Глава 1

      Первым воспоминанием Изуми об этой ночи станет ощущение нестерпимого жара, рухнувшего на неё удушающей волной и вырвавшего из сна. В момент, когда она распахнула глаза, на неё упала горящая кровля, и лишь силой инстинкта она защитила себя проклятой энергией. Накинув поверх ночного платья тонкую шаль и схватив стоящую в углу катану, она выпрыгнула в окно. Изуми не чувствовала в загорающемся доме энергии братьев, но не сомневалась, что они успели спастись.       Улица, на которой стоял их дом, полыхала; столбы огня поднимались настолько высоко, что заслоняли небо. Клён около их дома опасно накренился и упал прямо рядом с ней. Плохо верилось, что деревня могла просто так разгореться настолько быстро. Изуми услышала крики со стороны главной площади. Внутренности сдавило от волнения, и она бросилась на звук, прокладывая себе путь проклятой техникой. Лишь бы это оказались проклятые духи, а не лесные разбойники.       В воздухе Изуми чувствовала отголоски проклятой энергии – такой сильной и угнетающей, что от неё мурашки бегали по коже и волосы вставали дыбом. Изуми никогда не встречалась с такой энергией, даже когда однажды к ним в деревню забрело проклятие особого уровня. Против воли тело начало замедлять бег, сдаваясь страху. Промелькнула мысль, что возможно разбойники – ещё не самый худший сценарий.       Улица закончилась, и Изуми выбежала на площадь. Вокруг площади стояли каменные постройки, поэтому она единственная была ещё не охвачена огнём. Все уцелевшие жители деревни жались друг к другу, спасаясь от огня, а вокруг них кружили проклятые духи. Изуми ошарашенно замерла. Духов были десятки: они ползали под ногами, летали сверху, метались по всей площади. С криками о помощи люди бросились к ней. Изуми переводила взгляд с тянущихся к ней рук на конечности проклятий, которые хватали людей за плечи, лодыжки, шеи, и не знала, куда бить.       Изуми выхватила в смешавшейся толпе хорошо знакомое лицо. Кимико, дочь лесника, вскинула руки, пытаясь дотянуться до неё. Её пальцы скользнули по ладони Изуми, как тут проклятый дух схватил Кимико за шкирку и утянул обратно в гущу толпы. Изуми услышала высокий крик девушки на фоне всеобщего ужаса и бросилась вслед за ней сквозь толпу, как тут почувствовала проклятую энергию у себя за спиной. Проклятье схватило её за шею и принялось душить. Люди закричали ещё громче, и их крики начали резко уплывать в темноту от нехватки воздуха. Задыхаясь, Изуми упала на колени и вслепую рубанула катаной назад. Проклятье завизжало, и мерзкие пальцы ослабили хватку. Изуми развернулась и вогнала лезвие в тело духа по самую рукоятку. Её трясло, и она чуть не выронила оружие, когда плоть духа растаяла в воздухе.         Изуми поднялась, пошатываясь от контузии. Она покрепче обхватила катану, пытаясь решить, какое из десятков проклятий атаковать первым – как тут её головой будто ударили в огромный гонг. Изуми пошатнулась как оглушённая. Периферией сознания она заметила, что все проклятые духи разом с визгом бросились врассыпную.       Проклятая энергия оказалась слишком близко. Та, которую она почувствовала в воздухе с самого начала – удушающе-мощная, слишком тёмная, слишком сильная. Она накрыла её и давила, как давит толща воды под метрами глубины. Изуми с трудом развернулась и встретилась взглядом с незнакомкой. Женщина стояла всего в нескольких кэн от неё, невозмутимая среди творящегося вокруг хаоса, и смотрела на неё с нескрываемым любопытством. Она была странная: с ослепительно-белоснежными волосами, в безупречно белом кимоно и большой дорожной сумкой наперевес. Изуми смешалась; женщина обладала мощной проклятой энергией, но это была не та смертоносная энергия, от которой её сердце заходилось в бешеном темпе. Повинуясь чутью, глаза Изуми метнулись к сумке на плече у женщины. Женщина проследила за её взглядом и удовлетворённо улыбнулась, а её глаза опасно блеснули.       В следующую секунду Изуми атаковала техникой, ударяя наотмашь со всей возможной силой, ведомая необъяснимым страхом, который скрутил её изнутри. Водяной поток ринулся в сторону женщины, ударяясь о землю, извиваясь волнами – и разлетелся на миллионы холодных частиц, зазвенел и рассёк осколками лицо. Изуми задохнулась от неожиданности и отступила назад, наблюдая, как её техника замерзает, не долетев и полпути до женщины. Следующий удар она нанесла, ещё не осознав, что проиграла. Водяной вихрь разлетелся на ледяные щепки, а женщина взмахнула рукой, и Изуми упала на колени, чувствуя, как всё тело, вплоть до костей, индевеет, и что стоит ей двинуться, как она сама разлетится на множество острых частиц. Холод достиг её головы, и Изуми отключилась.

***

      Урауме была довольна собой. Потратив несколько десятков лет и неприличное количество жизней, она нашла наконец подходящий сосуд. Вернее, способ его создать.       Со смертью Сукуны баланс проклятой энергии резко нарушился. Мутации стали всё более частыми. В древних шаманских кланах целые поколения рождались без всяких способностей; проклятые духи плодились на человеческих эмоциях, как грибы после дождя; а в забытых богом дырах в безызвестных семьях рождались сильнейшие шаманы десятилетий. А ещё в мире появились или показали себя презанимательные проклятые инструменты, хотя действие некоторых скорее стоило назвать отвратительным.       Урауме ругала себя за то, что среди всех этих изменений у себя под носом не заметила решение раньше. Разумеется, полстолетия – ничто для бессмертных, но Урауме ёжилась при мысли о том, как отреагирует господин, когда узнает, сколько веселья он пропустил за эти годы апокалипсиса, спровоцированного его смертью.       Сначала Урауме планировала выкрасть шаманов, не поднимая лишний шум, но пальцы Сукуны, как всегда, привлекли слишком много внимания, особенно внимания всякого проклятого сброда, которым деревня кишела. От духов было невозможно отделаться, поэтому Урауме решила воспользоваться шансом и немного развлечься. Её повеселило, как жители деревни пытались спастись от её техники, сжигая собственные дома, и как пытались отбиться от невидимых проклятий.       Братьев ей удалось захватить прямо на пороге их собственного дома. Они допустили обычную ошибку сильных шаманов – недооценили её. Урауме искренне рассмеялась, смотря в их удивлённые глаза, когда ужас вполне в буквальном смысле сковал их тела её техникой. Один посмел проявить характер – и остался без руки, которая разлетелась на миллионы осколков.       Девчонка же обладала бо́льшим талантом. Её интуиция в отношении проклятой энергии впечатляла – её братья были просто ошеломлены энергией пальцев, а она смогла понять, что энергия не принадлежала Урауме, и даже верно определила её источник. Девочке не хватало опыта, и ей не повезло с её проклятой техникой. Но у неё был потенциал, если не стать великой, то оставить след в истории. Если всё пойдёт удачно, она его ещё как оставит, только совсем не так, как, наверное, рассчитывала.       Урауме бросила четыре бездыханных тела под корни большого дерева, села рядом и устало выдохнула. Столько десятилетий поисков, и всё равно всё, что у неё сейчас было – лишь надежда. Она достала из сумки кожаный мешочек и аккуратно вынула из него проклятый инструмент. Старый шаман, продавший ей его, был очень похож на шарлатана, но Урауме поверила подлинности инструмента – от него исходила такая странная проклятая энергия, что даже ей стало не по себе. Шаман хотел было содрать с неё целое состояние, но быстро растерял пыл, когда Урауме намекнула ему о возможных последствиях его дерзости.       Урауме никогда не видела таких проклятых инструментов. Проклятые инструменты обычно использовались как оружие или для проведения ритуалов, но это было что-то новое. Видимо, тоже мутация последних десятилетий. Продавец затруднился объяснить Урауме принцип его работы и божился, что никогда бы не осмелился сам воспользоваться им. Урауме ему верила. Шаман явно боялся инструмента, и только и ждал возможности от него избавиться.       Урауме провела рукой по чёрной рукоятке. Лезвие было странно искривлено по спирали, будто им предполагалось что-то выковыривать. Избегая прикасаться к острию, Урауме схватила за шиворот проклятого духа, который из любопытства подобрался слишком близко, и вонзила в него инструмент по самую рукоятку. Нож в ту же секунду потерял всякую свою проклятую энергию и сильно завибрировал, всё глубже впиваясь в материю скулящего духа. Урауме вцепилась в рукоятку двумя руками, рискуя выпустить инструмент, как тут он перестал вибрировать так же резко, как начал, и легко выскользнул из тела духа, так, что Урауме отлетела назад и больно ударилась макушкой о дерево, зашипев. Проклятый дух медленно испарился, будто его изгнали, а Урауме со смесью ужаса и восхищения посмотрела на инструмент. Лезвие ножа светилось и было окутано проклятой энергией проклятия, вырванной из его тела. Урауме победоносно улыбнулась.

***

      Изуми открыла глаза, но не увидела ничего. Она испугалась было, что ослепла, но по окружающей её духоте поняла, что у неё на голове мешок. Руки и ноги были связаны проклятой энергией. Изуми попробовала определить, где она находится. Она лежала на земле, и недалеко слышался шорох листвы. Было тихо, как в лесу. Послышались шаги, кто-то шёл в её направлении. Изуми невольно сжалась, насколько позволяли оковы, и закрыла коленками грудь и лицо. Шаги остановились, и с неё стащили мешок. Изуми увидела беловолосую женщину; она стояла над ней со всё той же удовлетворённой улыбкой. Женщина схватила её за шиворот и посадила прямо, прислонив спиной к растущему рядом дереву. Проклятая энергия у неё на руках и ногах перетекла на талию, плотно перехватила её поперёк и приковала к стволу. Женщина улыбнулась ей тёплой улыбкой и ушла.       Голова у Изуми гудела, но она напрягла чувства, пытаясь распознать потоки проклятой энергии. Лес вокруг просто кишел проклятыми духами. Здесь их всегда было много, но сегодня они будто специально слетелись, как обычно слетались перед битвой, или предчувствуя стихийное бедствие. Изуми почувствовала, как в животе туго затягивается узел страха. Она вспомнила об обескураживающей проклятой энергии, которую почувствовала в деревне – её отголоски она ощущала и сейчас.       Вдруг Изуми почувствовала энергию своих братьев. Она дёрнулась, так что оковы больно впились ей в кожу. Кусты в стороне зашелестели, и из них вышла женщина, таща за собой сразу троих её братьев. Изуми дёрнулась ещё сильнее, рискуя разрезать себя пополам, и яростно открыла рот, но женщина покачала головой и приложила палец к губам:       – Не надо кричать, милая. Им же и будет лучше, если ты будешь спокойна.       Изуми не ответила скорее из-за того, что просто ничего не понимала. Она впилась глазами в братьев, бездыханных, но почти невредимых. Только у младшего, Иори, не хватало правой руки до локтя. Женщина аккуратно усадила их, прислонив к стволам деревьев, так что они оказались прямо напротив Изуми. Изуми пыталась понять, в сознании ли они, и было ли на них наложено какое-то проклятие.       Женщина между тем будто готовилась к какому-то ритуалу. Изуми чувствовала уже два странных источника проклятой энергии: первая, которую она заметила в деревне, исходила сейчас от шёлкового свёртка на земле и была такой тёмно-оглушительной, будто прямо у самого уха били в гонг. Раньше эта энергия затмевала вторую, которая исходила от проклятого инструмента, рукоятка которого виднелась из кожаного мешочка, тоже лежавшего на земле. Если первая энергия была просто удушающе мощной и пугающей, то вторая вызывала у неё желание вылезти из собственной кожи – такой мерзкой, отвратительно-искажённой и неправильной она была. Изуми сглотнула и попробовала сосредоточиться на том, что делала женщина.       Шаманское образование Изуми было достаточно посредственным и по большей части самостоятельным, и она не припоминала ни одного ритуала, который начинался бы так. Женщина разложила прямо на траве роскошное покрывало и подушки и развернула рядом шёлковый свёрток. Изуми вытянула шею, пытаясь разглядеть содержимое. Она сдавленно охнула, увидев почерневшие от старости пальцы, в количестве большем, чем полагалось, иссохшие, но не истлевшие. Исходившая от них проклятая энергия разлилась по всей поляне, и теперь Изуми поняла, что эта энергия настолько же напоминает энергию шамана, насколько проклятья, и от этого было не по себе.       Проклятые духи, толпившиеся вокруг, будто обезумили при виде пальцев, загалдели ещё громче, но приблизиться боялись. Женщина не обращала на них никакого внимания, слишком занятая тем, чтобы расправить все складки на покрывале и аккуратно разложить пальцы на шёлке. Закончив, она взмахнула рукой, и над ними опустился барьер. Отныне никакая проклятая энергия не могла попасть внутрь, и никакая не могла утечь.       Женщина достала из складок кимоно фляжку и поднесла к губам Изуми.       – Выпей. Капелька спокойствия тебе не помешает.       Изуми попробовала отвернуться, но женщина необычайно крепко схватила её за челюсть и влила жидкость ей в рот. Изуми закашлялась, но зелье всё равно попало внутрь. Сознание покрыла лёгкая пелена, не блокируя чувства, но замедляя реакции тела.       Женщина ещё раз проверила оковы у неё на теле и погладила Изуми по голове даже нежно. После подошла к её братьям, и разорвав рубашки на груди у каждого, начертила ногтем иероглифы на коже. Голова работала плохо, но Изуми смогла вспомнить, что эти иероглифы рисуют у себя на теле шаманы перед боем, потому что они якобы помогают направлять проклятую энергию. Изуми собрала все оставшиеся силы и выдавила:       – Что… происходит?       Женщина повернулась к ней и улыбнулась усталой улыбкой с налётом раздражения, как улыбаются детям, которые спрашивают «почему?» по двадцать раз на дню. Она присела на корточки перед Изуми и взяла её за руку.       – Ты сильна, Изуми. И ты должна понимать, что твоя сила не должна бесполезно томиться. Шаманы должны служить на благо мира, не так ли, дорогая? Сейчас ты воистину послужишь высшему мира сего, – теперь в улыбке женщины не было ничего снисходительного. Она поднялась и взяла Изуми за подбородок. – Помни о своей силе, девочка, и молись, чтобы тебе её хватило, – женщина начертила у неё на груди какой-то иероглиф, больно царапая ногтем кожу. После взяла с земли искривлённый проклятый инструмент и направилась к её братьям.       Прежде, чем Изуми успела даже пошевелиться, женщина вонзила лезвие в грудь старшего брата, Исао. Его тело содрогнулось в конвульсиях, и Изуми с ужасом почувствовала, что вместе с ножом женщина вырывает из него проклятую энергию, корчащуюся и мечущуюся, неспособную вырваться из окровавленного лезвия. Тело Исао тут же обмякло, всё будто потеряло форму и посерело, а женщина с необычайной скоростью пересекла пространство – и вонзила нож в грудь Изуми.       Из неё разом вышибло весь воздух и раскалённым прутом сдавило горло и разодрало тело. Изуми вырвало солёной слюной, а в виски ударили каменным молотком. Женщина выдернула лезвие, низвергая тело в ещё большую агонию. Женщина вонзила лезвие в грудь среднего брата, Иоши. Потом снова в неё. Потом в младшего, Иори – и снова в неё, и всё, что Изуми видела – это капли крови на своих коленках, крови, пропитанной проклятой энергией, которая кричала – хотя, возможно, это кричала она сама, но Изуми уже не могла ничего разобрать.

***

      Изуми летела в пустоте без цели и направления, скованная удушающей темнотой, которая давила со всех сторон и была бесконечна. Цепи боли впивались в тело настолько глубоко, что доходили до центра кости и казались более настоящими, чем она сама. Кроме боли не существовало ничего, и она падала и падала в пустоту, не зная, сколько она падает, не зная, когда наконец расшибётся.       В те доли мгновений, когда она открывала будто склеенные веки, она видела небосклон, и звёзды на нём кружились в сумасшедшем водовороте, наводя невыносимую тошноту, так что Изуми с замедленной реакцией снова склеивала веки и проваливалась обратно в когти боли.       Внутри неё бурно плескалась энергия, чужая и такая болезненно знакомая, норовя выплеснуться, разрывая внутренности. Изуми больше всего хотелось, чтобы эта энергия пропала – потому что это была не она; это были братья, страдания, смерть. Но энергия не уходила, и Изуми продолжала тонуть в пустоте.       Она слышала братьев, крики которых барабанили по внутренней стороне черепа. Изуми знала, что братьев больше не существует, и боялась, что их призраки будут мучать её всю жизнь.       Изуми чувствовала, что кто-то пытается вытянуть её из пустоты, но тянет за цепи боли, загоняя их ещё глубже в её тело. Когда она в очередной раз встретилась воспалёнными глазами с круговоротом звёзд, она почувствовала, как в опалённые сухостью губы ей вливают какую-то вязкую жидкость, очень похожую на вязкость темноты вокруг неё. Стоило жидкости попасть внутрь, как пустота вокруг неё резко обрела центр тяжести, и её дёрнуло вниз, протаскивая через все мыслимые измерения страдания. Она ударилась о невидимый предел, чужая энергия внутри неё накрыла её с головой, Изуми захлебнулась и отключилась, перестав слышать крики братьев и что-либо чувствовать.       Посреди «ничего» без звука, запаха и очертания Изуми ощутила, а потом и увидела женскую руку, утирающую ей со щёк слезы. Потом появилась вторая рука, руки обняли её за плечи и потянули прочь из пустоты. Изуми разодрала веки и увидела перед глазами не звёзды, а траву. Она лежала на боку, и ни одна мышца в её теле не двигалась. Через вечность – или секунду – её перевернули на спину. Изуми с трудом сфокусировала взгляд и увидела над собой беловолосую женщину. Она смотрела на Изуми с нескрываемым беспокойством, но увидев, что Изуми фокусирует взгляд, тут же невероятно повеселела, измерила её пульс, прикасаясь к её руке как к фарфоровой, и осталась довольна результатом. Изуми слегка поёрзала и поняла, что лежит на заранее приготовленной постели. Женщина положила ей руку на мокрый лоб и проворковала:       – Не напрягайся. Самое сложное ещё впереди. Поспи.       Изуми почувствовала, как её неуклонно тянет в сон. Она боялась засыпать, боялась удушающей темноты, но подушки были слишком мягкими, а наложенное проклятье слишком сильным, и Изуми провалилась в сон.       Из благодатной тишины её вырвало ощущение, что она сейчас подавится и задохнётся. Изуми распахнула глаза и резко выгнулась, но рука женщины с силой прижала её обратно. Изуми встретилась с ней взглядом и не увидела ни капли прежней озабоченности. Женщина вцепилась ей в шею и пыталась затолкнуть что-то в глотку. Изуми попробовала ухватиться за её руку, но поняла, что снова связана по рукам и ногам. Женщина воспользовалась её замешательством и протолкнула предмет ей в горло. Изуми вывернуло от ощущения, что она проглотила дохлую крысу, но выплёвывать было поздно. Женщина выхватила откуда-то охотничий нож, будто собиралась её зарезать, но не напала, а застыла рядом в необычайном напряжении.       Первые несколько секунд Изуми не чувствовала ничего. В воцарившейся тишине было слышно предрассветное пение птиц. И вдруг её тело тряхнуло и выгнуло с такой силой, что она чуть ли не лбом ударилась о землю. Женщина подскочила на ноги. Изуми почувствовала, что внутри неё растёт какая-то сила, пробиваясь от желудка к голове. У неё разом ослабли все мышцы, и она на секунду потеряла сознание, но оно тут же вернулось, и Изуми поняла, что её вытеснили из собственного тела. Её отшвырнуло в угол сознания, и чувство чужой проклятой энергии, не энергии братьев, накрыло её целиком, и всё её тело, безо всякого на то её желания, напряглось, разом разрывая оковы на руках и ногах. Оно вскочило на ноги с необычайной лёгкостью и скоростью, и Изуми услышала глубокий мужской голос, доносившийся из её собственного рта:       – Ты ещё более безумная, чем я ожидал, Урауме.