Глава 5. Интерлюдия: Альбус

Я смотрю на него, и у него такое скучающее выражение лица, что мне хочется врезать ему по физиономии. Это его обычное выражение лица. Мы с Розой бегали за феями, и я оглядываюсь, а он стоит там, как будто все это его совершенно не беспокоит. Это был просто еще один день в жизни супербогатого, суперпривлекательного, суперталантливого, супервнушительного Скорпиуса Малфоя. — Что? У меня глаза чуть не вылезают из орбит, когда Роза задает мне этот вопрос. Я сказал это вслух? Она лукаво улыбается. — Что ты только что сказал о Скорпиусе? Я закатываю глаза, как будто она задала самый глупый вопрос в мире, но на самом деле я искал способ выбраться из могилы, в которую сам себя загнал. — Ну, вообще-то я думаю, что он суперзасранец, но ты же знаешь его школьное прозвище — Железная леди? Это потому, что некоторые люди думают, что он симпатичный, но холодный, как сталь. Вот и вся причина, верно? — кто-нибудь, остановите меня! Почему я не могу просто замолчать?! В этот момент я наклоняюсь, чтобы дотронуться до прелестного крылышка феи. Я думал, что смогу скрыть свой румянец, но светящиеся крылышки феи только подчеркивают его. — Угу, — бормочет Роза, и я оборачиваюсь, чтобы спросить, что она имеет в виду, но, по иронии судьбы, меня спасает Скорпиус. Скорпиус Малфой никогда бы не попал в круг моих друзей или даже в поле моего зрения, если бы не дядя Рон. В прошлом году на платформе 9¾ Скорпиус, как и я, стоял, занимаясь своими делами, когда дядя Рон заметил его. Дядя Рон попытался вылечить Розу от болезни, которой у нее еще не было — от необходимости поговорить со Скорпиусом Малфоем — пригрозив, что отречется от нее даже за то, что она решила подружиться с мальчиком и не превзойти его во всем, что она делает. Я знаю Розу. Для нее было практически невозможно не воспринять это как вызов, и теперь, когда ей запретили дружить с Малфоем, она хотела этого больше, чем когда-либо. Она даже не дождалась, пока мы доберемся до школы. Она разыскала его в поезде. Хотя, я полагаю, в этом была доля моей вины. На самом деле я пытался выглядеть очень маленьким и притворяться, что я мебель. Это было не так уж сложно, так как мой папа все еще стоял на платформе, и пока он не переместился, все внимание было сосредоточено на нем. Вот почему он редко выходил на улицу, и я его не винил. Лица людей были прижаты к окнам с выражением крайнего любопытства и восторга, граничащего с манией, и я воспользовался возможностью, чтобы найти купе для себя и Розы. Конечно, судьба меня ненавидит, и я не мог просто выбрать пустое купе, но я выбрал то, в котором сидел Скорпиус Малфой. Я открыл дверь, и у него было такое сердитое выражение лица, что я потерял дар речи. — На что ты уставился, Поттер? Он знал мое имя?! Будь ты проклят, папа! Будь проклят ты и твоя слава! — Ну? — это был простой вопрос, но он задал его с такой яростью, что с таким же успехом мог спросить меня, хочу ли я, чтобы меня распяли на кресте. Самое смешное, что тогда я даже не вызывал у него такой неприязни, как сейчас. Просто он так говорил, когда нервничал. — Я-я-я-я-я-я… — О, заткнись. Ты говоришь так, словно заводишь мотоцикл, — он отмахнулся от меня. Роза, предательница, рассмеялась. Я повернулся к ней и увидел, как заблестели ее глаза. Она заметила возможность. Он посмотрел на нее, оглядел с ног до головы и коротко кивнул. Он понял, кто она такая. Мне всегда было интересно, не указал ли ему на нее его отец и не велел ли держаться подальше. — Уизли, — поприветствовал он ее. Мне всегда было интересно, не указал ли его отец на меня и не сказал ли: «Сынок, он не понравился мне с первого взгляда». — О, не обращай на него внимания, Малфой. Просто он иногда немного нервничает, а когда нервничает, то начинает заикаться. Когда ему пришлось пойти на уроки игры на флейте (потому что его мама настояла, чтобы все дети учились играть на этом инструменте), как только он прикоснулся губами к флейте, он начал так сильно заикаться, что сыграл знаменитое концертное соло, хотя еще даже не начинал. Малфой ухмыльнулся. — Шоколадную лягушку, Скорпиус? — она предложила ему, и он согласился. Теперь он был Скорпиусом? К тому времени, как тележка с едой закончится, она пригласит его к себе домой на летние каникулы. Мы со Скорпиусом никогда по-настоящему не ладили, но мы терпим друг друга. Он пугает меня. Я думаю, что выматываю его. И вот он приходит, чтобы спасти меня от понимающей ухмылки Розы. — Эй, Поттер, как думаешь, сможешь забраться туда? Я смотрю туда, куда он указывает. Это откидное окно на втором этаже, которое открыто. Из него не проникает свет. Я оборачиваюсь на него. — Возможно. А ты не можешь просто войти в дом изнутри? — Мерлин! Возможно? Ты имеешь в виду, что я могу войти в свой собственный дом изнутри? — его сарказм был язвительным, но я к нему уже привык. — Мальчики, — устало говорит Роза, явно не в настроении отчитывать. — Скорпиус, о чем ты? — У моего отца что-то есть в той комнате. Я не могу открыть дверь ни вручную, ни с помощью магии. Я понятия не имею, что бы это могло быть. Но это окно обычно не открывается. Как странно… Жаль, что у меня нет метлы. Мне всегда хотелось узнать, что там внутри. — Может быть, это из-за того, что у него в шкафу в буквальном смысле есть скелеты? — Учитывая традиции моей семьи, я бы не удивился, — бормочет он. — Я думаю, это что-то из его времен, когда он был пожирателем смерти. — Что? Ты серьезно? — Ты не думал спросить у него, что там внутри? — спрашиваю я его. — Нет, такая мысль никогда не приходила мне в голову. У тебя всегда такие оригинальные идеи? — я не обращаю внимания на его сарказм. Сейчас он просто исходит от меня. — Послушай, мне просто любопытно, ладно. Единственные люди, которые действительно заходят в эту комнату — это мой отец и мистер Нотт, вероятно, раз в два месяца или около того. — Мистер Нотт? — спрашиваю я. — Теодор Нотт, Ал, — говорит Роза с таким энтузиазмом, который делает ее мишенью для любимых шуток учителей. — Он директор ПАМ, — У Скорпиуса странное выражение лица, как будто он хочет поправить ее, но передумывает. Я думаю, это мудрый выбор. Никто не должен вступать в спор с Розой. Они всегда проигрывают. Дяде Рону и папе еще предстоит выиграть спор с тетей Гермионой. — В любом случае, Поттер, я думаю, ты еще достаточно мал, чтобы забраться туда. Я бы попросил Розу, но она девочка, так что… Теперь я не уверен, сделал ли он это специально или потому, что он должен был знать, что Роза воспримет это заявление как вызов и возможность сплотиться против таких сексистских придурков, как он сам. В этот момент они оба невероятно умны и тошнотворно наивны. Я не буду говорить, кто из них кто. В мгновение ока Роза протискивается мимо нас и хватается за хорошо посаженную виноградную лозу, которая придает таким домам, как Малфой-Мэнор, респектабельный вид и придает характер. Я боюсь за ее безопасность и спешу, чтобы она не упала. — Роза! — яростно шепчу и все еще слышу голоса тети Гермионы и мистера Малфоя в беседке. Виноградные лозы, которые покрывают беседку, как навес, не дают им нас увидеть, и, по-видимому, это те же самые лозы, что растут по всему дому, и они не очень-то любят, когда их используют в качестве двенадцатифутовой лестницы. Они немедленно начинают шевелиться. — Роза! — снова шепчу. — Прекрати! — Скорпиус стоит рядом со мной и яростно шепчет растению. Я раздраженно смотрю на него. — Что ты делаешь? — Я разговариваю с растением! — шепчет он мне. Я смотрю на него. Он замолкает, когда осознает, что только что сказал. — Заткнись! — раздраженно говорит он, и я невольно улыбаюсь, делая вид, что не замечаю его позора. Мерзавец. — Нам нужно закрепить лозу, — говорю я ему и хватаюсь за лозу, немного тяну ее вниз, чтобы удержать на месте. — Роза, слезай сейчас же! Если твоя мама тебя поймает, она… — я не заканчиваю. Я уверен, что она может придумать любое количество нежелательных наказаний, какое только придет ей в голову. Скорпиус подходит ко мне вплотную. — Она уже почти у окна. Давай, подтолкни меня. — Что? — я поднимаю глаза и, конечно же, вижу, что Роза протягивает правую руку и ногу к подоконнику. Я снова смотрю на Скорпиуса, и вдруг он оказывается прямо передо мной, положив руки мне на плечи. Он никогда не мог быть серьезным! Он смотрит вверх, так что, к счастью, не может видеть выражения моего лица. — Ск-ск-ск-ск… — о, здорово. И заикание теперь вернулось. Он опускается и поднимает правую ногу. Инстинктивно я отпускаю лозу и обхватываю ее руками, чтобы он мог использовать ее как ступеньку. Он подпрыгивает и в конце концов прижимается всем туловищем к моему лицу. Лозы снова раскачиваются, и я поднимаю глаза и вижу, что Роза исчезла. Меня охватывает паника. И тут появляется она, высовывая голову из окна. — Вы, ребята, должны это увидеть! — шепчет она. — Поттер, осторожнее с виноградной лозой! Поднимайся. Она удержит наш вес! Мне это кажется логикой, но это мир магии, и им все время сходит с рук нарушение законов физики. Мне приходится дважды подпрыгнуть, чтобы ухватиться за лозу, которая, кажется, так и норовит ускользнуть от меня. Я карабкаюсь вслед за ним. Следует отметить, что у меня почти нет силы в верхней части тела. Игра в квиддич сидя на метле, как правило, не способствует этому. Я тяжело дышу и с трудом взбираюсь по лозе, мое тело обливается потом и излучает жар. Я поднимаю глаза и вижу, как концы ног Скорпиуса (в его хороших черных ботинках и одолженных у Хьюго слишком узких брюках) исчезают за окном. Я оказываюсь прямо за ним и подтягиваюсь последним рывком, протягиваю руку и просовываю голову внутрь как раз в тот момент, когда лоза снова начинает протестующе раскачиваться. Мне приходится извиваться, втягивать живот, брыкаться в воздухе, пока я не падаю кувырком прямо на Скорпиуса. Неужели это унижение никогда не закончится? Я скатываюсь с него, и мы оба лежим, затаив дыхание. — Мальчики, вы должны на это взглянуть. Полагаю, отчасти из-за страха, отчасти из-за возбуждения и явного смущения я резко поднимаюсь, едва не теряя равновесие. В комнате темно, но она освещена ярким белым светом, исходящим от палочки Розы. — Что ты, черт возьми, делаешь? — яростно шепчет ей Скорпиус, поднимаясь с бетонного пола, чтобы прикрыть кончик палочки Розы. — Ты с ума сошла? Что, если отец увидит свет в комнате? — Хорошо, хорошо, — и она тут же убирает ее. Она продержала ее ровно столько, чтобы я смог разглядеть, что же там было такого интересного. Теперь комната освещена лунным светом. Опять же, я полагаю, что отчасти из-за страха, отчасти из-за возбуждения и явного смущения я не заметил этой вони раньше. Это едкая, мускусная вонь, от которой я почти теряю сознание, и я ощущаю ее как удар по голове. — Честное слово! Это… это змеи? — удивленно спрашивает Скорпиус. Я полагаю, это из-за его слизеринского происхождения он не испытывает такого отвращения, как я. — Или что-то в этом роде, — говорит Роза, приглядываясь к коробкам с прозрачным стеклом с пяти сторон и крышками-ширмами сверху с защелками, которые надежно фиксируют их на месте, около пятидесяти из них были расставлены на огромном деревянном столе. Все, что мы можем разглядеть, не подходя слишком близко — это S-образные формы, и слышим непрерывное шипение, удары и плеск, когда существа бьются о стеклянные ящики, наполненные водой. Помещение похоже на какой-то склад. Здесь много старой мебели, большая часть которой завешена белыми простынями. — Я никогда раньше не видела таких змей, — говорит она, и я вынужден с ней согласиться. Большинство змей ярко-белого или ярко-зеленого цвета, как и те, что поменьше. Их чешуя переливается всеми цветами радуги, отражая лунный свет. Я приглядываюсь, и одна из них открывает свою большую пасть, показывая мне ярко-розовую внутренность и самые длинные клыки, которые я когда-либо видел у змеи. Глаза у нее тоже белые и тонкие, крылья, похожие на бумагу, торчат из шеи, а чешуя выглядит ребристой, как сахарные гранулы. Я отшатываюсь. Роза права (как и всегда) в том, что я никогда раньше не видел ничего подобного. У некоторых из них из головы торчат тонкие, похожие на пластмассу щупальца. — Я хочу вот это, — говорит Роза, и мы со Скорпиусом поворачиваемся, чтобы посмотреть на нее в замешательстве. — Что? — произносим мы в унисон, как два глухих эха. — Я хочу изучить это. Помоги мне передвинуть этот маленький ящик. — Ты с ума сошла? — я вижу, как вздувается жилка у него на шее. Он стоит рядом со мной, забыв об этикете, согласно которому нас разделяет по меньшей мере восемь дюймов. — Мой отец убьет меня! Ты не можешь взять. — Я возьму только маленький ящик сзади, — говорит она, пытаясь вытащить ящик из узкого места сзади. Я не глупый. Я вижу, что ящики расположены в определенном порядке, друг на друге, как раз для того, чтобы у змей было достаточно воздуха, поступающего через сетчатые крышки ящиков. Это все равно, что взять апельсин с самого низа пирамиды. Мы со Скорпиусом бросаемся вперед, чтобы не дать остальным упасть. Я запоздало задумываюсь, что бы сделал мистер Малфой, если бы коробки все-таки упали и на меня посыпались змеи и битое стекло. Ах, мне не нужно беспокоиться об этом, потому что я был бы мертва. Если мистер Малфой не убьет меня, это сделает папа… Или, что более вероятно, я умру от страха прежде, чем они узнают. С помощью Скорпиуса ей удается выкрутиться. Я как можно быстрее отступаю в центр комнаты, пока она пробирается к окну. Мы все время слышим сердитое шипение и яростные удары змей. Это маленькая коробочка, почти как коробка из-под обуви, и она легко может держать ее подмышкой. Конечно, она держит ее как можно дальше от себя. Она смотрит в окно на виноградную лозу. — Вот, — она протягивает Скорпиусу коробку. — Я спущусь по виноградной лозе, и ты сможешь сбросить мне коробку. Я прокрадусь к машине и положу ее в багажник. — Это звучит как замечательный план, лягушка. Я представляю, как эта защелка откроется и змея выплеснется тебе на лицо. — У тебя есть идея получше? Мы не можем использовать магию вне школы. — Вообще-то, да, — возражаю я. — Я предлагаю оставить змею здесь, спуститься обратно и подождать в саду, как хорошие дети, которыми мы и являемся. — Я не всегда с ним согласен, но я думаю, что Поттер — голос разума. Теперь он согласен со мной. — Скорпиус, я просто хочу изучить змею. Я отнесу ее мисс Луне, и она даст мне знать, видела ли она ее раньше, опасно ли находиться в доме и тому подобное. Ей можно доверять. Я верну ее. Я уверена, что мы увидимся после сегодняшнего вечера. Я позабочусь об этом. А твой отец даже не узнает, что она пропала. Ты сам сказал, что он приходит сюда только раз в два месяца. Это звучит нелепо, но Розу не остановить. Я знаю, что она, вероятно, испытывает прилив адреналина от возможности детально изучить что-то странное и неизвестное (ей). Она не думает о последствиях. Не думает! Она высовывает обе ноги из окна и хватается за лозу. Мы высовываем головы из окна, чтобы понаблюдать за ее спуском. Я стараюсь не обращать внимания на яростные удары змеи по коробке. — Как ты думаешь, зачем ему столько змей? — Скорпиус спрашивает меня. — Как будто я могу знать. Твой отец — Пожиратель смерти. Я не знаю, что он задумал. Он поворачивается ко мне. Поскольку мы находимся так близко друг к другу, я вижу, что это заявление задело его. Я должен был догадаться. Кричалка, которую он получил от своего отца на первом курсе, изначально спровоцировала разговоры в школе о том, что его отец был Пожирателем смерти, но именно я подтвердил это для него. Я чувствую себя ужасно, напоминая ему об этом, и пытаюсь пойти на попятную. — Забудь об этом. — Скорпиус. Он игнорирует меня. Вместо этого, освобождая локтями больше места для себя и коробки, он отталкивает меня в сторону, и когда я выпрямляюсь, то сильно ударяюсь головой об оконное стекло, и оно разбивается, но я не ранен. — Черт! Мне так жаль. Ты в порядке? — его вопрос можно было бы принять за нежность, но я знаю, что он на это не способен. Я тупо киваю, отвлеченный, пока он осматривает меня на предмет повреждения мозга или чего-то в этом роде. Он слегка наклоняется, чтобы рассмотреть меня поближе, но останавливается в нескольких дюймах от моего лица. Секунду он смотрит мне в глаза, одна из тех секунд, когда, я знаю, все может измениться. Он выглядит не как постоянно ухмыляющийся осел, каким я его знаю, а как настоящий человек с настоящими чувствами, и я вижу всю ту боль и гнев, которые он обычно прячет от мира. Потом я слишком тяжело дышу или моргаю, или что-то в этом роде, потому что он теряет надежду на то, что ему в голову придет замечательная идея, и момент упущен. Он быстро отворачивается. — Хм, надеюсь, отец этого не слышал. Я едва могу мыслить полными предложениями, но его слова превращают происходящее в реальность. Внезапно я представляю, как мистер Малфой и тетушка набрасываются на нас, и хотя сцена расплывается в моей голове, я знаю, что все заканчивается тем, что отец Скорпиуса и моя тетя убивают меня в приступе ярости. Я слишком молод. — Послушай, Роза не думает о последствиях, — говорю я ему. — Ты же знаешь, какой она становится, когда дело доходит до изучения чего-то нового. Ты видел ее, когда она впервые вошла в библиотеку Хогвартса. Ты не можешь позволить ей взять эту змею. Твой отец убил бы тебя. Моя тетя убила бы Розу. А мой отец убил бы меня за то, что я просто сижу здесь и ничего не делаю, а я не могу позволить себе умереть прямо сейчас. Я оглушу тебя, если понадобится, — я достаю волшебную палочку, чтобы выглядеть более угрожающе. — Ты можешь оглушать людей? — Это та часть, на которой ты сосредоточился?! — я шиплю на него в гневе, и он делает очень странную вещь. Он улыбается. Я едва могу вспомнить, когда в последний раз видел, чтобы Скорпиус искренне улыбался. — Тебя могут исключить из школы за использование магии, — улыбка исчезла, и теперь он ухмыляется. Он дразнит меня! И не своим обычным тоном снисходительности и презрения, а почти как если бы мы были… друзья. Я заставляю себя отвернуться от него. — Это было бы наименьшей из моих проблем, если бы я позволил тебе отдать Розе эту змею, и наши родители узнали бы об этом. Я искоса смотрю на него. Кажется, он собирается сказать что-то остроумное и саркастичное, но в этот самый момент змея с силой ударяет по коробке, и она выскальзывает у него из рук и вылетает в окно. С замиранием сердца я жду, когда ночь огласят крики ужаса Розы. Их так и не раздается. Я высовываюсь из окна и вижу, как она осторожно обходит разбитое стекло и поднимает коробку, упавшую на изгородь… в ней нет никакой чертовой змеи! — Скорпиус! Роза! Ал! — я слышу, как тетя Гермиона и мистер Малфой выкрикивают наши имена, и мы оба отступаем, как только видим, что Роуз прячется за изгородью, по которой, возможно, ползет опасная гадюка. — Черт! Нам нужно побыстрее убираться отсюда. Я убираю волшебную палочку, высовываю ноги из окна и тянусь к виноградной лозе. С этой выгодной позиции я вижу внизу сад-лабиринт в виде спирали, освещенный феями. Я вижу верхушку беседки, которая сделана из стекла, огромный кипарис со свисающими лозами. Дерево нависает над беседкой, как чудовище, готовое к прыжку. Виноградные лозы еще не полностью покрыли крышу беседки, и я вижу, что тети и мистера Малфоя там больше нет. Я не вижу их с того места, где нахожусь, поэтому предполагаю, что они, должно быть, в другой части поместья или внутри дома. Это нехорошо. Я резко свищу, и Роза поднимает голову, прячась за живой изгородью. Она поднимается, и в волосах у нее застряли листья, но, по крайней мере, у нее на шее нет огромной змеи-альбиноса, привязанной к ней белым чешуйчатым шарфом. Я подаю ей сигнал бежать, и она срывается с места на полной скорости. Я тянусь к виноградной лозе, которая, к счастью, решила, что с нее хватит двенадцатилетних детей, раскачивающихся на ней в течение одного вечера, и мне приходится по-настоящему потянуться, чтобы дотянуться до нее, когда она отодвигается от меня. — Скорпиус, помоги мне. — Как, по-твоему, я могу помочь тебе? — Просто держи меня за левую руку, пока я тянусь, так что, если я упаду, ты все равно меня поддержишь. — Хорошо, — он вцепляется в мою руку мертвой хваткой (наверное, чтобы компенсировать то, какая у него потная ладонь). Мои пальцы как раз касаются виноградной лозы, когда я слышу шум за дверью. — Черт! Отец! Он, наверное, идет прямо сюда. Хватайся за лозу, или я вытолкну тебя отсюда, Поттер! Я знаю, что, несмотря на все оскорбления, которые мистер Малфой в последнее время позволяет Скорпиусу совершать, он не оставит это без внимания. И я знаю, что Скорпиус скорее съест горячие угли, чем позволит своему отцу застать его в таком состоянии. Я слышу звук шагов и Скорпиуса, который пытается выбраться из окна. Он отпускает мою руку, и я ощущаю пустоту, как будто держал его за руку всю свою жизнь. Он серьезно думает о том, чтобы выброситься из окна, чтобы его не поймали? Мне удается ухватиться за лозу, но не за руку Скорпиуса, потому что, когда я оглядываюсь, его уже нет. Мое сердце подскакивает к горлу. Я вижу, как комнату внезапно заливает свет, после того как я слышу, как закрывается дверь. Чертов Мерлин! Скорпиус все еще там, внутри! Я слышу, как шаги то замедляются, то возобновляются, иногда тяжелые, иногда легкие. Я испытываю почти неконтролируемый приступ страха. Я слышу, как тетя ходит перед домом. — А где именно вы были, юная леди? — я слышу, как говорит тетя. — Мы играли в прятки. Мне пришлось искать. — Почему ты вспотела? На улице практически холодно? И почему у тебя листья в волосах? — Роза не смогла внятно ответить на этот вопрос. — Ну что ж, игра окончена. Им лучше выйти сейчас. Где вы играли? В саду? — спрашивает мистер Малфой. Если он там, то кто же тогда находится в комнате со Скорпиусом? — Нет! Мы были на той стороне! Я могу только предположить, что Роза указала на противоположный конец поместья, потому что она знает, что произойдет, как только тетя и мистер Малфой свернут за угол сада и увидят меня, опасно свисающего с виноградной лозы. Шаги удаляются, и я слышу, как закрывается дверь. Я карабкаюсь обратно по лозе (которая делает все возможное, чтобы стряхнуть меня) и каким-то образом оказываюсь в комнате невредимым. — Скорпиус! — шепчу я. Он появляется, дрожа и излучая страх и облегчение, из-за огромного комода, или платяного шкафа, или еще какой-нибудь крупной мебели, накрытой белой простыней. Он рассеянно потирает поясницу, и это заставляет меня задуматься, какими же акробатическими способностями он воспользовался, чтобы найти хорошее укрытие. — О, слава богу, с тобой все в порядке. Давай, пойдем. Роза держит их на другой стороне твоего невероятно огромного дома, — говорю я ему, уже стоя у окна. — Ты меня не бросил? Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него. — С чего бы мне оставлять тебя? Мгновение он непонимающе смотрит на меня, затем приходит в себя. Я понимаю, что теперь он понимает, что наше предварительное знакомство переросло в дружбу. Чтобы он не чувствовал себя так неловко, я говорю. — Я бы тебя не бросил. Если тебя поймают, я попадусь. Но как только мы спустимся вниз и встретимся лицом к лицу с тетей и твоим отцом, каждый будет сам за себя, слышишь? Он закатывает глаза и одаривает меня еще одной искренней улыбкой. Он спускается по виноградной лозе первым, и я следую за ним. Конечно, судьба не считает нужным награждать меня за мой порыв храбрости и вместо этого продолжает ставить меня в крайне неловкие ситуации. Я падаю на Скорпиуса. Снова. Он не отправляет меня в другое измерение, поэтому я полагаю, что он, должно быть, на самом деле дезориентирован из-за своего падения. Я чувствую себя неловко и собираюсь спросить, все ли с ним в порядке, когда он удивляет меня своим комментарием. — Это был мистер Нотт, который был там внутри. Он взял яд у пары змей и перелил его во флаконы, — он сделал пару пометок и убрал блокнот обратно в шкаф. У меня нет никаких комментариев на это. Я медленно поднимаюсь с него, и у меня нет времени размышлять о его явном отсутствии реакции на мою медлительность. Мои мысли слишком заняты другими вещами, например, придумыванием алиби. Мы огибаем дом и зовем Розу. Она выбегает следом за тетей и мистером Малфоем. — Где, черт возьми, вы были? — они спрашивают одновременно. — Играли в прятки, — отвечаю я, тяжело дыша. Они пристально смотрят на меня. Я избегаю их взгляда. Мистер Нотт выходит из-за угла дома, откуда только что вышла Роза, и его появление приятно отвлекает. — Малфой, я сейчас ухожу. Я поговорю с тобой позже. Мистер Малфой кивает и смотрит, как мистер Нотт идет по подъездной дорожке. Ворота все еще не открылись, и как только он миновал то место, где они должны были быть, он с громким треском трансгрессировал. — Что ж, я тоже, пожалуй, пойду. Малфой, подумай о том, что я сказала, — говорит тетя. — Я так и сделаю. Завтра я немного занят, но свяжусь с тобой через пару дней. Мы возвращаемся к машине, а мистер Малфой и Скорпиус стоят перед своим величественным домом и смотрят, как мы отступаем. Тетя садится в машину, но заводит ее не сразу. — Я знаю, что вы двое замышляли какую-то пакость. Если я услышу от Малфоя хотя бы одну жалобу о порче имущества или о чем-то подобном, я заставлю вас сильно пожалеть об этом. Она оборачивается и бросает на Поместье последний испепеляющий взгляд, прежде чем завести машину. — Хм! Я совсем не видела Малфоя. В следующую минуту я не могу перестать видеть его. Он на вокзале, он у меня дома, я у него дома… — бормочет она, выезжая на дорогу. Я смотрю на Розу. — А где змея? — спросил я одними губами, и она пожимает плечами, яростно вытирая руки о куртку, словно вытирая ее начисто. Мы сидим и молча смотрим друг на друга, размышляя о том, что это катастрофа. На обратном пути мы стараемся не попадаться тетушке на глаза, стараясь не натворить глупостей. Роза говорит, что ей хочется спать, и она практически засыпает, не закончив фразу. Мы подъезжаем к ее дому, и тетя отпускает меня домой к камину. Время близится к полуночи, когда я добираюсь до постели, и я ужасно устал, но мой разум абсолютно спокоен. Я продолжаю прокручивать в голове все, что произошло сегодня вечером, останавливаясь на некоторых важных моментах. В конце концов я все-таки засыпаю, но примерно без нескольких минут шесть просыпаюсь, потому что мама с папой допрашивают меня о том, каким образом Роза оказалась отравленной. О нет. Тетя Гермиона убьет нас.