Глава 3.

      Стоя в очереди кафетерия министерства магии, Теодор Нотт молился Мерлину и Моргане, чтобы неизвестные ему министерские «лимонные круассаны» были доступны к покупке, иначе он понятия не имел, что можно было бы взять с собой и не показаться навязчивым, не влезать в рамки личных границ, и не нарушать, как ему казалось, хрупкий, едва установившийся мир. Волшебнику крайне не хотелось впасть в немилость своенравной Джинни Уизли.              С ночи вторника его периодически потряхивало. Ответ ведьмы был коротким, без капли намёка на принятое решение.              Впрочем, к информации об одном из них доступ имелся круглосуточно.              Вернувшись в мэнор по полудню субботы, после «прекрасно» проведённого времени в одной из камер Аврората, первым делом Нотт ринулся в собственные покои, куда перенёс гобелен. Снятые обвинения говорили лишь об одном — Джиневра пришла в сознание, следовательно могла к тому моменту оборвать ту малую, но до боли бесценную связь, возникшую между ними.              Золотые ветви, оплетающие его и её имена продолжали свой тихий ход едва заметным мерцанием. Впервые за сутки Нотт-младший выдохнул полной грудью, осев на том же месте на пол. Уголёк едва сверкающий надежды, разгоняющий в жилах кровь, засел между рёбер.              С той самой субботы вплоть до сегодняшнего дня Теодор в любую свободную минуту с замирающим сердцем шёл, почти срываясь на бег, проверить, не исчезло ли мерцание, не покрылись ли гнилью золотые веточки. То, что совершенно спонтанно получилось у них, для него было сродни нахождению философского камня. Сказка и никак иначе.              — Добрый день, сэр. Чем я могу вам помочь? — радушно улыбаясь, приветствовала розовощёкая женщина.              — Добрый день. Будьте любезны два лимонных круассана.              — Конечно! Что-нибудь ещё? — спрашивает учтиво она.              — Нет, спасибо, — чем ближе время оплаты, тем скорее долгожданная встреча, и тем сильнее чувство тревоги в известной на момент ухода из мэнора, и неизвестной в данный момент картины. Лёгкий тремор охватывает кончики пальцев, и он сжимает обе ладони в кулаки в карманах мантии, обхватывая одним из них кожаный мешочек с галлеонами.              — Отличный выбор! Вам с собой или здесь?              — С собой, пожалуйста.              Ну, вот и финальная стадия, а значит, дальше самая волнительная часть этого дня. Сегодня он будет один, без поддержки и тыла, в лице двух закадычных постслизеринских друзей. Парадоксально, что эта дружба возникла так же случайно. В школьные годы молодые люди особо не общались между собой вне факультетских мероприятий и гостиной. В период программы реабилитации детей Пожирателей смерти и интеграции в «новый» мир (на что Теодор всегда брезгливо фыркал) удивительным образом тихоня Нотт, заводила Забини, и высокомерный придурок Малфой нашли общий язык.               Возвращаясь же к вопросу об отношении к новой власти, мнение его было неоднозначно. И не потому что ему не нравился мир без Тёмного Лорда, отнюдь нет. А потому что эшелон власти подлинной и истинной находился всё так же в руках стариков, большая часть из которых захлопнула рты лишь в боязни массового восстания низшего (обобщённого в чистокровном узком кругу фанатиков) класса, куда входили полукровки и маглорождённые волшебники, коих в значительной степени было больше чистокровного собрания.              Золотое трио — герои и медийные звёзды их поколения, которых как раз-таки и обожает тот самый «низший класс», проталкивающий молодых людей вверх. Возможно, однажды кто-то из них займёт министерский пост, окончательно перекрыв чистокровным пронырам кислород. Теодор Нотт с радостью дожил бы до того момента и поддержал того человека всеми имеющимися возможностями. По большей части финансовой, конечно, но, кто знает, может быть, решив одну из самых важных проблем, он тоже пойдёт в политику и внесет свою лепту в расширение ментально-моральных границ магического мира для лучшего будущего формирующегося в Джиневре волшебника.              — Ваш заказ, сэр. С вас семь сиклей, — оповестила его женщина, протягивая запечатанный крафтовый пакет.              — Пожалуйста, — Нотт кладёт галлеон в расчётную тарелочку, забирая заказ. Благодарит, оставляя сдачу в виде чаевых.              Он всё ещё размышлял, будет ли выпечка уместна, или же лучше было ничего с собой не брать. Или же взять цветы, а может, что-то более изысканное.       Бесчисленное количество «а может» останавливает один-единственный вывод, сделанный ещё во времена брака: если женщина даже невзначай говорит о какой-то вещице так, будто она ничего не значит — запомни, купи, подари. Таким образом удавалось миновать ненужных, энергозатратных скандалов с бывшей женой не один раз, вычёркивая из списка недостатков и упрёков «невнимательность» к её персоне.        Джинни же, в отличии от бывшей, несколько раз упомянула круассаны не просто невинно, невзначай и как бы между прочим, мол на пару карат можно побольше в следующий раз подарить. Рыжеволосая ведьма выглядела раздражённой, будто он — помеха между ними: ей и выпечкой. По факту ведь именно так и было.              Последним рывком являлся лифт, оказавшийся удивительно пустынным.              Поездка проходила успешно ровно до того момента, пока на одном из этажей не зашла пара Авроров, повязавшая его минувшей пятницей. Мужчины окинули Теодора недовольным взглядом, отвернувшись к выходу. На следующем же этаже зашла помощница, превратив ситуацию из просто напряжённой, в неловко-напряжённую. Коротко поздоровавшись, она, хмыкнув, бросила взгляд на крафтовый пакет с логотипом министерства на чашке отпечатанного кофе. Шестерёнки в голове женщины выстраивали новую картину событий, о чем недвусмысленно намекал пристальный покосившийся взгляд.              — Вы к мисс Уизли? — как бы между прочим спрашивает она, оставшись с ним наедине.              — Да, — коротко отвечает он бесцветно.              — Так это у вас назначено на четыре часа, — деланно задумавшись спрашивает, явно заранее зная ответ.              — Именно, — кивает, смотря прямо перед собой.              — Мисс Уизли задерживается на встрече со спонсорами благотворительного матча.              — Не проблема.              — Вы её дождётесь? — подозрительно прищурившись, вопрошает.              Лифт наконец-таки достигает нужного этажа. Теодор, ответив «да», идёт неспешно позади, придерживаясь дистанции.              — Располагайтесь, мистер С… Нотт? — едва кривит губы, прикусив язык. Желание исковеркать фамилию сына Пожирателя на «Снот» было велико. Женщина понимает, что с её стороны это крайне мелочно, низко, непрофессионально. По-хорошему надо было бы извиниться за инцидент на прошлой неделе для поддержания благоприятной атмосферы, обозвав всё недоразумением, излишней заботой, мнительностью, протоколом… Вариантов, в зависимости от предполагаемого в дальнейшем диалога, много, но… Но яблоко от яблони, по её мнению, не далеко падает. Нескольких дней было достаточно, дабы уговорить себя, что это не предвзятое отношение, и будь на его месте Гарри Поттер, она поступила бы точно так же (конечно же нет).       Завуалированный выпад остался без ответа. Не она первая, не она последняя. Исключая почти сутки в камере Аврората, получилось даже безобидно.       — Нотт, — ровным голосом отвечает он. — Теодор Нотт, мисс…? — тёмная бровь едва вздёргивается в вопросе.              — Миссис Колдус, мистер Нотт, — женщина указывает на одно из мест для ожидания, сама же присаживаясь за рабочее место.              Мужчина кивает, выдыхая. Диалог, мысленно наречённый «кратким допросом», подошёл к концу.              Неосознанно пальцы барабанят по подлокотнику кресла, выдавая в нём неприкрытую нервозность. — «Четверть выделенного для моего визита часа прошла», — заключает он. В такт пальцам добавляется, подёргиваясь, закинутая одна на другую нога, блик на носках туфель из драконьей кожи скачет туда-сюда. — «Выделила ли она это время, рассчитывая на свою встречу? Я спутал день? Абсурд, нет. Грёбанная мандрагора, я же не уточнил место встречи! А если она ожидает меня где-то не здесь? Но где? Вдох. Выдох. Меньше мыслей, Нотт, меньше мыслей, ты погружаешься в беспочвенную панику», — равномерное постукивание сменилось хаотичным, устремлённый в стену взгляд заскользил по предметам, остановившись на помощнице.       — Чаю, мистер Нотт? — не отрывая головы от бумаг, нехотя спрашивает миссис Колдус.              Помолчав с минуту, мужчина, поблагодарив, отвечает отказом. Чай в руках человека, который не может совладать с нервной дрожью — не самая лучшая идея.              Стук каблуков привлекает внимание обоих, и огненная рыжая шевелюра, закрученная в лёгкие локоны, подпрыгивающие в такт каблукам, показывается из-за угла.       Невольно ядовитые глаза впиваются взглядом, сканируя стройную фигуру на предмет изменений. Визуально всё так же. — «А ты чего ожидал за неделю?». Он и правда абсурден, а ещё взволнован.              — Мистер Нотт, — деловито улыбается Джинни, протягивая ему руку в типичном деловом приветствии.              — Мисс Уизли, — поднявшись с кресла, пожимает протянутую руку чуть дольше положенного этикетом времени. — Я уже было подумал, что вы решили отменить нашу встречу, — отпускает ладонь.              — Приношу свои извинения, мистер Нотт, — рыжеволосая ведьма сдерживает себя, чтобы не фыркнуть. — Пройдёмте в мой кабинет, — проходя мимо него, корчит забавную гримасу, на что получает кривую улыбку.              Крафтовый пакет шуршит, окутанный скинутой в процессе ожидания мантией, и Джинни бросает через плечо заинтересованный взгляд. Дверь за волшебником закрывается.              Поудобнее устроившись в рабочем кресле (благодаря себя лично за его покупку), ведьма откидывается назад, прикрыв глаза. Начиная с обеда она мечтала о двух вещах — скинуть туфли и добраться до кафетерия за «своей прелестью». И если первую вещь удалось осуществить в этот момент успешно, со второй повезло меньше. Последнюю пару забрал какой-то гад незадолго до неё, о чём радушно без задних мыслей рассказала розовощёкая женщина. Раздосадованная Джиневра задержалась у витрины с выпечкой ещё на добрый десяток минут, зависнув в своих тяжелейших размышлениях о том, чего же хочет ещё, но так ничего более не захотела. От всего остального её просто-напросто воротило.              — Мерзавец, — в сердцах пробормотала, плотно поджав губы в недовольстве. Аккуратные рыжие брови сошлись на переносице, послышался слишком громкий выдох носом.              — Я? — неуверенно уточняет, силясь понять, где же он успел накосячить, и как исправить косяк, о котором понятия не имеешь.              — М? — карие глаза уставились на него в недоумении. — А ты-то тут при чём?              Теодор разводит руками, пожимая плечами, безмолвно спрашивая: «а кто тогда».              — Не ты, — успокаивает она его, меняя позу на менее вальяжную, облокачивается на рабочий стол локтями, укладывая подбородок на сцепленные в замок руки, — Какой-то тролль, — карие глаза опасно сощуриваются, а нижняя губа едва выходит вперёд, подчёркивая всю степень её недовольства, — стащил последнюю пару моего лимонного сокровища, — цедит сквозь зубы. — Я чертовски голодна! — боевой настрой сменяется плаксивостью. Сцепленные в замок руки падают на стол, а вместе с ними и их хозяйка. Видимой остаётся лишь огненная макушка.              Теодор издаёт нервный смешок, взвешивая, постигнет его кара, или же помилование.              Крафтовый пакет лицевой стороной опускается на стол рядом с её лицом, Тео легонько похлопывает Джинни по руке, привлекая внимание.              Потухший взгляд вмиг воспламеняется. Ведьма переводит его с желанного пакета на волшебника и обратно.              — Ах ты мелкий… — начала было она, как Теодор поднял руки в жесте полной капитуляции.              — В своё оправдание могу сказать, что покупались они из лучших побуждений для тебя, — самым что ни на есть миролюбивым тоном говорит он, не отрывая ядовитых глаз от ведьмы.              — Не играй с гормонами беременной женщины, Теодор Нотт! Я опоздала, потому что забежала в кафетерий за ними, и, ты представляешь, меня чуть удар не хватил, когда Лулу сказала, что милый, щедрый джентльмен забрал последние!              Сокрушалась ведьма недолго. Стоило только цепким пальчикам подцепить заколдованную коробку, в которой хранилось её личное сокровище, сберёгшее идеальный вид благодаря наложенным на них согревающим и амортизирующим чарам, достать оттуда один из круассанов и отщипнуть от кончика щедрый кусочек, положив его в рот, как мир вновь заиграл красками. Джинни в удовольствии закатила глаза, от чего наблюдающий со стороны Теодор разразился не прикрытым за натянутой улыбкой смехом.              Неловко прикрыв ладонью лицо от проявленных эмоций, опустил голову вниз. На глаза упала пара прядей волнистых волос, приглушая за собой сияющий ядовито-зелёный цвет.              — Как мало, оказывается, требуется для удовлетворения женщины, — пробормотал мужчина, тем не менее услышанный. Джинни буркнула что-то типа «болван», расправляясь со второй булочкой. — Болван захватит в следующий раз двойную порцию, — улыбаясь, сказал он. Будет ли следующий раз — вопрос открытый, удочка закинута.              Ведьма вновь закатила глаза, с сожалением отметив про себя, что двойная порция была бы замечательным решением, ибо этим она свой голод почти не утолила. Насладилась, заглушила и притомила — да.              Вернув рабочему месту прежний вид, наколдовав стакан воды, приняла прежнюю позу. Руки в замок подпирающие подбородок.              — Полагаю, наша прелюдия подошла к концу, и мы приступим к главному.              Согласный кивок со стороны Тео.              — Что ж, — рыжеволосая ведьма вздохнула. — Я решила, что оставлю ребёнка, — глаза её на мгновение наполнились обволакивающей теплотой, посветлев и на несколько тонов приблизившись к медовому оттенку. Как это волнующе — видеть искреннее, кристальное тепло. Чувство, неведанное волшебнику в обществе фальшивых масок. — Но относительно тебя, — лёгкий холодок затмил яркость тепла, не ликвидировав его в конец, когда мысли от ребёнка перешли к его отцу. Маленький кусочек эмоции, отпавший на его долю пробудил вулкан. В голове сосредоточилась жужжанием мысль: «держи лицо», — я пока не знаю, что сказать. Я совершенно точно не хочу вмешивать его во все твои чистокровные шахматные партии наследника, однако, — ведьма вздыхает, — так же понимаю, что при желании ты сможешь оспорить мои права через Визенгамот. Навряд ли выиграешь, конечно, — тактично пропустив причину — историю семьи, — но мои нервы при желании поимеешь знатно. Да и вся эта шумиха… — передёргивает плечами, представляя довольное лицо скалившейся Скитер. — Поэтому нам надо прийти к согласию, находясь на берегу.              Наблюдая за реакцией Нотта, Уизли заметила, как тот расслабился на новости о сохранности беременности. Вторая новость так же не встретила сопротивления, странный блик, отразившийся на миг в глазах, списался на игру света. В общем, хорошо — они могут вести диалог, он не встаёт в оборонительную позицию и не поднимает копья.              — В таком случае, могли бы мы вместе встретиться с моими адвокатами? — рассудив это как самое разумное решение, спрашивает он. — Не думаю, что юридическая подоплёка твоя и моя сильные стороны.              Джинни, подумав несколько минут, согласилась.              — Если ты не возражаешь, — одёргивает манжет рукава, — я бы хотел вместе с тобой присутствовать на приёмах, по возможности, — он опускает голову ещё ниже, разрывая зрительный контакт.              — На приёмах? — хмурится ведьма, а затем её пронзает озарение. — Оу, хм, на приёмах… Но зачем, Тео? — искренне не понимает. По сути, их ничего не связывает, кроме ребёнка и одноразового перепихона. Его же заинтересованность в вопросе выходит за рамки, в которых она понимала, зачем нужна встреча с адвокатами, и ни черта не понимала, на кой чёрт ему сдались совместные визиты к наблюдающему её целителю.              Несколько раз проведя по каштановым волосам и взъерошив их на макушке, мужчина неловко улыбается, отводя взгляд в сторону. Честность давалась крайне тяжко, и именно она же была основным фактором их встреч, выдвинутых ведьмой в его воскресный визит: — «Никаких игр, Нотт!», — безапелляционно заявила ведьма, поставив жирный восклицательный знак во всех вопросах.              — Мне… кхм, хм, — начинает волшебник, запинаясь. В таких случаях магловская сигара с бокалом огневиски прекрасно занимают руки, предоставляя возможность дополнительных секунд на размышления, фиксируя их, а не заламывая пальцы один за другим в процессе дикого мозгового штурма, перебарывая себя, вываливая собственных скелетов из шкафа вот так прямо на стол, как на лучших фуршетных столах, предоставляя право слушающему тебя человеку видеть тебя насквозь в твоей ранимой искренности, за которую не раз получал круцио в воспитательных целях от собственного родителя. Честность — верный друг глупцов и злейший враг аристократа. Холёная лоснящаяся маска вдумчивого мудреца — вот, что было уготовано ему. — «Честность, Теодор. Будь честным!» — ведёт он внутренние переговоры. — «Это не та территория!» — вторит ему внутренний голос.              Смятение в лице мужчины подталкивает ведьму к собственным, недалёким от истины, выводам. Задумывается, откинув заготовленные планы на вечер на второй план, ибо ещё успеется. Ведомая чувством голода и диким желанием съесть чего-нибудь мясного, озвучивает вполне логичное предложение, подкрепив в мыслях вывод о дискомфорте мужчины не то в закрытом пространстве с ней наедине (от чего не чувствует абсолютно никакого угрызения совести), не то просто чувством дискомфорта после не совсем приятного инцидента задержания по ложному обвинению.              — Может быть, поужинаем? — спрашивает, отвлекаясь на влетевший в кабинет самолётик. — Или у тебя планы на вечер? — бросает на него короткий взгляд, выводя забавным пурпурным пером ответ.              — Если ты не против, — его потухшие глаза полны удивительной мольбы под толщей неуверенности в её согласии на конец предложения, — согласишься отужинать со мной в мэноре? — уголки губ едва вздёрнулись вверх.              Несмотря на то, что голова её склонена к столу, он замечает, как рыжие брови мгновенно взлетают вверх, а затем сходятся на переносице.              — В том самом мэноре, — пожевав губу, подобрала самую безобидную характеристику, — полоумного старика Нотта? — хмыкнув, качает головой. — Я жить хочу, Теодор.              — Он безопасен, Джиневра.              — Да неужели, Теодор? И меня не шарахнет проклятием предателя крови сразу, как переступлю порог? — невесело усмехается она, выводя последние буквы в записке.              — Джинни, — рассудив старой магловской пословицей о проигранной битве, но выигранной войне отступает в поддразнивании, — мэнор давно и абсолютно безопасен для любого. Лю-бо-го. Тёмные артефакты изъяты ещё в первые годы послевоенного времени, а само поместье очищенно от тёмной магии и энергии. Все сюрпризы, оставленные отцом, обезврежены и уничтожены. Я…м, — запинается, линия челюсти едва заметно дрогнула. Прочистив горло продолжает. — Я подготавливал мэнор к появлению в нём наследника, — пауза. — Ребёнка.              Поморщив носик, не желая признавать капитуляции, отпускает самолётик получателю, несколько минут рассматривая большую стрелку часов, почти приблизившуюся к цифре двенадцать.              — Ладно, — шарит ногами под столом в поисках скинутых туфель, — я могу внести свои коррективы в меню?              Молчаливое согласие.              — Мне очень хочется мясного рагу, и чтобы побольше мяса с картофелем, но без моркови, — недовольно скривившись продолжает, — а ещё что-нибудь на десерт с…              — С лимоном, — не сдержав смешка, перебивает Нотт, скрывая веселый, поддразнивающий взгляд за несколькими волнистыми прядями, вновь спавшими на глаза.              — Мистер Нотт, вы можете составить конкуренцию профессору Трелони, осторожно, — игриво пожуривает рыжеволосая ведьма, справившись с поиском туфель. — Откроешь для меня камин?              — Да.              — Хорошо. Мне пора на собрание, я приду к половине седьмого.              — Нотт мэнор, Джинни, — напоминает Тео, останавливаясь у двери.              — Да-да, — встав из-за стола, собирает с собой несколько подшитых папок. — Тогда до встречи, Тео? — деловито улыбаясь, прощается.              — До встречи, — едва склоняет голову, расправив плечи и покидая кабинет.              Дверь с характерным щелчком закрывается, а папки валятся обратно на стол. В сегодняшние планы абсолютно не входил никакой ужин в доме Теодора Нотта. Сегодня они с Гермионой Гренджер и Полумной Лавгуд должны были засесть в квартирке первой ведьмы с запасом мороженого, чипсов и маршмелоу. Включить милые, бессмысленные мелодрамы. Немного поплакать, обсудить работу, отношения, сплетни ведьмаполитена.              Полумна и Гермиона могли бы пропустить по бокалу вина, а может и нескольких. Для Джинни же был заготовлен безалкогольный сидр.              Очередной вечер четверга сильных и независимых женщин. Очередной, что значит не последний, в отличии от Нотта, чей ход мыслей хочется понять чисто из женского любопытства.              Пара уверенных стуков выводит из собственных мыслей. В дверной проём просовывается полная настороженного взгляда упомянутая выше Грейнджер, палочка забавно удерживает шаткую конструкцию собранных в неряшливый пучок укротимых с недавних пор кудрей.              — Всё в порядке? — настороженно спрашивает она.              Джинни, опёршись руками на стол, склоняет голову выше уровня плеч, отрицательно мотнув из сторону в сторону. — По-моему я пригласила Нотта на что-то среднее между свиданием и деловым ужином, — вздох, ведьма поднимает полный веселья взгляд карих глаз, от чего Гермиону передёргивает.                    — «О Мерлин, я уже приготовилась доставать платок для Джинни и палочку для авады Нотта», — думает Грейнджер. — Так это хорошо? — сомневаясь, задаёт вопрос.              Рыжеволосая ведьма неоднозначно хмыкает, подбирая папки, вихрем проносясь мимо подруги. Уверенный стук каблуков отражается от мраморного пола. Поравнявшись шаг в шаг Гермиона всё ещё подозрительно косится.              — Забыла сказать, — как бы между делом бросает Джинни, вызывая лифт, — встреча в Нотт-мэноре, — подмигивает, залетая внутрь.              Гермиона стоит в ступоре несколько секунд, пока дверцы лифта не начинают съезжаться навстречу друг другу. Протянув руку вперёд, рыжеволосая ведьма хватает ту за руку, затягивая внутрь.              — Мерлин, что ты делаешь, Джинни? — спрашивает приглушённо пару этажей спустя в полузаполненном пространстве.              — Следую твоему совету, — обезоруживающая улыбка трогает пухлые уста, — Миона, — вновь подмигнув подруге, отворачивается, вздёрнув вверх подбородок.              Отчасти её ответ полон правды, ведь именно эта ведьма сама же ей советовала чаще ходить на свидания. Ужин свиданием можно назвать с натяжкой, да и Нотт особо никаких романтических жестов в её сторону не применяет, впрочем, как и она не даёт повода для двусмысленных шуток и томных взглядов. Они играют по-честному, и, если быть до конца откровенной хотя бы с самой собой, то Теодор Нотт не так уж и плох визуально. — «Как минимум выше Поттера», — ехидно подмечает подсознание, — и взгляд у него насыщенней, ярче, — вторит ему, неосознанно проговорив вслух.              Грейнджер, негромко фыркнув, хихикнула, похлопав по плечу.              — А может, судьба? — сверкнув карими глазами, игриво подёргивает брови.              Джинни смеётся, обращая внимание присутствующих на себя. Наклоняется чуть ближе к ней, и так же ехидно-елейным голоском еле слышно заговорщицким шёпотом проговаривает: — Только после тебя и Малфоя.              Гермиона, не сдержавшись, закатывает глаза, усмехаясь.              — Ни-ког-да, — нараспев произнося по слогам, посмеивается.              — Как ты там мне говорила? — задумавшись, прикладывает указательный пальчик к губам. — А! Никогда не говори никогда, — подражая поучительному тону Гермионы, снова смеётся, направляясь в конференц-зал.              — Ой, да ну тебя, — отмахнувшись, Грейнджер оставляет её, проходя далее к отсеку своего отдела.       Если бы Джиневра Уизли в тот момент знала, что конкуренцию Трелони в прорицании может оказать не только Теодор Нотт. Эх.