Глава 15. Project 4. Принятие

Макс летел в общежитии буквально на крыльях. От безмерной радости или чего-то большего… Было всё равно. главное, что всё прекрасно. В жизни, в дружбе, в учёбе, а может… и на личном фронте вскоре наконец назреют перемены. Приятные перемены. Почему-то он был уверен, что не для него одного. Взгляд Катерины всегда пробирал его до самых костей. Она сама была такой... необычной. Доброта, смешанная с силой духа, упорство и непоколебимое упрямство с природной скромностью. Хотя нет. Для этого можно подобрать всего одно обобщающее слово: лидер. Хотелось безвозвратно отдать этой девушке всё, включая собственную душу. Собой, своим примером, Крылова вдохновляла. Особенно с вокалом. Было понятно, что все зажимы в горле — следствие зажимов в жизни, причём хронических. Тело всегда всё чувствует. До мельчайших деталей. И это сжимало голос Катерины хуже всяких цепей. Вначале года на занятиях она не могла даже после распевки подобраться к до второй октавы, хотя тембр позволял. Просто не давала звуку вырваться наружу. Причина одна — страх. Крылова, конечно, никогда об этом не скажет, не признает. Катерина прекрасно понимала, что, если уж взялась, нужно стать лучше, а ещё предпочтительнее — лучшей. Макс знал, что она может лучше. Более того, Солев сам слышал. Как-то, когда они шли вместе по скверу парень начал напевать песню группы СЛОТ — Круги на воде, и Катя поддержала и начала подпевать тоже. И когда солистка в оригинальной версии переходила на расщепление, то Катерина просто брала более высокие ноты. Возможно, не совсем попадала в оригинальные, но для неё это было достаточно высоко. И она смогла сделать это при нём. Ведь не боялась в какой-то мере выглядеть неподобающе. На вокале девушка не могла пока что повторить этот трюк. Но движения в сторону результата были, причём немаленькие. Макс гордился ею так, будто сам добивался каких-то высот.       «Она счастлива, когда что-то выходит, как надо, а это моя высота», — думал он. Макс залетел в комнату, даже не скинув куртку.       — А вот и наш ловелас! — раздался голос Хана сверху.       — Джисон, — прошипел Макс, присаживаясь на свою нижнюю кровать.       — Ну, что новенького? — Андрей даже оторвался от книги.       — Да-да, нам очень интересно как в очередной раз прошло твоё свидание, — ехидно выделяя последнее слово, парень даже свесился с верхней кровати вверх тормашками, смотря на Макса.       — Джи, щас получишь, — пригрозил ему рукой Солев, как бы пытаясь дотянуться до непоседливого соседа.       — Макс, он просто завидует, не видишь разве? Даже перенял наглость от своей Мирочки, — ухмыльнулся Андрей.       — Да, эта наглость и без того присутствовала, а под её влиянием удвоилась, — подыграл другу Макс, внимательно смотря на реакцию Хана. — Просто кого-то опять морозят… — Солев был рад переключиться с обсуждения своей персоны на другую. Сначала на лице Хана проявился шок, следом растерянность, и он быстро залез обратно наверх, то и дело вздыхая. Было видно, что эти слова, произнесённые соседями, подействовали на него очень сильно, заставляя напрячься.       — Да ну вас, — Джисон с грохотом спрыгнул с кровати. — Я одолжу, спасибо, — после этих слов парень забрал у зазевавшегося Макса пуховик. Тот лишь пожал плечами.       — Я пойду подышу воздухом, — сказал Хан и удалился.       — Мне кажется, или мы его задели? — вдруг спохватился Солев.       — Задели, конечно. Он мне до твоего прихода полчаса доказывал, что Мирослава «не его», хотя я просто спросил, чего это твоя «обожаемая», — это слово Юни выделил акцентным сарказмом, — соседка в очередной раз дала стопкой тетрадей по кудрявой голове. В итоге закончилось тем, что он напялил наушники и «спрятался» от моих расспросов.       — Ты хочешь сказать… — начал Макс.       — Что чувства есть, принятия — нет. Не знаю как все остальные, но я не слепой и вижу, как они искрятся. Даже когда отрицают всё. Глаза выдают несчастных. — Юни как будто горько усмехнулся. Макс задумался. А ведь действительно. В себе он не отрицает того, что чувствует. Для него это совершенно естественно. Нравится человек — он проявляется, нейтрален — ведёт себя соответствующе. Но у этих двоих явно всё сложнее. Намного сложнее, потому что они такие... до безумия похожие, но такие разные.       «Думаю, что тут только время покажет. И они нам тоже покажут», — усмехнулся про себя Макс.       — Ты думал о проекте? — решил перевести тему Солев.       — Да, я знаю, что это будет фильм, но… тема. Голова пуста.       — Даже идеи нет?.. — безнадёжно спросил Макс.       — Не-а. Нет ни-че-го. — Андрей перевернул страницу. — Я именно поэтому и читаю: пытаюсь за что-то зацепиться…       — А в жизни…       — Не цепляется. Не хочет, уже пробовал, — отмахнулся Юни. Он явно был не очень искренен.       «Думал он», — пробурчал внутри Макс. — «Обыкновенная отговорка…»       — Да ну. А чем тебя эта ситуация не устраивает? Наш Джисон-и и принятие… Может быть даже любовь. Не на какие мысли не наводит?       — Любовь — штука заезженная… — начал отнекиваться Юни. — клишированная до жути. Как будто про это уже все и всё сказали.       — Тебе же, конечно, хочется внести своё веское слово этим проектным фильмом, — усмехнулся будущий оператор. — А как там говорила Елена Григорьевна, — голос Макса становился грубее. — Если правильно обыграть клише, оно может выйти лучше оригинальности, мой дорогой любитель триллеров и ужастиков, который внезапно зачитался русской классикой. Андрей в ответ на такое «грозное» заявление лишь фыркнул. Максу, наверное, за всё время захотелось не в шутку, а реально врезать другу.       — То есть ты хочешь снять про любовь, я правильно понял? — Юни, глубоко вздохнув, даже отложил книгу.       — Правильно. — чуть поумерил пыл Солев.       — Для Катерины? — Это был удар ниже пояса. — Или она твоя муза, вдохновитель?       «Вот проницательный, чёрт», — даже от своих мыслей сейчас хотелось убежать и спрятаться. Не то что раствориться в музыке, как сделал Хан после расспросов Юни. — «Белобрысый видит насквозь…» — Однако сейчас одним шутливым прозвищем не отделаешься. Макс почувствовал, что краснеет и просто многозначительно кивнул. Андрей лишь покачал головой.       «Думает, что я влюблённый дуралей», — пронеслось в голове парня, когда друг вдруг взял в руки телефон.       — Слушай, тут Джисон написал, что хочет встретиться с нами у торгового центра, по дороге объяснишь свой замысел, хорошо? Макс снова кивнул.       — Только возьми пуховик этого чувствительного балбеса, а то в куртке простынешь накануне праздника.       — Какой вы заботливый, почитатель классики, — снова начал подкалывать Андрея Солев.       — Какой вы многословный, когда дело не касается вас, мистер качок, — улыбнулся Юни. И его фотография с этой ехидной ухмылкой тут же оказалась в галерее Макса.

***

Андрей шёл по парку неспеша, несмотря на холодный февральский воздух. Они с Максом целый месяц придумывали формат так называемого «фильма про любовь». В итоге сошлись на том, что закадровый голос будет вещать душещипательные слова, а на экране будет красивая сюжетная склейка. Что называется, простенько, но со вкусом. Конечно, Юни какое-то время пытался противиться напористому Солеву, но в итоге лишь убедился, насколько его сосед упрям.       — Слушай, бро, ты же не всегда будешь снимать всё, что действительно хочешь!       — Но пока у меня есть такая возможность, почему не сделать то, что я действительно хочу?! — тон Андрея всё ещё не становился громче, но от этого спокойствия веяло львиной долей агрессии, вложенной в каждое слово.       — Находи прелести в каждом проекте! И учись этому сейчас, а не во взрослом возрасте, легче будет, отвечаю! Конфликт. Рано или поздно кто-то должен был столкнуться лбами. Каждый, конечно же, гнул свою линию. Нередко такое происходит, когда дело заходит на территорию творчества. Казалось бы, на совершенно нейтральную территорию, где в своём субъективном мире творец прав. Тогда каждый придерживается такой позиции: «Строчить стихи на заказ? Увольте. Я поэт, а не портной!». Многие привыкли, что творчество равно свободе, но так ли это? Отнюдь. В нашем мире ты либо делаешь что тебе нравится и остаёшься незамеченным, либо удовлетворяешь публику и становишься знаменитым, богатым или... какие там сейчас синонимы к слову успех? Поэтому умение входить в рамки, сохраняя своё творческое достоинство и нутро, — совсем не простая задача. И каждый делает это по мере своих сил.       — Но, Макс…       — Хорошо, Андрюх, давай по-другому. Чего ты действительно хочешь? Ступор — естественная реакция на этот крайне неожиданный вопрос, вызвавший стресс. Юни будто проглотил язык; просто не знал точного ответа на этот вопрос. Хотя нет, он всё же мельком пронёсся в голове. Где-то глубоко внутри кричало подсознание, пока парень пытался что-то сказать, вечно сглатывая.       «Хочу вызывать эмоции. Хочу доказать, что я создан для того, чтобы их вызывать своими творениями, а не для того, чтобы безэмоционально проводить сложнейшие операции как мой отец. Хочу…» - но этот крик заглушало другое:       «А чего ты стоишь вообще? Только и можешь, что с умным видом раздавать советы? И утыкаться носом в книгу? И это ты — будущий студент ВГИКа? Где твоя энергия? Где то, что ты хочешь ОТДАВАТЬ?!» По черепу будто ударила молния. Внезапно сбилось дыхание. Отдышка, будто пробежал марафон. С левой стороны груди закололо — будто сердце защемило.       — Бро, ты в порядке? — стоило Максу увидеть этот потерянный взгляд, услышать сбивчивое дыхание, он сразу же перестал быть серьёзным.       — Всё отлично, — парень скорчил гримасу, шумно выдохнул. — Не говори никому. На всякий случай. — Юни улыбнулся.       — Хорошо, только не нервничай так… — казалось, Макс чувствовал свою вину за произошедшее. — Я погорячился, извини, друг…       — Не извиняйся, я сам виноват. Дурак без идей, — пока Андрей говорил это, он продолжал улыбаться.       — Но…       — Ненавижу, когда люди извиняются в том, в чём не виноваты. Лиду отучал, начиная со средней школы, тут ещё ты… И твоя ненаглядная Катерина. Вечно, — Юни начал пародировать девушку, — извини, Бога ради, прости, прости, sorry, excuse me нахуй. Макс согнулся пополам от хохота, настолько смешно у парня получилась пародия.       — Ну, такая она, — продолжал смеяться Солев, — такой я, и ты тоже такой. Просто прими это, Бро.       — Я-то принял, просто изредка ворчу, когда припечёт, — шуточно-обиженным голосом произнёс Андрей. — Уж не знаю, как я бы без вас таких жил. Сейчас эти фразы он вспоминал со смехом. «А ведь это и есть любовь. Не романтическая. А с некоторым семейным привкусом…» — с этими мыслями он достал из кармана телефон и написал в группу их команды, которая иронично называлась: «Творческие бездари»

Unirey, 18.23

Ребят, вопрос на вскидку

Что для вас значат слова любовь или любить? не обязательно в смысле романтик

Желательно выразиться как-нибудь поизысканнее *смайлик показывающий язык*

Первой отреагировала Лида. Verso. Li, 18.25 любовь — это когда даже самая крошечная веснушка кажется важной, потому что она — часть любимого человека Просто без лишних вопросов. Попросили — сделала. И в очередной раз заставила парня дотронуться до веснушек на своём носу. «Показала всем как надо, моя девочка», — ухмыльнулся он. Следующей проснулась солнце-Инночка. inna yan, 18.30 Любить — это не значит смотреть друг на друга, любить — значит вместе смотреть в одном направлении

Unirey, 18.31

Инн, так это не твои слова… я точно помню, что это цитата

inna yan, 18.31 Но это слова подтверждающие мои мысли) Андрей рассмеялся.

Unirey, 18.31

Ладно, принято)))

your_Wings, 18.35 Любовь — это когда хочешь быть для человека не просто уютом, а целым безопасным миром И в чате повисла тишина на целых полчаса. И когда Юни был в магазине, по просьбе мамы смотрел яблоки, «очухались», именно с таким словом пронеслась эта мысль в голове парня, Мирослава и Джисон. Han Ji Sung, 19.02 Бро, извини меня просто бешенный кролик умотал меня на трене, по просьбе Алинки и даже не дал проверить телефон т-т Mirr_murr, 19.02 ой ой ой, если бы ты ещё тренил нормально…ленивая белка Han Ji Sung, 19.03 Вот видишь, бро. Так мы и живём… По выражению лица Андрея было понятно, кем он считает этих двоих: «Дурачьё…» Но вскоре, видимо после ещё одной перепалки, но уже в жизни, каждый из них дал свой ответ. Mirr_murr, 19.06 любовь — это когда даже после боли и отчаяния ты радуешься тому, что делаешь Han Ji Sung, 19.08 любовь — это когда «как ты?» звучит громче, чем «я тебя люблю» И, наконец подключилась Аня. Actor in the life, 19.10 Любовь — это когда ты обожаешь порядок, но без её/его бардака не можешь жить И тут раздался звонок от контакта «Спортсмен» — Режиссёр будущего фильма Андрея Юни и Максима Солева слушает, — насмешливо произнёс Андрей. — Товарищ режиссёр, любовь — это принимать человека любым, вместе бороться со всеми проблемами, безусловно доверять и чухать друг другу спинку. А вообще ты хитро это придумал. Я даже не догадался… — Андрей рассмеялся. У них точно всё получится. Ведь он принял эту идею про любовь и уже вложил в неё каждого из команды.

***

      — Итак, дорогие творческие бездари, не такие уж мы и бездари, если сдали все проекты! Поднимаю за нас стакан мультифруктового сока! — провозгласила Катерина вечером за праздничным столом, в день, когда Маргарита Максимовна сказала, что учебный год успешно завершён.       — Ура! Ура! УРАААА! — безусловно, все были рады. Конец мая, темнело поздно. Но сейчас, смотря в окно, Джисон видел звёзды. Такие тусклые, но безумно яркие. Они поглощали его внимание, поэтому Хан и не отличался шумностью на таком, казалось бы, большом празднике. Он старался отвлечься от назойливых мыслей о ней. Чёрт возьми, в последнее время Линова слишком прочно обосновалась в его голове и выходить явно не собиралась. «Кто я для неё?», — этот вопрос после защиты проекта совершенно не давал ему покоя. Она не переставала называть его Белкой, но всё же стала мягче. В какую игру она играет? Насколько искренна? Всё это вытекало из первого вопроса. Но сегодня ему необходимо расставить все точки над и. Жизненно важно. Иначе это противное чувство неизвестности не оставит в его голове живого места. Иначе… он отложит это на три месяца. Ещё на три месяца. И тетрадь тоже необходимо вернуть. А вообще… Именно она, эта тетрадь, привела к этому. Относительно приятному, но энергозатратному результату. Джисон прокручивал в голове тот момент, который на сцене запомнился ему собственным сумасбродством и сумасшествием. Еле коснулся губами её щеки. Провёл по скуле. Это воспоминание отдавалось дискомфортным покалыванием в животе и чуть ниже. Когда она была близко, а тем более на сцене… Крышу сносило моментально. Тем более, кто догадается, что это не сценическая постановка?       «А я ведь мог её поцеловать… Интересно, насколько мягкие у неё губы… Бляяяяять, чувак ты опять в этой бездне… Что будем делать?»— риторические вопросы в голове, тоже начали появляться с завидной частотой. Мира сидела напротив. Мило беседовали с Лидой. Все веселились. Сейчас или через три месяца, но без мозга и сердца? Сейчас. Парень перехватил её внимание и одними глазами показал, что хочет выйти вместе с ней. А у самого внутри всё дрожало.       «Но ведь тогда, на этот странный жест она отреагировала спокойно — лишь обняла. Сейчас ты просто отдашь ей тетрадь и всё.» — из успокоительного были только мысли, которые, собственно говоря, могли дать нехилый побочный эффект в виде обратного действия и растревожить Хана ещё больше. Они быстро пересекли комнату отдыха и зашли в «пацанскую комнату».       — И зачем мы сюда пришли? — Мира пребывала в прекрасном настроении. И вроде бы ничего не предвещало грозы на горизонте. Она как ясное звёздное небо, правдой тёмное.       «И порой в этой темноте хуй что разглядишь…»       — Помнишь, как ты пыталась спереть тетрадь? — внезапно усмехнулся Джисон, но тут же вновь поник. Почувствовал холод в ладонях. Трижды проклял себя самого за то, что сейчас совсем не в виде человека, который мог бы произвести хорошее впечатление.       — Такое забудешь, — ответила смешком Мира. — Все нервы мне тогда вытрепал, белка… Всё напряжение и неприязнь как будто испарились вместе с потом, которым после тренировок была покрыта одежда. Сейчас никто и не сказал бы что они могли покрыть друг друга, хотя бы про себя, трёхэтажным матом.       — Так вот, я возвращаю то, что по праву тебе принадлежит, — выпалил парень. — И даже кое-что ещё. Двумя руками он держал тетрадь и плитку белого «воздушного» шоколада, по словам Катерины любимого Мирой.       — Вот это ты щедрый, конечно… — саркастично, но в то же время благодарно ответила Линова. Кажется, Мире тоже было не по себе, но её штормило гораздо меньше. По крайней мере так выглядело со стороны. Но факт того, что он сейчас не один в такой ситуации самую малость успокаивал. Она начала забирать свои вещи из его рук и как-то неловко и случайно одновременно вместо того, чтобы забрать своё добро обеими руками, одной взяла руку Джи. Её ладонь была тёплой.       «Как у той девушки…» И даже после молниеносного взгляда глаза в глаза она не убрала ладони.       — А можно вопрос… — девушка кивнула, — Возможно он покажется тебе глупым или до боли личным… — их пальцы начали переплетаться, подушечкой большого пальца Хан нежно водил по ладони девушки, — Кто я для тебя… Миро? Он осмелился. Джисон назвал её так, как давно хотел. Ему безумно нравилась эта, пришедшая в его голову глубокой ночью, форма имени. Снова её тёмные глаза. Снова дурацкое помутнение рассудка. Он чувствовал только лишь её касание, которое разливало по венам тепло, заставляя утихомирить тревогу.       — Оу, это такой сложный вопрос… — она замялась, чуть сжимая его пальцы между своих. — Знаешь, некоторые люди как этот белый шоколад. Сначала настолько приторно-сладкий, что не хочется даже продолжать его есть, но стоит распробовать… И вот ты уже при любом удобном случае ешь только его. Хотя ненавидел эту приторность. На лице Джи лишь растягивалась дурацкая ухмылка.       — Значит, друзья? — как-то неожиданно уверенно ответил Джи.       — Вполне возможно, — Линова нахально улыбнулась. — Пойдём ко всем?       — Пошли, крольчонок, — и сейчас, либо ему показалось, либо она и вправду вздрогнула от этого вроде бы привычного прозвища.       — Знаешь, мы и вправду произвели тогда фурор… Даже не верится… — и Мирослава продолжила говорить о хореографии, правда, к сожалению, отпустила руку Джисона. — И ведь с тобой не соскучишься, ни когда обсуждали концепт, ни на тренировках.       «А уж с тобой…», — не стал говорить вслух Джисон, но улыбка не сползала с его лица. Он узнает какова настоящая Мирослава Линова. Тем более маска начала постепенно сползать.       «Дружба не предел…»