Послание

Фотография лежала на столике в гостиной, и я не могла отвести от неё взгляд. Старая, выцветшая, с загнутыми краями. Две девочки, которые давно мертвы. Одна — превратившаяся в монстра. Другая — ставшая одержимостью. — Мария. Голос Джаспера вырвал меня из оцепенения. Я вздрогнула. Мои пальцы, лежащие на полированной поверхности столика, мелко дрожали. Я не могла это контролировать. Моё тело, которое я привыкла считать идеальной машиной, вдруг перестало подчиняться. — Ты уже час на неё смотришь, — сказал он тихо. Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. Свет из коридора падал на его лицо, отражаясь в золотых, обеспокоенных глазах. На нём была тёмная рубашка с закатанными рукавами, и я видела, как напряжены его предплечья, как пальцы впиваются в дерево косяка, оставляя едва заметные вмятины. — Я не могу оторваться, — призналась я. — Каждый раз, когда смотрю на неё, я вижу… я вижу ту ночь. Джаспер подошёл ко мне. Каждый его шаг отдавался в моём позвоночнике, в рёбрах, в том месте, где когда-то билось сердце. Он опустился на корточки рядом со мной. Его лицо оказалось на уровне моего. Так близко, что я видела отражение собственного ужаса в его зрачках. — Мария, — прошептал он. — Ты не одна. Я здесь. Мы все здесь. — Я знаю, но этого недостаточно. Он нахмурился. Его брови сошлись над переносицей, образовав тонкую вертикальную складку. — Чего недостаточно? — Этого, — я обвела рукой гостиную. Уютные кресла, камин, картины на стенах, запах воска и цветов. Всё, что мы построили. Всё, что я полюбила. — Этого убежища. Этой иллюзии, что мы в безопасности. Потому что мы не в безопасности, Джаспер. И никогда не были. Он молча взял мою руку и поднёс к своим губам. Его губы были прохладными, гладкими, как мрамор. Он поцеловал каждый палец. Сначала мизинец, потом безымянный, потом средний. Медленно, благоговейно, будто приносил клятву каждым поцелуем. — Это не иллюзия, — сказал он, не отрывая губ от моей ладони. — Это реальность, и я не позволю ей рассыпаться. Я хотела ему верить. На следующее утро послание было на моём рабочем столе. Конверт из грубой, крафтовой бумаги, запечатанный красным сургучом. Без имени, без адреса, как и в прошлый раз. Я замерла в дверях. — Мария? Голос принадлежал миссис Томпсон. Она смотрела на меня с беспокойством, её брови сошлись над переносицей, губы поджались. — С вами всё в порядке? Вы бледнее обычного. — Всё хорошо. Просто… не выспалась. Она, кажется, хотела сказать что-то ещё, но я уже шагнула внутрь и закрыла дверь перед её носом. Потом подошла к столу. Я смотрела на конверт, и мне казалось, что он пульсирует. Крафтовая бумага была шершавой, грубой, с мелкими ворсинками, которые цеплялись за кожу. Сургуч был твёрдым, холодным, и когда я провела по нему ногтём, он не поддался. Пришлось отковырнуть его силой. Внутри лежал лист бумаги, на нём — идеальные буквы, ровные строчки. «Я помню всё. — С.» Я смотрела на эти слова, и мир вокруг меня расплывался. Буквы танцевали, складываясь в зловещие узоры. Чернила были свежими, чёрными, как сама ночь, и ничем не пахли. Я сжала лист в кулаке, и бумага рассыпалась под моими пальцами, превратившись в хлопья. «Я помню всё». Что именно? Ту ночь в клубе? Я закрыла глаза, пытаясь отогнать образы, но они лезли в голову. Отец Сары. Его руки на моём теле. Его голос: «Тише, девочка, не кричи, никого нет…» — Мария. Я открыла глаза. В дверях стоял Джаспер и смотрел на мои руки. — Что это было? — Послание. Она была здесь, пока я ехала на работу. Она заходила в мой кабинет, клала это на мой стол. Джаспер шагнул в комнату, проверил замок, щёлкнул им, проверяя, заперта ли двери. Потом повернулся ко мне. — Она не могла войти через дверь. Замок не взломан. — Значит, у неё есть ключ. Или она телепортируется. Или… — Или у неё есть сообщник среди персонала. Джаспер говорил спокойно, рассудительно, но я видела, как дрожат его пальцы. — Она играет с нами, — вздохнула я. — Как кошка с мышью. Она хочет, чтобы мы боялись. — Это у неё получается, — сухо заметил он. Я чувствовала, как в горле встаёт ком. Твёрдый, шершавый, как кусок гранита. Третье послание пришло через два дня. Я нашла его утром, когда выходила на крыльцо вдохнуть свежий воздух. Красный конверт, запечатанный чёрным сургучом, выглядывал из почтового ящика. Мои руки дрожали, когда я вскрывала его. Внутри была копия полицейского протокола о смерти отца Сары. Старая, пожелтевшая, с выцветшими чернилами и со штампом полицейского участка Техаса. — Мария? Я подняла голову. В дверях стоял Эдвард. — Что это? — Полицейский протокол о смерти отца Сары. — И почему он у тебя? — Потому что Сара прислала его. Как и фотографию. Как и записку на моём столе в школе. Эдвард шагнул вперёд, и я увидела в его глазах гнев, который он обычно прятал под маской интеллигента. — Она была в школе? В школе, где учится моя дочь? — Да, — сказала я, и это слово обожгло горло, как кислота. Следующие дни тянулись невероятно медленно. Сара не нападала. Она не звонила, не писала, не присылала новых посланий. Я сидела на подоконнике часами, смотрела на лес, ждала. Джаспер пытался меня успокоить. Его дар окутывал меня, пытаясь пробить стену страха, что выросла вокруг моего сердца. Но стена была слишком толстой, слишком прочной. — Ты изводишь себя, — сказал он однажды вечером. Мы стояли на балконе, и холодный ветер играл с его волосами, отбрасывая их назад, обнажая высокий лоб. — Она этого добивается. Она хочет, чтобы ты сломалась. — Я знаю, — согласилась я. — Но не могу остановиться. — Можешь. Ты сильнее, чем думаешь. Я повернулась к нему. В его золотистых глазах горел огонь. Но в этом огне был и страх. Страх за меня. — Я боюсь, — призналась я. — Боюсь не за себя, а за вас, за Ренесме. Если с ней что-то случится… — Ничего не случится. — Ты не можешь этого знать. — Могу, — он шагнул ко мне, взял меня за руки. — Потому что мы не позволим. Мы — семья. Мы защищаем друг друга. Я хотела поверить. Действительно хотела. Но где-то в глубине души её голос шептал: «Семья — это слабость, Мария. Семья — это то, что я уничтожу в первую очередь». Я закрыла глаза и прижалась к его груди. — Не отпускай меня, — прошептала я. — Пожалуйста. Никогда. — Никогда, — ответил он. Но даже его объятия не могли согреть лёд, что сковал моё сердце.

***

Элис

Видения приходили волнами. Сначала они были смутными. Я видела Ренесме в школе, видела её улыбку. Потом картинка менялась: Ренесме бежала по лесу, ветки хлестали её по лицу, оставляя тонкие красные полосы. Её глаза были широко раскрыты, в них застыл страх. А потом — темнота. Я пыталась разглядеть, что дальше, но видение обрывалось, как плёнка в старом проекторе. Это пугало больше всего. Не потому, что я не видела будущего, а потому, что эта пустота была искусственной. Кто-то намеренно стирал мои видения, закрывал от меня картину будущего, делал меня слепой. Кто-то, кто знал о моём даре. Кто-то, кто готовился к встрече с нами. Сара. Мария рассказала мне о ней по телефону, когда прислала то самое сообщение, которое заставило меня сжаться от ужаса. Я закрыла глаза, пытаясь снова заглянуть в будущее, сосредоточилась на Ренесме. И видение пришло. Каменные стены, грубые, сложенные из тёсаного камня, кое-где покрытые мхом. Пол с тёмными пятнами. Старая железная кровать с ржавой сеткой в углу. На кровати сидела Ренесме, её руки были связаны за спиной. Лицо бледное, глаза закрыты, ресницы дрожат. — Помоги мне, — внезапно заговорила она, обращаясь к кому-то, кого я не видела. — Пожалуйста. Мой крик разорвал тишину спальни, и я услышала, как Деметрий вскочил с постели. — Элис! — он схватил меня за плечи, встряхнул. — Что случилось? — Ренесме, — прошептала я, — Она… она в опасности. Деметрий замер. — Ты видела это? — спросил он. — Чётко? — Да, — я кивнула. — Она была в какой-то каменной комнате, в подвале. Я не могла продолжать. Голос пресёкся, превратившись в хриплый, надломленный шёпот. — Мы должны помочь, — сказал Деметрий. — Я доложу Аро… — Нет! — я схватила его за руку, вцепившись в неё с такой силой, что, будь он человеком, у него случился бы перелом. — Ты не можешь. Если Аро узнает, захочет забрать Ренесме в Вольтерру. Деметрий посмотрел на меня. В его глазах была борьба — между долгом и любовью, между тем, кем он был, и тем, кем он стал рядом со мной. — Ты уверена? — спросил он. — Абсолютно. — Тогда что ты предлагаешь? — спросил он наконец. — Я должна предупредить их, — сказала я. — Джаспера. Марию. Ренесме. Я должна сказать им, что Сара готовит нападение. Что времени почти не осталось. — Как ты это сделаешь? Аро следит за каждым твоим шагом. Он читает твои письма, слушает твои разговоры. Он доверяет тебе, но не настолько, чтобы оставить без присмотра. — Я знаю, — я посмотрела ему в глаза. — Поэтому ты мне поможешь. Деметрий замер. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Отвлеки его, — сказала я. — Завтра, на аудиенции. Скажи, что видел странных вампиров у восточных границ. Что они нарушают закон. Что нужно срочно проверить. Он пошлёт тебя на разведку, и я поеду с тобой. Как его ясновидящая, которая видит угрозы. Он не откажет. — А если откажет? — Не откажет, — я сжала его руку. — Потому что ты его лучший страж. И потому что он боится потерять меня. Если я буду в опасности, мои видения исчезнут, а он этого не допустит. — Ты просишь меня обмануть Аро. Это предательство. — Я прошу тебя помочь мне спасти мою семью, — ответила я. — Это не предательство. Это долг. Он закрыл глаза. — Хорошо, — прошептал он. — Я сделаю это для тебя. Я прижалась к его груди, чувствуя, как мир замирает. Аро сидел на троне в центре зала. Рядом с ним — Кай и Маркус. — Элис, дорогая, — голос Аро был мягким, почти ласковым. — Ты выглядишь взволнованной. Что-то случилось? Я сделала реверанс, как он любил: изящный, почтительный, с опущенными глазами. — Всё в порядке, мой повелитель. Просто… видения. Они беспокоят меня в последнее время. — Видения? — Аро наклонился вперёд, его глаза загорелись интересом. — Расскажи. — Я вижу вампиров на восточных границах, — сказала я, повторяя слова, которые мы с Деметрием отрепетировали прошлой ночью. — Они охотятся на людей открыто. Их много. Не меньше десятка. — Десятка? — Кай приподнял бровь. — Это много. — Да, — кивнула я. — И они… они знают о нас. О Вольтури. Они не боятся. Аро нахмурился. — Это серьёзно, — сказал он. — Если они не боятся, значит, у них есть покровитель. Кто-то, кто дал им уверенность. — Новорождённые, которые не знают законов, — заговорил Маркус, открывая глаза. — Или знают, но игнорируют, — возразил Аро. Он посмотрел на Деметрия, стоящего чуть позади меня. — Что ты думаешь, мой верный страж? Деметрий сделал шаг вперёд. — Я думаю, это требует расследования, мой повелитель. Позволь мне отправиться на восток. Я выясню, кто эти вампиры, откуда они взялись и кто за ними стоит. — Один? — спросил Аро. — С Элис, — ответил Деметрий. — Её видения помогут нам найти их быстрее и предсказать их действия. Аро задумался. Его пальцы забарабанили по подлокотнику трона. — Хорошо. Возьмите Джейн и Алека для подстраховки. Внутри всё заледенело. — Мой повелитель, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Джейн и Алек… они нужны здесь. Для защиты Вольтерры. — Вольтерра защищена лучше, чем любой другой город в мире, — усмехнулся Аро. — А вам может понадобиться их помощь. Вы поедете с ними. Я посмотрела на Деметрия. Его лицо оставалось непроницаемым, но я чувствовала, как он напряжён. — Благодарю вас, мой повелитель, — сказал он, кланяясь. Аро кивнул, и аудиенция закончилась. Но когда мы выходили из зала, я услышала его голос. — Элис, дорогая, — прошептал он. — Я надеюсь, ты не играешь со мной в игры, потому что если это так… ты знаешь, что будет. Я не обернулась, продолжала идти, чувствуя, как его взгляд сверлит мою спину. Аро знал или подозревал. В любом случае, время было на исходе. Мы выехали на рассвете. Чёрный внедорожник с тонированными стёклами скользил по узким улочкам Вольтерры, пока город не остался позади. Джейн сидела на заднем сиденье, сложив руки на коленях, её лицо было спокойным, как у куклы. Алек сидел рядом с ней, такой же бесстрастный. Я боялась их не потому, что они были злыми, а потому, что они были безжалостны. И если они узнают, что наша «миссия» — это лишь прикрытие, чтобы помочь семье Калленов… Деметрий вёл машину. Его лицо было спокойным. — Как долго нам ехать? — спросила Джейн. — Несколько дней, — ответил Деметрий. — Мы остановимся в горах, чтобы не привлекать внимания. — Аро хочет, чтобы мы нашли этих вампиров как можно быстрее, — сказал Алек. — Мы найдём их, — ответила я. — Мои видения приведут нас туда. Ложь. Мои видения вели нас совсем в другую сторону. Не к восточным границам, а на запад, к дому Калленов. К Ренесме. Я закрыла глаза, делая вид, что погружаюсь в видения. На самом деле пыталась успокоиться, собраться с мыслями, придумать план. Мы ехали через горы. Дорога была узкой, петляющей, по бокам возвышались скалы, покрытые снегом. Солнце отражалось от ледяных вершин, ослепляя. На первой остановке, когда Джейн и Алек отошли в сторону, я прижалась к Деметрию. — Они не должны узнать, — прошептала я. — Если они поймут, что мы обманываем Аро… — Они не поймут, — ответил он. — Я позабочусь об этом. — А если поймут? Деметрий посмотрел на меня, и в его глазах я увидела решимость. — Тогда я сделаю всё, чтобы защитить тебя. На второй день пути я наконец смогла связаться с Джаспером. Мы остановились в заброшенном горном посёлке, где не было ни души. Джейн и Алек ушли на охоту — им нужна была кровь, чтобы поддерживать силы. Я осталась в машине, притворяясь, что погружаюсь в видения. На самом деле я писала сообщение. Я набирала его медленно, тщательно подбирая слова, чтобы никто, кроме Джаспера, не понял, о чём речь. Я не могла рисковать — Аро мог перехватить сообщение, если бы я написала открыто. «Охота началась. Ждите сигнала». Я отправила сообщение и замерла, прислушиваясь к своим чувствам. Где-то там, за тысячи миль, Джаспер читал эти строки. Я чувствовала его удивление, его готовность действовать. Через минуту пришёл ответ. «Понял. Ждём». Я убрала телефон и закрыла глаза. Э Я предала Аро. Я, Элис Каллен, ясновидящая Вольтури, жена его лучшего стража, только что совершила акт предательства, за который древние могли приговорить меня к смерти. Но я не жалела. Потому что Ренесме была важнее. Моя семья была важнее. И я была готова умереть за них. — Элис. Голос Деметрия вырвал меня из размышлений. Он стоял у двери машины, его лицо было серьёзным. — Они вернулись, — сказал он. — Мы едем дальше. Я кивнула, пряча телефон в карман. Джейн и Алек сели на заднее сиденье, их лица были спокойными, глаза светились сытостью. — Мы нашли группу туристов, — сказала Джейн, облизывая губы. — Хорошо, — ответил Деметрий, заводя двигатель. Мы поехали дальше. Дорога казалась бесконечной, время тянулось медленно, и я чувствовала, как каждая минута приближает нас к чему-то неизбежному. Я смотрела на мелькающие за окном деревья и думала о Ренесме. О том, как она смеялась, когда мы вместе пекли печенье в доме Калленов. О том, как она впервые назвала меня «тётей Элис». Я не могла позволить забрать это у меня. Я была готова на всё. Даже на предательство. Даже на смерть. Потому что семья — это не просто слово. Это то, ради чего стоит жить. И умирать.