Тихая скорбь

Пустота. Одиночество. Обугленные земли. Даже время не залечило горечь от падения Элизии Эйдес. Мнемосина выжила чудом: перед самым падением ее хитростью и обманом увел человек в черном, с мечом наголо. Существо едва ли могло связать пару слов, но что-то в нем было особое. Что-то, что вынудило ее поверить в то, что мечнику удалось произнести. "Дракон в опасности" — девушка сразу поняла, речь о том существе, которое они спасли от смерти с Киреной. Из-за его громадных размеров, они не смогли сдвинуть его даже на дюйм, а потому продолжали навещать ежедневно, то подкармливая тем, что удастся достать с кухни, то просто проводя с ним время. Иногда присоединялся и Фаенон. Не предупредив никого, она рванула в сторону горы чуть поодаль от деревушки, где в пещере и притаился дракон. К ее несчастью, тот уже был мертв. Вероятнее всего, Кирена не смогла выявить болезнь, ведь чешуя на нем опадала, а признаков убийства не было. Ни одной царапины, а уж тем более раны. Даже следов отравления не наблюдалось. Такого короткого промежутка времени хватило, чтобы Элизий Эйдес сгорел дотла. Лишь израненный блондин с голубыми глазами - единственное напоминание о том, что это место когда-либо существовало. — Кирену убил мечник в черном. Лицо я не видел, лишь меч в виде изогнутого солнца, — Безымянный король едва ли держался на ногах и в здравом рассудке в целом. В один день он лишился всего. — Один час...насколько нужно быть жестоким, чтобы уничтожить простую деревню ровно за час? — Он не человек, Мнемосина. Он самое настоящее воплощение смерти и жестокости, — блондин схватил свой меч и намеревался уйти. — Останешься, или пойдешь со мной? — Было бы еще где оставаться, — сил на слезы не оставалось, прошло тридцать часов после атаки мечника в черном. Оставаться в этих руинах было нельзя и девушка кивнула, шагая за "героем", как однажды назвала его дорогая сердцу Кирена. Мысль о мечнике в черном пролетела лишь спустя время, когда с Безымянным королем они нашли новое временное пристанище. Он упомянул врага вновь, когда более детально рассказывал о причине падения Элизии Эйдеса. Тогда же Мнемосина вспомнила и то существо, которое сказало ей о драконе... Нет лица... Меч в виде изогнутого солнца... В черном... — Фаенон, я видела того мечника в черном, до падения Элизии Эйдеса — настоящее имя "героя" было похоронено вместе с деревушкой, вместо этого он получил новое. Точнее, сам выбрал. Белое бедствие. Тот, кто не смог защитить деревушку. Тот, кто предал доверие Кирены и позволил ей умереть. Тот, кто до сих пор представляет угрозу для Мнемосины. — И ты не сказала раньше?! — лицо Фаенона вмиг переменилось. Он стал раздражительные, агрессивнее сжал шампур, на котором обжаривал мясо. — Мои мысли тогда занимало другое. — Что он делал? Где был? Какого черта? Сина, если это шутка, то не смешная. Одного лишь упоминания мечника в черном пробуждало в Фаеноне откровенную ненависть. Он хотел умереть, но прежде обязан отомстить. "Герой" несколько раз пытался наложить на себя руки и сделал бы это, не окажись рядом Мнемосины. Теперь месть - смысл его скитаний. За родину. За себя и Мнемосину. За Кирену. — Он тогда был на окраине Элизии Эйдеса. Я подумала, что он простой скиталец и не заподозрила ни в чем. Мечник сказал, что дракон, которого мы спасли с Киреной, в опасности... — А ты рванула к нему, конечно же. Он знал...знал, что ты побежишь к этому зверю. Мечник намеренно подстроил твое отсутствие во время атаки. Почему?! — Фаенон был готов выть от непонимания, но старательно держался. Мясо он вывалил в деревянную миску и протянул спутнице. У него аппетит пропал совсем. — Я не знаю, Фаи. Я ничего не знаю, — хотелось уткнуться ему в плечо и расплакаться, но сил попросту не было. Блондин сжал губы и подсел к Мнемосине поближе, приобняв ее за плечи. Сейчас им стоит держаться вместе. Они единственные пережившие атаку на Элизии Эйдес. Девушка тяжело вздохнула, накрыв чужую ладонь своей. Татуировка солнца выглядывала из-под плаща Фаенона. Мнемосина задумалась и неосознанно потянулась к ней, очерчивая костяшкой пальцев контур. "Герой" сглотнул, но не прерывал, смущался. Хватка стала крепче, было очевидно, что он нервничает и боится чего-то. — Ты все еще слышишь голоса? — тихо спросила она. Фаенон однажды рассказывал об этом во время одной из посиделок с Киреной, на которой присутствовала и Сина. —... Да. Я златиус, со мной это до конца жизни будет, — пальцы продолжали обводить желтое солнце. Фаенон отвернулся, но было поздно: его покрасневшие щеки уже заметили. — Ты смущаешься? — Тебе показалось, — он пытался отвертеться, но неудачно. Все равно его заставили взглянуть в глаза. "Какие же они у него красивые" — Мнемосине хотелось смотреть на них вечность. Небо в Элизии Эйдес было такого же цвета... — Ты смущаешься! — с этих слов он покраснел сильнее, хотя казалось, куда еще-то? — Ты чуть ли не сидишь на мне, конечно, смущаюсь! — с обвинением выдал Фаенон. В попытке обратить на себя чужой взгляд, она и правда успела чуть ли не на колени его залезть. "Герой" придерживал ее за талию как раз для того, чтобы она на них и не упала, иначе от неловкости потом точно не избавиться. — Ой...извини, — теперь уже она смутилась и торопливо отсела, да подальше. Засмотрелась на глаза и потеряла связь с миром, что за глупость вообще? Фаенон молчал некоторое время, видимо, провалился в новые размышления по поводу мести. Это лучше, чем попытки самоубийства вновь. Третий раз она попросту не выдержит. Она уже доставала его из лап смерти, когда тот вновь поверил в реальность своего кошмара и в порыве эмоций едва ли не обнажил меч против самого себя. Он успел оставить на себе порез, но благо, не смертельный. Другой раз случился, когда Фаенон выпил яд. Намеренно. И то, что он выжил - невероятная удача. Мнемосина получила нервный срыв, пока целитель из полиса, где они тогда остались буквально боролся с Танатос за жизнь "героя". Со слов самого Спасителя, он увидел во тьме Кирену, бабушку и дедушку, которые молили его жить. За всех в Элизии Эйдес. И лишь тогда попытки самоубийства прекратились. Но вот Мнемосине те ужасные картины не забыть. Потерять Фаенона стало бы для нее самым сильным ударом. Она не побоялась бы отправиться следом. Кирена, мать, отец и младший брат - девушка потеряла их и никогда больше не увидит. Кроме Фаенона у нее нет никого. Теперь никого. — Фаи...не оставляй меня, ладно? — мысли об одиночестве зашли настолько далеко и вонзились так глубоко, что молчание стало невыносимым. Безымянный король был спокойнее, больше не сжимал с агрессией руки и не излучал ненависть одним лишь присутствием. Теперь он тосковал, но на просьбу среагировал моментально. — Я сделаю все, что в моих силах. Мы друг у друга одни, — в обещании не было искренности. Он говорил то, что Мнемосина хотела услышать. Но она все равно верила. Она была готова верить любому его слову, потому что любила. Знал ли он? Наверное. Но он ни разу не прокомментировал это. — Прости мне мой эгоизм, — тихо сказал он, беря тарелку с мясом и протягивая Мнемосине. Она не ела весь день, и Фаенон силой готов был впихнуть еду. Они друг у друга одни. — Я не буду, — ответила она, отодвигая деревянную тарелку от себя, но "герой" лишь сжал губы. — Будешь. Открывай ротик, — в детстве, бабушка всегда кормила его именно так, когда ее любимый внук начинал капризничать. Любую просьбу Фаенона хотелось выполнять. Мнемосина с трудом сдержала пару ласковых слов и покорилась. Из-за отсутствия аппетита и желания вообще что-либо делать, проглотить мясо невероятно тяжко, но она справилась. Всегда со всем справлялась и в таких мелочах тем более. С путешествием в Охему она тоже справилась. Как и с расставаниями с Фаеноном. Из тьмы за ней словно наблюдали, паранойя развилась до самого максимума, но и здесь она предпочитала молчать. Игнорировать вопросы Аглаи и заботу Кастории. Лекарства Гиацины и пропуски в специальные центры для отдыха от Трибби вовсе оказались выброшены. Прогулка по Роще муз после ее падения напомнила ей Элизий Эйдес. Здесь не было ни обугленной земли, ни трупов - их уже давно убрали. Однако здесь все еще витала его энергетика. Вновь паранойя зашкаливала. На каждом шагу она оглядывалась, чувствуя чей-то пронзительный взгляд. Очередной поворот и Мнемосина наступила в засохшую кровь. После происшествия в Элизии Эйдес она не боялась крови, но боялась того самого ободранного лоскута, который висел на ветке прям рядом с ней. Фаенон и Анаксагор, новая цель Похитителя пламени, предупреждали о том, что после падения Рощи их здесь может остаться много. — Вот же... — один только лоскут смог пробудить давно позабытую ненависть и боль. На миг ей показалось, что она услышала голоса из прошлого. "Это черное течение так влияет?" За спиной отчетливо послышался звон металла. Мнемосине хватило секунды, чтобы схватить меч, подаренный ей Фаеноном в целях самообороны и отбить ленивый удар врага. Он вернулся. Фаенон был прав. Даже сильнейший из полубогов не в силах одолеть такое чудовище. Мнемосину отбросило к каменной стене, меч попросту выпал из рук. Даже в разы ослабленный, ленивый удар Похитителя обезоружил ее. Если тот захочет убить - одного удара ему будет достаточно. Ненависть сменилась невероятным страхом. Неужели ее смерть будет такой позорной? Словно загнанная в угол жертва хищника, что, в целом-то, недалеко от правды, Сина бегала взглядом по округе. Выискивала что-то, что возможно использовать как оружие: тяжелые ветви, камни, стекло. А можно ли вообще одолеть врага этим? Можно. Но если враг - не Похититель пламени. — Как смешно, — этот голос казался грубее, чем в момент первой встречи. Тут же перед глазами пронеслась деревня. В огне. — Я не приму такую позорную смерть, — несмотря на невероятный страх, она держалась. Голос почти не дрогнул, только панические жесты выдавали. — Ты - не божество, — мечник в черном подходил ближе, а Мнемосина продолжала увиливать. Хотела забрать меч и с его помощью обмануть, чтобы убежать. В бою ей не выстоять. — Спасибо за информацию, я этого не знала, — колкий ответ, сказанный необдуманно. Она тут же прикусила язык. "Какая же я дура" — Любопытно...смерти ты боишься также, как и потерять друга? — ей почти удалось выйти в более открытое пространство, как она вмиг застыла. Откуда он вообще знает об ее страхах? Изогнутое солнце, как татуировка на шее Фаенона. Дракон, о котором знали лишь трое: Кирена, Мнемосина и Фаенон. Страх Мнемосины, о котором она рассказала лишь Фаенону. Белое бедствие. Бедствие без лица, несущее разрушение и хаос. — Фаенон?... — Было близко. Не Фаенон, а он. Безымянный король. Хватило секунды, чтобы сбить Мнемосину с ног. Она отчетливо видела: меч в виде полумесяца пронзил ее и даже боль от этого удара осталась, но следа не было. Она не умирала, но была сбита с толку. — Время...ты даже без ядра пламени им управляешь, — ей было нужно лишь подтверждение, которое Похититель и дал одним лишь хмыканьем. — Я могу менять пространство так, как я хочу. Мне подвластны и иные циклы, — даже сквозь маску слышалась насмешка и горделивость. Мечник в черном присел на ее уровень и потянулся к чужой руке. Мнемосина среагировала моментально и отползла подальше. Путей больше не было, позади лишь стена, а с остальных сторон ее без проблем выловит Похититель. Только вот убивать он не торопился, медлил? — Возьми меч и пронзи меня, — мечник больше не предпринимал попыток приблизиться, но ощущение страха у жертвы явно пробуждало в нем удовольствие. Садист. — Прошу...прощения? — его логика была неясна. Черное течение свело его с ума? А влияло ли оно на него вообще, если сам Похититель управляет им? Кто он? Почему назвал себя Безымянным королем, но не Фаеноном? Почему позволяет ей убить себя? Чего он добивается? — За каждую нанесенную мне царапину ты получишь ровно один ответ на свой вопрос, — произнес Похититель. — Но стоит моему мечу вновь пронзить твою плоть - ответ дашь мне ты. И на этом наш бой будет окончен. Она понимала - шансов у нее нет, ни одного процента, но у Похитителя явно был план. Если Мнемосина не поднимет меч добровольно, то сделает это принудительно. — Элизия Эйдес, славное было местечко, — он продолжал давить на слабые точки. Пробуждал в ней ярость, но... — Я - не ты, чтобы остро реагировать на упоминание родины, — раздался хриплый смех. Похититель встал и отошел, указывая рукой на меч. — Любые вопросы, Сина. Вновь ей показался чей-то голос из прошлого, который твердил поднять меч и ранить врага. Но ведь даже если она нанесет ему сотню царапин, бой окончится лишь тогда, когда пронзят ее. "Дура, он черным течением управляет, не ведись на это" — но рука уже схватила меч и направила его на...Фаенона? Безымянного короля? Возлюбленного? Первый удар нанесла она и сразу же удачный - черную ткань и руку Похитителя рассекло. Тот даже не атаковал, лишь отбивал слабые атаки Мнемосины. В сравнении с ним, ее атаки - ничто. За десять минут боя, она оставила на нем лишь три раны, не царапины. Как и ожидалось, бой окончился неожиданно. Меч в виде полумесяца с болью вонзился в ее грудь, но не убил. Фантомный удар сбил с ног, Похититель ее подловил, смягчая падение. А вот кончик ее меча успел затронуть маску, да так, что она слетела. "Фаенон...одно лицо. Но как?" Отличие было лишь в том, что Похититель внешне выглядел намного старше. Не было того миловидного и в какой-то степени детского личика, напротив - более острые и истощенные черты. Волосы, кажется, были чуть длиннее. Глаза все такие же прекрасные, яркие, но синяки под ними привлекали куда больше внимания. Было ясно - перемещение во времени, пространстве и циклах изводило его, а черное течение уже успело помутнить его разум. Но и контролировал он себя тоже хорошо. "Кто он?" — Три вопроса твои, но последний, Сина, мой, — женскую руку подловили и поднесли к губам, на чужом лице застыла уставшая ухмылка. Все то же самое, что делает и ее родной Фаенон. Неужели враг Фаенона...он сам? — Не трогай меня, — больше скрывать панику было невозможно. Это раззадорило Похитителя. Окровавленной от ударов Мнемосины рукой он крепче сжал чужие пальцы и поцеловал. Девушка попыталась вновь отползти и в этот раз ее не удерживали. — Не испытывай мое терпение. — Что тебе нужно? — первый вопрос вылетел скорее необдуманно. — Ядра пламени, чтобы прервать бесконечную сансару из циклов Амфореуса и спасти мир, — ответ даже показался более честным, нежели обещания ее Фаенона. — Почему я? — времени на долгие размышления над вопросами не было, страх был сильнее. — Потому что ты всегда была, есть и будешь моей возлюбленной. И в моем цикле, и в этом. Любой "Фаенон" всегда найдет свою Сину, дорогая, — от этого обращения ее бросило в дрожь. - Не ты ли утверждаешь, что для любимых должны быть поблажки? Для Мнемосины куда страшнее было не то, что Похититель знает об ее высказываниях, а то, что она правда говорила это. Значит ли, что она никогда и не менялась? Получается и Фаенон...тоже не изменится? — Кто ты? — наконец-то столь интересующий ее вопрос слетел с губ. — Безымянный король, житель Элизии Эйдеса, который разочаровался в мире и нашел свой способ спасти его из бесконечной сансары. Проще говоря, я все тот же "Фаенон", которого ты так любишь, но разница в том, что я не принадлежу этому циклу и обладаю куда большими знаниями. — Тогда почему ты убил Кирену?! — Это четвертый вопрос, — Похититель стер с лица нахальную ухмылку, вместо этого вновь присел рядом и обхватил женский подбородок. От одного его прикосновения по телу вновь прошла та ментальная боль, на секунды пронзившая ее после удара меча. Ей хотелось умереть. Черное течение вокруг них скапливалось, сводило с ума. Даже сил ему сопротивляться не было. — Мой черед. Если бы твой "Фаенон" в один миг изменился и начал бы превращаться в меня... ты бы ушла? — он вынудил Мнемосину взглянуть в его глаза, напоминающие ей небо Элизии Эйдес. — Нет, — она ответила без колебаний. Но если она боится Похитителя пламени, то не станет ли бояться и родного Фаенона? — Твои слова ложь, потому что ты уйдешь. Выпьешь яд, лишь бы не видеть то, в какое чудовище обращается он. Ты сделала это в прошлом цикле, в позапрошлом, сделаешь и в этом. — Но ты уже сделал так, что изменил ход событий. Теперь я знаю, что отравив себя, только подтолкну Фаенона на шаг ближе к тому, чтобы он стал тобой. — С чего ты вообще взяла, что была способна контролировать мои душевные свет и тьму? — "Для любимых должны быть поблажки", даже сейчас ты поддерживал мое мышление, — рука с подбородка опустилась на шею, сжимая ее. С одной стороны это пугало, а с другой пробудило нездоровое удовольствие. Но от чего именно? Снова влияние черного течения? Лицо Похитителя тут же налилось гневом и раздражением. Одна лишь фраза пробудила в нем то, чего он не испытывал даже в собственном цикле. — Вы никогда не будете счастливы, — Похититель прошипел эти слова с невероятным отвращением. — Поэтому и бегаешь за мной? В своем цикле не удалось заполучить лю... — рука на шее сильнее сдавила ее. Теперь дышать стало труднее. Злость читалась в каждом действии мечника. — Не смей говорить об этом, — Мнемосина вцепилась ногтями в его руку, пытаясь отстранить от себя, да подальше, но Похититель и не дернулся. Затем и вовсе одним лишь скоростным движением перехватил оба ее запястья и закрепил над головой. Меч находился в опасной близости от них. Она хотела пронзить им Похитителя насквозь, а затем и себя. Зрение постепенно размывалось, сфокусироваться на лице Безымянного короля из прошлых циклов не удавалось. Того словно током пробило и он с невероятной скоростью отошел от нее, надевая маску. — Мне будет любопытно посмотреть на то, как ты попытаешься изменить вашу с ним судьбу. Наконец-то она смогла дышать, а странные мысли начали отступать. Черная тень удалялась все стремительнее. Он не верил в это, потому что и сам боролся за их счастье. Очевидно, безуспешно. — Удачи, — на миг Мнемосина подумала, что черное течение не отступило и ей показалось. — И передай златиусам мой большой привет, дорогая Сина. Человечность в нем угасала, но не до конца. Это стало понятно после его пожелания удачи. Он хотел верить в хороший конец. Это все тот же Фаенон. Осознание стало одновременно и радостью, и самой страшной болью в сердце. Бросать вызов судьбе - это удел златиусов, но способен ли на это человек? На шее остался слабый след от удушения, на каменных плитах осталось несколько капель крови Похитителя, а боль от удара мечом исчезла. Все произошедшее минутами ранее показалось сном. Бросит ли человек вызов судьбе, если это принесет страдание? Но страдание необходимо.