно не менялось. На нём было написано лишь дружелюбие и только. Никаких других посторонних выражений.       — Это же иллюстрации к рассказу? — Аня подняла бровь: откуда Мира знала об их задумке? — Мне Инна рассказала, пока ты спала, — будто прокомментировала мысли Ани Мирослава, — представляешь, мы одновременно идём на кухню, болтаем, а тут… ты дремаешь. — девушка говорила чуть посмеиваясь. Аня пребывала в ступоре. Может всё ещё окончательно не проснулась, а может… просто не могла понять.       — Почему тогда меня разбудила ты? — из уст Анны это прозвучало чуть сердито, но Мира будто не обратила на это ни малейшего внимания. — Где Инна?       — Инна… — начала Мирослава, — она пошла к Кате посоветоваться на счёт полей в вашей книги и прихватила пару твоих эскизов… Но думаю, что Катерина останется в восторге. Это очень красиво, даже на этапе эскиза, а что будет в цвете… От такой внезапной похвалы, у Ани покраснели уши.       — Мира, знаешь, я хотела сказать, что ты потрясающе танцуешь, ну просто глаз не оторвать, а с Джисоном… Я даже не представляю, что вы для нас приготовите! — буквально комплиментом на комплимент ответила она.       — Спасибо, Ань, но не стоит чего-то загадывать раньше времени, — на пару секунд взгляд Линовы забегал по всем углам, но вскоре снова стал спокойным и уравновешенным. — Это же лис и кролик?       «Переводит тему», — пронеслось в голове Ани.       — Да, именно, — теперь Сынова сама взяла свой эскиз в руки.       — Знаешь… Чем-то напоминает «Зверополис».       — Точно, у меня тоже прошла такая ассоциация, когда Инна предложила эти образы, — Аня постепенно втягивалась в диалог, уже не чувствуя сонливости.       — Значит и творение будет вызывать такую ассоцацию? — Мира задавала всё больше вопросов.       — Может быть, — ухмыльнулась Аня. — Без спойлеров сегодня, Мира. В ответ танцор лишь рассмеялась.       — Ну ладно, жди Инну, думаю она скоро придёт, — с этими словами Мира налила себе ещё один стакан воды и успешно ретировалась.       «Ну и ну», — пронеслось в голове Ани. Их проект — единственное, о чём она могла думать в последнее время. Текстом полностью занималась Инна, а вот оформление лежало на ней. Рисунки планировалось сделать акварельными, а версий книги — две. Одна должна было полностью представлять из себя ручной труд. Все графические элементы — дело кисти в цепких пальцах Ани, а текст — след чёрной ручки Инны. А переплёт… всего лишь шнурок, скрепляющий страницы воедино. Но… Бумага могла не выдержать терзаний одновременно акварелью и кофейным раствором, для придания страницам эффекта старины. Она могла сморщится, погнуться или ещё что хуже, поэтому после полного высыхания все, сделанные вручную, страницы они отправят под скан принтера. В первую очередь это поможет сделать вторую аккуратную версию книги, а потом сделать фон для выступления.       — Столько всего, — ужаснулась Инна, когда они собрали все шаги в один список.       — Ну варианта два: либо мы чокнемся и всё проебём, либо…       — Чокнемся и вывезем, — продолжила Инна.       — Именно, булочка, — щёлкнув пальцами Аня указала на подругу, отчего та засмеялась. А образы… Лис и Кролик достаточно клишированны, но многогранны. Всё зависит от того, как их раскрыть.       «Инна сделает всё как надо, я просто доверюсь», — Аня вновь легла на стол. Тут на её плечи легли чьи-то руки, а за спиной раздался мелодичный голос:       — Угадай кто?!

***

Понедельник. Актовый зал. Джисон уже устроился на мягком синем кресле. Сейчас он старался очистить голову от ненужных мыслей, ведь уже через несколько минут они всеё группой должны увидеть защиту первого проекта, и Хан просто не мог позволить себе проморгать это зрелище.       «Почему она отказалась от тетради?» Но нет. Мысли ни в какую не уходили от привычного ключа. Мирослава также на этот вопрос не хотела отвечать или ограничивалась общим:       — Это противоречит условиям договора. Вот и всё. Лучше… А после этих слов следовала шутливая, или временами не очень, просьба. Одним словом — недосказанность. Снова, блять. Но вот на сцену вышли Маргарита Максимовна и Анна с Инной. Джисон постарался сосредоточится на том, как они выглядели. Инна была в достаточно будничном образе: Светлые брюки класического кроя, белый топ и накинутый на плечи шоколадного оттенка пиджак. Янчук всегда выглядела такой… тёплой, в отличии от лучшей подруги. Аня же сегодня предпочла изумрудную водолазку в цвет глаз в сочетании с юбкой-карандашом. Всё это дополнял длинный официальный оверсайз жилет.       — Мои дорогие, вот мы и дожили до первой защиты ваших проектов, — в микрофон произнесла Маргарита. — Вы специально сидите через одно кресло, чтобы во время защиты обдумывать всё самостоятельно и не отвлекаться на разговоры. Не будем затягивать и предоставим слово нашим девочкам. С этими словами педагог передала микрофон Анне и спустилась со сцены. Лицо девушки было напряжено, а рука сжимала микрофон до побелевших костяшек.       «Прямо как я, когда выступал…», — отметил про себя Джисон. Инна последовала за Маргаритой, а Аня, взяв у неё небольшую книжку, удобнее взялась за микрофон и зал наполнился её звонким голосом.       — Мои дорогие одноклассники, хотя… вас нужно уже называть семьёй, учитывая то, сколько мы пережили за этот учебный год. По залу прошлись смешки, а ребята начали вертеться, переглядываясь. Джисон встретился взглядом с Андреем, сидевшем справа, и улыбнулся, а Аня тем временем откашлялась и продолжила свою речь.       — Мы с Инной подготовили для вас нечто, что в стенах этого зала зовётся проектом, — с каждым словом речь Сыновой становилась всё увереннее. — Это книга. «Сказание о Кролике и Лисе». Звучит многообещающе, не так ли? Мы вложили в каждый разворот, который вы можете увидеть на экране, частичку себя. Надеюсь, вам понравится. Свет в зале потушили. Было видно лишь Аню, на которую сидевший на звуке Юрий Николаевич направил софиты, и экран позади неё. Преобладавшими цветами стали красный, оранжевый, зелёный и чёрный. Джисон сжал руками подлокотники, и в следующий момент Аня начала читать:       — Судьба играет в жестокую игру. Надо либо играть по ее правилам, либо заставить ее играть по своим. Антуан де Сент Экзюпери. У парня по спине пробежались мурашки. Не только от потрясающего голоса Сыновой, но и от знакомого имени.       «Маленький принц…» — первая ассоциация в его голове. Погоня. Что каждый из нас чувствует, слыша это слово? Страх или азарт? Желание догнать и завладеть или убежать и спрятаться в самую глубокую норку? Всё зависит от того, кто есть вы: Действующий или смотрящий. Бегущий или убегающий. Хищник или травоядный. Лис вы или всё же Кролик. Казалось бы, в очередной раз всё сводится к естественному отбору. Но есть то, что ему неподвластно. Эмоции, чувства и желания. Когда ты ими поглощён, то совсем уже неважно — лис ты или кролик. Каждое слово отдавалось ударом сердца каждого, кто находился в зале. Будто никто даже не смел дышать. Прекрасное начало. Теперь оставалось лишь полностью раствориться в этой истории. Погоня. Лис гонится за кроликом, норовя догнать. Естественный процесс, не правда ли? «Он ведь гонится для того, чтобы съесть» — скажете вы. А если я скажу, что это не так? Что ваше суждение в корне неверно? Сначала вас накроет растерянность, а потом ответ вероятнее всего станет чем-то в духе: — Это логично и естественно, что не так? — Стереотипно, — таким коротким будет мой ответ.        «Ломаем устои, так?» — по лицу Джисона расползлась ухмылка. В нашем случае Лис желает завладеть не телом Кролика в целях пропитания, а его… вниманием. Зверёк хочет показать, что он другой и заслуживает внимания других. Не таких как он и его сородичи. Но всё же как самый обычный лис бежит, пытаясь догнать нашего кролика. Мысли рыжехвостого в этот момент были самыми разными: «Ну я же не собираюсь тебя есть!» «Остановись! Прошу!» «Я не буду для тебя тем, кого ты видишь во мне…» Неизвестно, какой магией обладали эти мысли, но кролик действительно остановился, дергая своим розовым носом и прижимая уши к голове. «Боится», — думает Лис, переводя дыхание и медленно подступая к Кролику. — Чего ты хочешь? — кролик делает шаг назад. Инстинктивно. Рефлекторно. — Я хочу показать тебе, что я не такой лис, как остальные! Что я воспринимаю кроликов, как живых существ, а не еду… — Голова лиса была опущена, пока он это говорил. Он давно потерял надежду на хороший исход. Все звери в их лесу, кроме кроликов, принимали его. И не было никакой гарантии, что кролик не даст дёру, стоит ему только произнести данные слова. Но Кролик лишь делает шаг вперёд и кладёт лапу на лапу Лиса. Тот от неожиданности приподнимает голову. — Всё будет хорошо! — Кролик произносит эту фразу чётко и уверенно — Я выслушаю тебя, ведь… Но стоит Лису открыть рот, для того чтобы выразить свою благодарность, как он просыпается в горячем поту в своей собственной норе, свернувшись совсем не удобным калачиком. «Это лишь видение», — уныло, думая о сне, Лис выходит на воздух, и тут… Видит кролика. Того самого. И не успевая хоть чуточку подумать, срывается с места. У кролика же мгновенно срабатывает реакция, и он тоже бежит так, что только пятки сверкают. Они бегут долго. Настолько, что и без того грубые подушечки лап лиса начинают покалывать от соприкосновения с землёй. Бежит он явно на последнем дыхании, но о том, чтобы хоть что-то сказать…. Даже не думает. «Вещий сон. Он услышит мои мысли». Но чуда не происходило, сколько бы они не преодолели пути, а сил становилось всё меньше. У обоих. Тогда лис остановился и крикнул, что есть мочи. — Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ СЪЕСТЬ! Просто послушай… Кролик от шока замер на месте. А Лис, вложив последние силы в прыжок, прижал ушастого к земле. Как и обычно делают Лисы. Тут Джисона пробрал пот от некоторых воспоминаний. Тот, пищал, ругался, стараясь выкарабкаться из цепких лап, которые после погони ныли сильнее, чем раны на душе, но Лис держал его крепко, будто от этого зависела его собственная жизнь. Кролик рыпался и пытался сбежать, пока в один момент не заметил на закрытых глазах Лиса слёзы. — Ты что, плачешь? — на минуту остановившись, спрашивает кролик. Лис лишь кивает, прижимая уши. — Но… Почему? — кролик всё ещё пребывает в шоке. — Я хотел показать, что я другой, но делал как все и поэтому напугал тебя. А ещё я поверил в сон… — истерические высказывания кололи рыжего изнутри. Лис, по мнению Кролика, нёс несусветный бред. — А теперь успокойся и скажи. Нормально, — твердо, сложив лапы на груди, всё ещё находясь в «объятиях» Лиса, попросил кролик. И лис рассказал обо всём. И о сне, и о своих мыслях. — Но если бы ты в итоге не крикнул... Я бы даже не остановился… — Несколько потерянно отозвался кролик. Проходили дни, хоть кролик всё ещё относился к лису с недоверием, но в конце каждой встречи повторял: — А расскажи ещё что-нибудь… тебя интересно слушать. Так, крикнув всего одну фразу, выйдя за привычные рамки, Лис стал чуточку счастливее. По двум причинам: Он сказал правду, не нарушив в последствии своих слов.        В свою очередь, Кролик выбрал поверить, даже если по порядку, установленному природой, должен был сбежать. Каждый из нас выбирает кому верить на слово, а кому доверять необузданное. И со временем даже Кролик сможет довериться Лису. Мы творцы своей судьбы. Своих чувств и эмоций. И неважно кто мы. Лисы или Кролики. Результат зависит от обоих. В зале повисла гробовая тишина. Казалось, что даже аппаратура замолчала, хотя из-за своего возраста изрядно шумела. В ушах раздавался противный звон. А после послышались хлопки Инны. Аня, сама очнувшись от прочитанного, быстро поклонилась и тогда все остальные, — команда, профильные педагоги, — зааплодировали. На сцену поднялась Маргарита Максимовна.       — Вы огромные молодцы! Аня, ты буквально прожила эту недолгую жизнь и Кролика, и Лиса, пока делилась этой историей с нами. Думаю, девочки заслуживают ещё одной волны аплодисментов. И все вновь зааплодировали, а Анна вновь поклонилась, не в силах сказать ни слова.       — Рисунки просто чудо, — продолжила свой комментарий педагог, — Инночка, поднимайся на сцену. И тут же Янчук огненным вихрем взметнулась на сцену, также поклонившись. И если на лице Ани была полная отрешённость, то Инны сияло чистой радостью.       — Теперь перейдём к самому интересному: вопросы и комментарии. Пожалуй начнём с вопросов от зрительного зала… Рука Джисона взметнулась вверх.       — Джисон, прошу.       — Работа, как я вижу, была проделана невероятная, девочки огромные молодцы, но… Почему именно Лис и Кролик?       «Неужели вдохновлялись…» — со смущением подумал Джи, мельком посмотрев в сторону Миры. Она смотрела на него. По телу прошёл разряд. — «Если она ещё мысли читает… крольчонок»       — При написании мы долго думали кого взять, — начала ответ Инна. — В итоге остановились на том, что неоднозначно, многогранно и чьё общение наиболее диссонансно.       — Предупреждая вопрос, «Зверополис» сюда подходит, но вдохновлялись мы не им. — Добавила в микрофон Аня.       — А кем? — задал из зала вопрос Андрей, чуть задев рукой Джисона. Тот аж вздрогнул, посмотрев на друга, который был полон энтузиазма его подловить.       «Тогда надо было, чтобы персонажами стали белка и кролик, если уж на то пошло…» — пролетела, словно пуля, шальная мысль в голове.       — Собирательными образами, — одновременно ответили девочки.       — Если бы вас попросили назвать эту работу, одним словом, то какое вы выберете? — раздался громокласный голос Юры из-за пульта.       — Так как эта работа о сложности понимания друг друга и о том, как сложно сказать об этом… — Инна казалось впала в ступор.       — Сложности, — произнесла Аня.       — Да, пожалуй сложности…