3. Росомаха

      С недавних пор Питер стал замечать на стенах странные царапины, которых раньше не было. Царапины были глубокие и располагались у самого пола — по три в ряд. Питер не знал, откуда эти царапины взялись, но считал, что они как-то связаны с кошмарами Логана.       По ночам Логану снились кошмары. Он дышал, как загнанная лошадь, вертелся, корчился, словно бился в агонии, иногда выл и ударял сжатыми кулаками по полу — тогда казалось, что дрожал весь дом.       Впервые став свидетелем этих кошмаров, Питер подумал, что в дом забрёл раненый зверь. Это было неудивительно, дом окружал лес, несколько раз Питер видел диких животных среди деревьев.       Питер спустился на первый этаж, проверил окна и двери, задние комнаты, но так никого и не нашёл. Все замки были заперты, все стёкла целы. Это не мог быть случайно забрёдший дикий зверь, тем не менее вой и этот пронзительный, жалобный скулёж продолжались. Питер пошёл на звук.       Звук привёл его к Логану.       Логан лежал на полу, корчился, брыкался, словно дикое животное, пытающееся выбраться из силков. На лбу выступила испарина. Мгновения отчаянной борьбы, в которой невозможно победить.       Смотреть на Логана было больно и страшно.       — Мистер Логан, — Питер дотронулся до его плеча, чувствуя неестественную твёрдость его плоти и мышц, словно под кожей скрывался металл.       Логан неожиданно открыл глаза. В затылке закололо — Питер рефлекторно отпрыгнул на стену, уворачиваясь от… металлических лезвий?.. Он замер, широко распахнутыми глазами глядя на Логана.       Логан, проснувшийся и пришедший в себя, тоже не сводил с Питера глаз. Он смотрел на него и видел мелькающий призрак из прошлого.       — Питер? — Логан впервые позвал его по имени. В его голосе, прежде всегда нескрывающем раздражения, непривычно сквозило беспокойство. Несмотря на это, он оставался на месте, даже не двигаясь. — Ты ранен?       Питер медленно, словно в замедленной съёмке, помотал головой. Он молчал, глупо, растерянно моргая.       Он не знал, что сейчас чувствовал; радоваться ему или бежать отсюда без оглядки? Его паучье чутьё вернулось, среагировало на опасность, как и прежде, но Логан… металлические лезвия на его руке — что это было? Питер присмотрелся. Он точно видел их — сейчас ничего не было, рука как рука, мужская, большая, увитая венами. Питер хорошо видит в темноте, ему не могло показаться.       — Кто вы? — Питер старался, чтобы его голос звучал уверенно, но вышло лишь растерянно.       — Мутант, — честно ответил Логан. — Но ты тоже не так прост, да?       — О чём вы? — уточнил Питер.       Логан указал на него подбородком, и Питер вспомнил, что всё ещё держался на вертикальной стене.       Он спрыгнул на пол.       — А, ну, я… Я Человек-паук, — признался Питер, потому что не видел смысла лгать. Логан был здесь всё это время, он всё видел. — Может быть, слышали обо мне?       — Нет.       Питер расстроился.       — Ну, я только недавно получил суперспособности и ещё не успел стать таким известным, как Мстители… Слышали о Мстителях?       — Никогда не слышал.       Может быть, Логан был не из Нью-йорка. Или вообще не из Соединённых Штатов. Питер о нём почти ничего так и не узнал.       — О. Ну, неважно, думаю?.. Тем более у них сейчас не лучшие времена, — Питер замялся. — Никогда прежде не встречал мутанта. Вы такой один?       — Надеюсь, нет, — Логан стал печальным. — Уверен, что не ранен?       Питер показал большие пальцы.       — Я отпрыгнул раньше, чем вы бы смогли задеть меня. Я чую опасность и успеваю избежать её.       — Удобно.       Питер кивнул.       — А вы… ваши, — Питера интересовали металлические лезвия, но он не мог подобрать подходящие слова, чтобы спросить о них, — эм… лезвия?       — Когти.       — Ну да, когти. Это специальный выдвижной девайс?       Питер загорелся этой идеей.       Он хотел бы изучить эти когти. Он мог бы их доработать, чуть усовершенствовать, если Логан ему позволит.       — Это и есть моя мутация.       Логан поднял руку, согнув её в локте, и сжал кулак — между костяшками пястных костей Логана стали появляться металлические лезвия. Они вырастали прямо из кисти Логана, прорезая кожу, и наверняка это было больно, наверняка должна была быть кровь, но Логан оставался невозмутимым, а его руки — чистыми; ни одной капли крови на полу, ни одного бурого пятна. Так же бескровно лезвия исчезли.       Питер сразу же вспомнил о животных, которые могли выпускать и втягивать когти.       — Она животная?..       Это могло бы объяснить кое-что, но не всё. Что ещё он умел?       Логан не ответил ничего определённого.       — Хер его знает. Я не разбирался в генетике. Для этого был другой человек, — но Логан так и не назвал его имя.       — Это завораживает. Это отвратительно, как открытый перелом, но это правда завораживает, мистер Логан, — ляпнул Питер, не скрывая восхищения.       Лицо Логана расчертила кривая усмешка. Он хмыкнул.       — Ты не первый, кто так думает, — в его голосе не было слышно веселья, только печаль и горесть утраты.       Питеру знаком этот тон. Он словно слышал голос тёти Мэй, когда она говорила о его родителях или дяде Бене, это словно звучало эхо его собственного голоса, стоило только Питеру заговорить о самой тёте Мэй.       Логан скорбел.       Он тоже кого-то потерял — может быть, это случилось недавно, может быть, это случилось по его вине, и Логан выглядит так, ведёт себя так, потому что не может себя простить и злится.       Как же много всё же было между ними общего.       — Всё ещё не передумал сбегать?       Выражение лица Логана было ровным, непроницаемым, и только взгляд, настойчивый и прямой, выдавал его нетерпеливое ожидание.       Питер задумался, почему Логан так часто спрашивал его, сбежит ли он. Вначале Питер думал, это была такая насмешка, но сейчас, глядя Логану в глаза, кажется, понял.       Логан был мутантом. Он не знал, сколько всего в мире осталось таких, как он, и остались ли они вообще; возможно, он остался единственным в своём роде, и это тяготило. Когда-то у него была семья, наверняка были и друзья, любимый человек, может быть, он даже был женат, почему нет, и он всё это потерял, бросил. Может быть, бросили его.       Логан был один, и кто знает, как долго он жил в одиночестве — сам Логан не помнил, сколько ему лет. В одиночестве нельзя прожить долго, оно ломает, медленно лишает человечности, убивает.       Как много в Логане было от животного, как мало осталось от человека?       Питер бросил взгляд за окно — лес замер, как будто тоже ожидал ответа, — потом посмотрел на Логана, покачал головой и решительно сказал:       — Нет.       Снаружи, за окном, зашелестела листва, поднятая слабым порывом прохладного ночного ветра, захлопала крыльями вспугнутая треском сухой ветки птица — услышав ответ Питера, лес ожил и зашумел.

***

      Иногда к дому из леса выходили дикие животные. Чаще всего это были, конечно, олени. Они показывались из чащи леса, дёргали ушами, фыркали и с любопытством смотрели на него, но держались на почтительном расстоянии; они были не против, что Питер находился рядом с ними и наблюдал за ними в ответ, иногда кормил их ягодами, но они сбегали на своих длинных, изящных ногах обратно в лес, мелькая белыми хвостами, стоило только ему повести себя чуть настойчивее, проявив ответный интерес, и протянуть к ним руку, желая прикоснуться и погладить.       Питер сталкивался с ними чаще, чем мог бы того ожидать, и всё никак не мог понять, о чём этот почти ежедневный ритуал встречи ему напоминает. А потом его вдруг осенило, и Питер понял — увидел это так ясно, что удивлялся, как мог не замечать раньше.       Этот ритуал встречи напоминал ему о Логане.

***

      Логан был его опекуном.       А ещё Логан был мутантом.       Когда-то Джеймса Хоулетта звали Росомаха, и это имя было выбито у него на армейском жетоне, который он носил даже после того, как вернулся с войны. Сейчас там было выбито «Логан».       Джеймс Хоулетт — Росомаха — Логан прошёл все войны прошлого века; в него стреляли, его протыкали штыками, резали, рвали на куски, острыми когтями ему вспарывали живот, плечи, бёдра, но на его теле не было шрамов — только на душе; он много раз умирал, ещё больше раз убивал — и не только на поле боя. Его руки были по локоть в крови. Его неоднократно брали в плен — из последнего он освободился таким, каким Питер его знает, если вообще возможно знать Логана.       Логан был опасен сам по себе — паучье чутьё должно было постоянно быть настороже, когда он находился поблизости, но оно было благосклонно и реагировало весьма избирательно. Паучье чутьё не считало его угрозой, даже когда Логан был рядом и выпускал металлические лезвия из рук. Когти.       Способность Логана выпускать когти прямо из рук поражала. Питер смотрел во все глаза. Ничего похожего ему не доводилось видеть прежде — он никогда не сталкивался с мутантами, только с суперсолдатами. Он даже не знал, что мутанты существуют. Питер тоже хотел бы уметь что-то подобное. Уметь выпускать паутину сразу из рук, минуя веб-шутеры, например, — тогда Питер мог бы не переживать, что когда-нибудь забудет их надеть, не сможет использовать паучьи суперспособности в полной мере и подведёт кого-нибудь.       Логан считал его желания по-детски глупыми, оторванными от реальности.       — Ты правда нихера не знаешь о мутантах. Есть мутации, которые только мешают. От них никакой пользы. Есть мутации, которые сводят с ума, если быть неосторожным. Есть мутации, которые превращают в изгоя. Есть мутации, которые мешают жить. Они опасны как для тебя самого, так и для других людей. От них хочется избавиться, но от мутации хер избавишься. Можно попробовать убить себя. И, если повезёт, ты действительно умрёшь. Так что радуйся, что ты человек, — это был самый большой монолог, который Питер услышал от Логана за всё время их знакомства.       Питер смутился, склонил голову, опустил плечи — его по-юношески тонкая, невысокая фигура стала казаться ещё меньше.       — Извините.       Он действительно не знал, кто такие мутанты. Не знал, что им пришлось пережить, даже не подозревал, какие печали, лишения и невзгоды выпали на их долю.       Собственные мечты и желания вдруг и вправду показались ему какими-то детскими, незрелыми, даже наивными — особенно под тяжким взором Логана, в глазах которого Питер видел нелёгкий груз пережитого: всего, с чем он сам никогда не сталкивался. И никогда не должен был столкнуться.

***

      Они узнали некоторые секреты друг друга, и Питер думал, что это поможет им сблизиться. Питер хотел сблизиться с Логаном, как в своё время хотел — и хочет до сих пор — сблизиться с Тони Старком. Логан был взрослый, у него были суперспособности и огромный опыт за спиной, Логан мог бы помочь ему советом, направлять, мог бы научить чему-нибудь.       — И чему ты хочешь научиться?       — Как быть героем, — признался Питер и нарвался на отказ.       — Тогда ты не по адресу, — тон Логана был непререкаемый. — Должны быть более подходящие кандидаты.       Более подходящие кандидаты действительно были. В конце концов, они жили в одно время, что и Тони Старк. Но Тони Старк был далеко и нельзя было с уверенностью сказать, что ему было дело до Питера, в то время как Логан был всё время рядом; и Питер делал всё возможное, чтобы они сблизились.       Логан приходил в ярость от любых попыток Питера сблизиться — воинствующий крупный зверь, упрямый, дикий и недоступный. Молящий о том, кто не будет его бояться и сможет приручить.       Питер не сдавался. Он тоже был упрям.       Их противостояние в итоге закончилось тем, что Логан, замечая всё новые попытки, робкие и порой неуклюжие, перестал так яро сопротивляться. Но и помогать не стал. Это стало похоже на погоню, в которой преследуемому было плевать: догонят его или нет. Питер думал, что это уже был успех.       Так прошёл июль, и наступил август.

***

      10-го августа Питер проснулся рано утром. Было тихо, как обычно. Сердце взволнованно трепетало в груди. Питер поднялся на ноги, выглянул в окно — пикапа нигде не было.       Сердце сжалось и камнем ухнуло куда-то вниз.       Логан уже уехал.       Было тихо.       Без Логана в доме казалось, что Питер остался один-оденёшенек. Последний человек на земле. Он не смог избежать этого гнетущего одиночества.       Тишина давила на Питера своей тяжестью. Он чувствовал себя утомлённым и разбитым.       Сегодня был его семнадцатый день рождения. Сегодня впервые тётя Мэй не испекла праздничный фруктовый пирог, не зажгла праздничные свечи и не встретила его с улыбкой на лице и тёплыми, искренними пожеланиями.       Питер продолжал смотреть в окно. Словно потревоженный, снаружи шелестяще шумел лес и как будто испуганно перекрикивались птицы.

***

      Логан не праздновал собственные дни рождения, он вообще не отмечал никакие праздники, даже 4-е июля и Рождество. Питер не должен был расстраиваться и чувствовать себя обманутым из-за того, что Логану было невдомёк, что для кого-то день рождения это праздник, а не ещё один день в их безликой череде.       Логан жил другой жизнью.       Стоило догадаться, что именно так всё и будет.

***

      Весь день Питер провёл один, слоняясь по дому, как призрак. Логан вернулся только поздно вечером, и Питер ждал его, сидя на крыльце дома, как сторожевой пёс. Последние пару недель он всегда дожидался возвращения Логана. Больше всё равно было нечем заняться.       Пикап остановился — шорох шин стих, свет фар исчез. Хлопнула дверца. Питер всмотрелся в сумрак — Логан. Его устрашающую рослую фигуру и характерную походку сложно спутать.       Логан нёс торт, казавшийся настоящей крохой в его руках, и Питер уставился на него, как на инопланетянина. Он был совершенно растерян.       — Мистер Логан?..       — С днём рождения, — скупо поздравил Логан, отдавая Питеру торт. — Свечей нет. Надеюсь, тебя это не слишком расстроит.       Питер сжимал коробку с тортом в руках.       — Я думал, вы забыли, — не поднимая на Логана взгляд, признался он.       — С чего бы?       И было так много слов и причин, которые Питер хотел озвучить, но прямо сейчас, когда Логан был рядом, они показались такими глупыми и бестолковыми, и незначительными, что Питер решил промолчать.       Логан, который возвышался над Питером, как гора, неожиданно опустился перед ним на корточки и положил ладонь на плечо — Питер тут же поднял голову. Логан ничего не говорил, но это было и не нужно.       Прямой взгляд, ощущение тяжести руки на плече и тепла кожи, распространяющегося по всему телу от этого места, — это дало Питеру чувство уверенности, ощущение якоря, твёрдой почвы под ногами; это подарило ощущение телесности.       Логан был жив, и Логан мог прикасаться к нему, и Питер мог чувствовать его прикосновение, а значит, он был жив.       Питер был жив.

***

      Питер не стал разрезать торт на куски. Сперва он хотел это сделать, чтобы поделиться с Логаном, но тот покачал головой.       — Он твой, — сказал Логан и придвинул торт к Питеру.       Питер тоскливо улыбнулся. Это напомнило ему о тёте Мэй. Она постоянно отрезала Питеру самые большие куски от праздничного пирога, а себе оставляла или крохи, или вовсе ничего.       Торт, который принёс Логан, не мог сравниться с теми праздничными пирогами, которые делала тётя Мэй, но Питеру казалось, что за последний год он не ел ничего вкуснее.

***

      Время близилось к полночи. Они были на кухне, сидели за столом напротив друг друга; Питер ел торт вилкой прямо из коробки, а Логан сидел напротив и выпивал.       Это было совсем не похоже на празднование, но Питер не возражал. Было что-то особенное, даже что-то интимное в том, что их было только двое и они сидели друг напротив друга; что Логан снял рубашку и остался в белой майке, и Питер мог видеть его голые руки, широкие плечи и грудь.       Питер смутился и испугался этого чувства. Чтобы отвлечься, он спросил:       — Когда ваш день рождения, мистер Логан?       Питер до сих пор этого так и не знал, хотя ему было очень интересно.       — Не помню. Я вообще практически нихера не помню ни про свою семью, ни про своё детство. Помню только ублюдка-Виктора.       Питер подумал, что Виктор был братом Логана, но оказалось, что между ними не было кровного родства, хоть они и называли друг друга братьями.       — Вы знаете, где он сейчас?       — Нет, — лицо Логана помрачнело, — и не хочу знать. Если Если мы встретимся, он попытается убить меня. И это взаимно.       Если мы с вами расстанемся, а потом случайно встретимся вновь, вы тоже попытаетесь убить меня? — размышлял Питер; и хотя это действительно взволновало его, вместо этого он спросил:       — Как вам октябрь?       Логан нахмурился.       — Для чего?       — Для дня рождения. По-моему, хороший месяц.       Питер выбрал дату наугад и твёрдо решил в выбранный день поздравить Логана. Логан не стал протестовать. Наверное, это был его подарок. Как и весь этот вечер целиком.       — Я тоже куплю вам торт, — пообещал Питер, а потом вспомнил, что в октябре он будет уже в Кембридже, а Логан останется здесь. Они будут далеко-далеко друг от друга, слишком занятые, чтобы увидеться.       Логан тоже понимал это, тем не менее согласился.       — Конечно, парень. Выпьешь? — предложил он и щедро плеснул крепкого алкоголя в стакан.       Питер не стал отказываться.       — Спасибо.       Вряд ли бы тётя Мэй разрешила ему выпить, и Тони Старк тоже запретил бы ему, если бы только стал его опекуном; но их здесь не было, здесь был только Логан, и он был вот таким — каждый раз, когда пил сам, предлагал Питеру.       Логан ничего не ожидал, не надеялся услышать определённый ответ. Это была только привычка: делиться с тем, кто рядом. Наверное, она появилась, когда Логан был ещё солдатом, но Логан до сих пор оставался верен ей.       Верность — последнее, о чём можно было подумать, глядя на Логана. Однако стоило узнать его получше, как всё сразу вставало на свои места.

***

      Они вышли из дома, сели на грузовую площадку пикапа; в руках Питера был почти полный стакан крепкого алкоголя, в руках Логана — полупустая бутылка. Ночь была облачная, луна светила ярко, когда не была затянута облаками; лес дышал прохладой.       Когда Логан пил, он не был расположен к разговорам, поэтому они молчали. Было темно и тихо, и как будто кроме них двоих, этого старого пикапа и густого леса вокруг вообще ничего не осталось.       Питер вспомнил все ночи, которые проводил в патрулировании. Стало печально и как-то пусто. Те ночи он проводил в одиночестве.       Сейчас Питер тоже чувствовал себя печально и как-то пусто, но уже иначе. Он сожалел, что эти ночи, когда он прижимается боком к боку Логана, скоро закончатся, а те, одинокие и мрачные, вернутся. Август скоро подойдёт к концу, и Питер пойдёт в университет — вернётся в большой город, а там — к обязанностям Человека-паука и патрулированию.       Изредка Питер украдкой поглядывал на Логана, понемногу отпивая из стакана. Его лицо было свирепым и жестоким, как у настоящего хищника, но, когда падал приглушённый свет, выхватывая лишь какую-нибудь деталь, тогда оно казалось мягче, его черты казались тонкими, почти хрупкими. Логан действительно был красивым — его красота не была смазливой, она была по-настоящему мужской. Чтобы не взболтнуть лишнего, Питер чаще прикладывался к стакану.       У Питера был ускоренный метаболизм, он быстро пьянел и так же быстро приходил в себя. От крепкого алкоголя Питер разомлел и начал клевать носом.       Ночь была не по-августовски прохладной, а Логан — тёплый, даже горячий. Он был рядом, под боком, Питер прижался к нему, стараясь согреться, и положил голову на плечо. Логан не оттолкнул его, не стал ворчать, он сидел неподвижно, как каменная глыба, выпивал и дымил сигарой.

***

      Вечером 10-го августа Питер заснул на грузовой площадке пикапа рядом с Логаном, а утром 11-го августа проснулся уже в своей комнате один.       Питер лежал на диване, смотрел в потолок и силился вспомнить, как оказался здесь. Он не помнил, что бы поднимался по лестнице, не помнил, что бы снимал с себя кеды и укрывался чем-то. У него не было ничего подходящего. Питер опустил взгляд и замер — куртка Логана. Он чувствовал досадливое смущение.       Питер терялся в догадках, что должен был делать дальше, и решил посмотреть на реакцию Логана. Логан вёл себя как ни в чём не бывало, и тогда Питер решил вести себя точно так же, хотя ему невыносимо хотелось поговорить о том, что случилось.       — Здесь не о чём разговаривать, парень. Ты выпил и отрубился, я отнёс тебя в твою комнату. Всё.       Это было далеко не «всё». Ведь Питер не просто заснул, а заснул на плече Логана, ведь Логан не просто отнёс его в комнату, а ещё укрыл своей курткой. Нечестно, что только Питер считал это важным.       — Ты придаёшь этому слишком большое значение, — бросил Логан.       Его слова звучали грубо. Иногда за грубостью Логан скрывал заботу, иногда -только грубость; Питер так и не научился их различать, зато обнаружил, в каком плачевном состоянии находятся сейчас его душа и сердце.

***

      Медленно дом наполнялся мебелью и другими вещами, вроде электрогенератора и посуды, ковровой дорожки на лестнице, часов и занавесок, и всяких безделушек, которые делал Питер. Питер старался, чтобы дом наполнился жизнью, потому что было невозможно жить среди голых стен, как в какой-то коробке или тюрьме.       Питер обставлял дом на свой вкус, Логан ходил по комнатам, хмурился, разглядывая обстановку, которая стала совершенно незнакомой и отличной от той, которая была ему привычна, но ничего не говорил. Наверное, ему не нравилось и он сделал бы всё иначе, но Питер успокаивал себя тем, что о таком Логан точно не стал бы молчать.       Питер думал, а был ли в этом смысл. Август подходил к концу — скоро начнётся учёба, начнётся университетская жизнь, и он окажется далеко от этого места, далеко от Логана. Ничего из того, что сделал Питер, Логану не было нужно, он прожил бы и без этого. Он прожил бы без Питера, в то время как Питер всегда быстро привязывался к кому-либо и плохо переносил горесть разлуки или потери.

***

      Он вновь упаковывал вещи в армейский рюкзак.       Питер испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, он давно хотел сбежать от сюда, с другой — ему стало невыносимо жалко Логана. Логан был совершенно один. Его семья умерла, друзей и любимого человека у него не осталось, а теперь вот и Питер собирался уезжать.       Логан показался в дверях. Он не стал торопить, но спросил:       — Собрал своё барахло?       Питер кивнул — Логан ушёл — и застегнул рюкзак.

***

      Логан ждал у пикапа.       Питер вышел из дома, запер входную дверь; открыв дверцу пикапа, он оглянулся и, мысленно прощаясь с этим местом, глубоко, как в последний раз, вдохнул — в воздухе уже чувствовалась осень, хотя лес всё ещё оставался зелёным.       Последние летние дни здесь ощущались особенно отчётливо, и мысли о том, что скоро сентябрь и этот лес превратится в корявые скелеты, растеряв былую красоту и таинственную манящую жизнь, казались мучительными.