2. Логан

      Питер всегда думал, что после того, как попрощался с кем-то навсегда, нужно находиться в обществе. Утешение, тепло, поддержка — всё это можно найти в других людях.       Из других людей здесь был только Логан.       Логан, который держал дистанцию и на человека-то был не всегда похож.

***

      Думая о Логане, Питер злился.       Питер часто злился в последнее время.       Он злился, что Логан не зовёт его по имени, хотя знает его; злился, что Логан стал его опекуном, хотя ни разу не показывался до этого в его жизни; злился, что паучье чутьё не срабатывало на нём, как на других людях; злился, что Логан даже не поинтересовался, хочет ли Питер переезжать — просто забрал его из Квинса, где у Питера был его дом и друзья, и вся его жизнь, и привёз сюда. Питер даже злился, что дом Логана находился посреди леса, вдали от крупных городов, и здесь не было таких благ цивилизации, как интернет, нормальная сотовая связь, электричество и кровать — приходилось уходить далеко от дома, чтобы поймать сигнал спутниковой связи, в вечернее время суток передвигаться в темноте, а спать на полу.       Питер мог бы сделать гамак из паутины, но не хотел рисковать. Рядом был Логан. Если Логан решит зайти к нему в комнату, Питер не сможет объяснить, откуда взялась эта паутина — вряд ли Логан и на этот раз сделает вид, что ничего не заметил.       Логан часто делал вид, что ничего не замечал. Это относилось ко многим вещам. Так или иначе они всегда касались Питера.       После укуса радиоактивного паука Питер должен был притворяться обычным подростком и жить, как будто ничего не случилось. Но он был плох в притворстве. Все эмоции были написаны у него на лице, из-за чего он часто попадал в неловкие ситуации. Приобретённая сверхсила и улучшенные рефлексы избавили его от неуклюжести, сделали сильнее, быстрее и выносливее, но никак не повлияли на всё остальное.       Может быть, Логан был невероятно великодушен, поэтому не давил на Питера с расспросами о тех странных вещах, которые Питер делал. А может быть, Логану было плевать. Питер не понимал истинных причин, по которым Логан так себя вёл, и это тоже невероятно злило.

***

      Логан был грубоватым, хмурым и без сомнения опасным. Он был загадочным, потому что редко делился своим прошлым, предпочитая отмалчиваться об этом, и одиноким.       А ещё Логан был его опекуном.       Питер думал о том, как такому человеку, как Логан, могли доверить заботу о подростке. Логан совершенно не умел ни о ком заботиться, даже о себе. Казалось, что всё, что он делал, было направлено на разрушение.       — Как вы стали моим опекуном?       — Мэй связалась со мной и оформила бумаги.       Питер примерно знал процедуру оформления опекунства и видел документы в столе тёти Мэй, но его интересовало вовсе не это.       — Но почему именно вы? Почему вы вообще согласились? Не поймите неправильно, но вы сами говорили, что не в восторге от того, что происходит.       — Я знал твоих родителей.       — Вы тоже работали в ОсКорпе?       Питер рано остался сиротой и почти не помнил своих родителей. В какой-то момент он даже забыл их имена, и тогда тётя Мэй стала рассказывать о них так часто, как только выдавалась возможность.       Тётя Мэй говорила, что они оба работали в ОсКорпе и погибли в результате несчастного случая во время командировки в другую страну. Их самолёт потерпел крушение.       — По-твоему, я похож на работника ОсКорпа? — Логан усмехнулся.       Питер покачал головой. Логан не был похож на учёного-исследователя. Он был похож на бандита или преступника.       — Именно.       — Но тётя Мэй рассказывала, что…       — Значит, Мэй тебе лгала. Наверное, ты был ей очень дорог, — наступила гнетущая тишина, которая преследовала их во время каждого разговора.       Питер молчал. Он не знал, что думать. Слова Логана не были похожи на ложь, да и лгать ему было ни к чему, а вот тётя Мэй…       Тётя Мэй и дядя Бен любили его, как собственного сына. Они всегда заботились о нём и защищали, и тётя Мэй вполне могла пойти на обман, лишь бы он оставался в безопасности.       Питер не знал, так ли это на самом деле, а спросить было больше не у кого. Тётя Мэй была мертва.       — Расстроился?       Конечно Питер расстроился. Всё, что он знал, возможно, на самом деле было ложью. После такого любой расстроится.       Питер повёл плечом.       — Немного.       Логан окинул его внимательным взглядом. Питера пробрала внутренняя дрожь. Взгляд Логана всегда был внимательным и цепким, как будто на тебя смотрит хищник, который готов атаковать.       Паучье чутьё до сих пор не подавало никаких сигналов. Питер начинал думать, что у Логана был специальное устройство-глушитель, но не было похоже, что Логан знал его секрет.       — Ага, как скажешь, парень.       Логан вновь не стал приставать с расспросами, хотя видел, что Питер обманывал его и обманывал паршиво, и Питер решил, что это вовсе не великодушие — на самом деле Логану было просто плевать.

***

      Большую часть дня Питер был предоставлен самому себе. Первые дни он осматривал дом.       Дом был огромный: два этажа, чердак и подвал; длинные коридоры; прихожая, кухня, обеденный зал и гостиная с большим камином, рабочий кабинет с библиотекой. И много жилых комнат. Все были пустые. Питер выбрал себе одну.       Войдя в комнату, Логан огляделся. Сложно было разобрать выражение его лица.       — Из всех комнат ты выбрал именно эту.       — Ну да, — Питер стушевался и тоже огляделся. — Что-то не так?       Что-то определённо было не так, и Питер ощущал это даже без помощи паучьего чутья.       — Это моя комната.       — А это… — Питер опустил взгляд на бурое — кровавое — пятно, которое изо всех сил пытался оттереть с пола совсем недавно. Не получилось.       Логан посмотрел туда же.       — Виктора.       Питер не знал, кто такой Виктор. Питер практически ничего не знал о Логане, и Логан не стремился это исправить.       Они не были кровными родственниками и семьёй не старались стать.       — Мне выбрать другую?       — Оставайся, если хочешь. Мне по хер, — бросил Логан и ушёл.       Несмотря на слова, он выглядел сердитым, и Питер всё-таки решил выбрать другую комнату. Всё равно их было много.       Он забрал так и не распакованный рюкзак, зачем-то бросил взгляд на пол — туда, где было пятно, — а потом тоже ушёл.       Питер выбрал самую дальнюю комнату на этот раз. Дверь открывалась со скрипом. Он огляделся — пустой, покрытый пылью короб с большим окном и выцветшими обоями в едва различимый мелкий узор. Наверное, это были цветы. Питер прошёл в центр комнаты, сел на пол и прижал к груди рюкзак, в котором были все его вещи.       Не стоило привязываться к чему-либо: он мог лишиться всего в одночасье. Сначала это были родители, после них — дядя Бен, потом — тётя Мэй, а за ней и место, которое Питер считал своим домом.       Когда Питер лишился дома и Логан увёз его из Квинса, он думал, что у него уже ничего нельзя было отнять, но это оказалось не так.       Слёз не было. Было только отчаяние.       — Парень, — донёсся голос Логана с первого этажа, — обед.       Питер не знал, сколько времени прошло, когда он отпустил рюкзак и спустился вниз. В комнате не было часов. Во всём доме не было. Это место как будто застыло во времени вместе с Логаном.

***

      Казалось, Логан даже не думал обустраивать дом. Его полностью устраивала здешняя атмосфера. В этом месте можно было стареть, не изменяясь. Логан не собирался двигаться дальше. Он просто незаметно и ненавязчиво занял своё место здесь, где поколения его семьи сменяли друг друга. Молчание их угасших жизней было той единственной связью с семьёй, которое приносило ему ту человеческую нежность, на которую он мог рассчитывать.

***

      Здесь было совершенно не с кем поговорить, было совершенно нечем заняться подростку и тем более супергерою. Костюм Человека-паука и веб-шутеры, которые Питер упаковал вместе с другими вещами в вонючий армейский рюкзак, лежали без дела. Его помощь была никому не нужна.       Здесь были только Питер и Логан, и больше никого на многие-многие мили. Как будто остальные люди умерли, и они остались единственными выжившими во всем мире.       Питер понимал, как это выглядело. Со стороны происходящее казалось похищением; но Логан не держал его взаперти, а входная дверь всегда была открыта — можешь идти, куда тебе заблагорассудится. Питер никуда не уходил. Он не знал, куда ему идти. Может быть, после смерти тёти Мэй он вовсе перестал быть кому-то нужен. Как и Логан.

***

      Изо дня в день Логан носил одну и ту же одежду, делал одни и те же вещи и дымил как паровоз. Он не любил говорить о себе. Он в принципе не любил много болтать, предпочитая выпивать в одиночестве.       Логан любил крепкий алкоголь, не стеснялся в выражениях и совершенно не умел ладить с людьми.       Логан был его опекуном, и Питер не хотел думать о нём плохо, поэтому считал, что Логан стал таким, потому что жил уединённо, как отшельник.       Человеку нужен человек, чтобы не превратиться в чудовище, а Логан был один. Питер теперь тоже был один, и, глядя на Логана, боялся, что его ждёт та же участь.

***

      Спустя неделю Питер изучил поместье вдоль и поперёк. Он знал каждый его угол, знал, где и какие половицы скрипят, какие дверные замки заржавели и пришли в негодность от старости, сколько всего комнат в доме, какие в них были наклеены обои и какое количество книг пылится на полках.       В доме было много книг — обширная библиотека.       — Я могу пользоваться библиотекой?       — Валяй, — голос Логана был низким, чуть хрипел, но взгляд оставался такой же цепкий, его не скрывала даже завеса сигарного дыма.       Питер ни разу не видел, чтобы Логан проводил время за книгами — только в компании крепкого алкоголя и сигар. Питер боялся, что когда-нибудь из-за этого случится пожар — родовое поместье сгорит дотла. Питер не хотел лишаться крыши над головой. Только не снова.

***

      Свободное время Питер проводил за чтением.       Когда Питеру надоедали книги, он искал, что можно починить. В первую очередь он починил радиоприёмник в пикапе и постирал армейский рюкзак, который дал ему Логан, и даже пришил несколько заплаток. Когда ничего подходящего не оказывалось под рукой, он специально что-то ломал, а потом ремонтировал. Когда надоедало и это, Питер выходил из дома, бродил среди деревьев и собирал цветы, чтобы украсить ими дом. Питер изо всех сил старался придать поместью жилой вид — вдруг к ним кто-нибудь приедет; вдруг у Логана были друзья или знакомые, которые могли бы нанести им визит. Питер хотел чужого общества, жаждал общения.       Он хотел бы увидеться со своими друзьями, хотел бы поговорить с ними, услышать их голос, чётко осознавая, что это был голос другого человека; но сигнал спутниковой связи в этих местах был отвратительный — Питер ни с кем не мог связаться, и никто не мог связаться с ним.       Питер чувствовал себя так, будто все о нём забыли, и остался только Логан.       Логан редко начинал разговоры, почти никогда, поэтому Питер ненавязчиво маячил перед его глазами, поджидая подходящий момент, чтобы заговорить с ним. Он искал компании Логана, ждал его историй, но получалось так, что в основном говорил именно Питер. Рассказывал о детстве, о школе и прошлых каникулах, делился воспоминаниями о тёте Мэй и дяде Бене — в основном, конечно, о тёте Мэй. И чуть не проговорился о том случае с радиоактивным пауком, но вовремя успел остановиться. Питер всегда болтал без умолку, когда нервничал, и не следил за словами.       Логан слушал, как правило, молча и со стаканом крепкого алкоголя в руке. Выражение его лица было смурным — брови нахмурены, тонкие губы плотно сомкнуты, а глаза строгие и какие-то печальные, — но он не останавливал Питера, не говорил заткнуться и проваливать.       Казалось, общество Питера тяготило Логана, но Логан не прогонял его и не уходил сам. Он напоминал вредного уличного кота, который несмотря ни на что тянулся к людям, не убегал, когда они подходили, но никогда не подпускал их близко и выпускал когти, стоило только протянуть к нему руку, чтобы погладить. Питер не считал это забавным или даже немного смешным. Общение с Логаном напоминало общение с диким животным, и Питер не хотел задумываться о причинах, как такое могло произойти.

***

      Когда Логан уезжал на работу и Питер оставался совсем один, он вновь и вновь принимался осматривать дом, лишь бы не сойти с ума от скуки и не позволить одиночеству и тоске погрести себя. Ему нужно было двигаться, нужно было что-то делать.       Питер думал, чем ещё можно создать хоть какое-то подобие уюта, и вспоминал собственный дом — то, что делало дом именно «домом», а не только крышей над головой.       Его дом был наполнен приятными воспоминаниями. Многие из этих воспоминаний были запечатлены на фотографиях и размещены по всем комнатам. Здесь же огромные комнаты были совершенно пусты. Весь дом был огромен и пуст. От этого становилось тоскливо и неуютно.       Сначала Питер искал фотоальбомы. Логан так и назвал свой возраст, но он казался достаточно старым, чтобы у него имелись альбомы с семейными фотографиями. Толстые и пыльные, с картонными страницами.       В который раз Питер прошёлся по всему дому; чердак, библиотеку и некоторые дальние, закрытые комнаты он обыскивал несколько раз, но так ничего и не нашёл. Ни одного фотоальбома, ни одной отдельно взятой семейной фотографии. Как будто и не было никакой семьи, а Логан всё выдумал.       — У вас нет ни одной фотографии с семьёй, — как будто невзначай заметил Питер.       У Логана в доме вообще не было ни одной фотографии.       — Ну да, — хмыкнул Логан. — Думаю, я не ладил с ними. Иначе я бы хоть что-нибудь помнил.       Неужели вы не скучаете, хотел спросить Питер, но Логан ясно дал понять, что не собирался продолжать этот разговор.       Логан совершенно не умел ладить с людьми — Питер убеждал себя, что Логан стал таким, потому что долгое время провёл в одиночестве, но, может быть, одиночество было ни при чём и Логан был таким всегда.

***

      Из-за того, что приходилось спать на полу, Питер каждый раз просыпался посреди ночи. Тело ныло настолько, что это стало невозможно игнорировать, и Питер уходил спать в пикап. Спать в пикапе тоже было неудобно, но хотя бы мягко; а закрывая глаза, Питер мог представить, что тётя Мэй была ещё жива, что они отправились вместе в автомобильное путешествие и сделали небольшую остановку — тётя Мэй вышла, чтобы размять ноги, потому что целый день провела за рулём.       Эти иллюзии были лучше того, что Питеру могла предоставить реальность.

***

      К середине первой недели Логан привёз диван. Диван был большой и мягкий, и относительно новый.       Они вдвоём занесли диван на второй этаж, в комнату Питера. Логан снял рубашку и остался в одной майке, которая была на нём словно вторая кожа и подчёркивала рельеф тела. Питер смотрел на него с любопытством — дольше, чем это было принято, чтобы посчитать приличным.       Питер давно заметил, насколько высоким был Логан, насколько длинными и крепкими у него были ноги, обтянутые простыми светлыми джинсами, насколько широкими были его обнажённые плечи, насколько мужественным было его бородатое лицо.       Логан был привлекательный; у него было мускулистое тело взрослого мужчины, и Питер неосознанно сравнивал себя с ним, находя в себе новые и новые изъяны. Мог ли он кому-то нравиться?       Каждый раз, когда Логан замечал на себе его взгляд и смотрел на Питера в ответ, Питер отводил глаза в сторону. Было неловко. Его лицо горело, но Логан молчал, предпочитая это игнорировать. Питер едва удерживался от того, чтобы поблагодарить Логана за это. Было странно благодарить за игнорирование.       Относительно новый и цветастый диван выделялся в пустой комнате. Он выглядел как нечто чуждое в спокойном старинном интерьере, среди блёклых обоев и обшарпанных половиц. Глядя на него, Питер смутился: их было двое, он и Логан, в то время как диван был всего один — большой, но всё равно один. Питер не хотел спать вместе с Логаном.       — Эм, мистер Логан…       — Не дрейфь, парень. Я не буду спать здесь.       Не дрейфь — прежде Питер слышал это выражение только в старых фильмах. Он не знал никого, кто бы до сих пор употреблял его в своей речи — только Логан.       — У вас есть, на чём спать? — Питер не видел, чтобы на грузовой площадке пикапа был ещё один диван или та же кровать. — Мы могли бы спать здесь по очереди…       В комнате Логана не было ни кровати, ни дивана, даже не было брошенного на пол матраца, на который можно было бы лечь и отдохнуть. Это не давало Питеру покоя. Даже для аскета у Логана было недостаточно вещей.       Логан подошёл к нему, неожиданно положил большую ладонь на плечо — Питер замер, почувствовав её вес, её тепло.       — Хрена с два мы будем так делать. Спи здесь, и не вздумай больше по ночам уходить спать в пикап.       — Ладно?.. — неуверенно согласился Питер. Логан изобразил на лице улыбку и похлопал его по плечу — тяжесть ладони исчезла.       Он тоже не хотел спать с Питером. Было бы странно, если бы взрослый мужчина хотел спать вместе с подростком.