Глава 1

Её нога не ступала на земли Чосона с 1851-го, так что теперь, сходя с поезда девушка ощущала некоторую ностальгию. Тогда это ещё было могучее независимое государство, а теперь её родная страна превратила его в полигон для своих военных игрищ. Досадно, ведь когда-то это место подарило ей недолгое утешение. Прямиком с вокзала она отправилась в регистрационное бюро, чтобы подтвердить свою личность и получить жильё. Из маленького окошка на неё зыркнул щупленький японец с засаленной неровной чёлкой и, усмехнувшись с чувством собственного превосходства, уточнил: — Ё-си-ва-ра Эна? — Верно. Есть какие-то проблемы? — лучезарно улыбнулась девушка. — Нет, никаких. Можете идти, — буркнул мужчина, громко шлёпнув печатью. Эна вздохнула и быстро покинула здание. Дело сделано. Теперь оставалось только найти свой новый дом, а потом наведаться в военный госпиталь, в котором ей предстояло работать. За пол с лишним века в Хансоне многое изменилось: настроили новых домов и улиц, да и сам Хансон теперь превратился в Кёнсон. Мир вообще слишком быстро менялся, с тех пор как ей стукнуло сто, и, хотя по меркам ёкаев она ещё была довольно молода, привыкнуть к этому было непросто. Порасспрашивав прохожих, Эна быстро нашла дорогу к госпиталю. О её приезде там уже были заблаговременно осведомлены, так что старшая медсестра быстро взяла над ней шефство и провела подробную экскурсию по больнице. — Меня зовут Китано Ясако, можешь обращаться ко мне мадам. Всеми делами, которые не касаются главврача, руковожу я, поэтому мои приказы не обсуждаются. Это ясно? — Ясно. Мадам Китано явно умела пользоваться своим авторитетом. Она не была слишком уж крупной, но всё же для женщины фигура у неё была довольно мощная — в самый раз, чтобы удерживать солдата во время ампутации. Недаром все остальные медсёстры разом притихли, пока женщина расхаживала по госпиталю и объясняла здешние порядки. Пожалуй, Эна тоже побаивалась бы её, если бы была обычным человеком, разумеется. — Я слышала, что тебя перевели из Китая. Это значит, что у тебя есть опыт ухода за тяжело ранеными? — Это так. Я год работала на передовой. — Очень хорошо. — Мадам Китано вдруг принюхалась и скривилась. — Ты что, куришь? — Это был тяжёлый год, мадам, — с бесцветной улыбкой ответила Эна. — Сделай с этим что-нибудь. Здесь больница, а не притон, — отрезала женщина. — Приступаешь завтра с восьми, а пока свободна. Эна глубоко поклонилась и поспешила уйти. Знакомство вышло не из приятных, но с приятными личностями её жизнь в принципе сводила редко. То же касалось и новоиспечённого генерального инспектора, который должен со дня на день прибыть в Чосон, чтобы возглавить административный аппарат. Араки Садао. За шесть лет это имя успело набить ей оскомину. Именно по его милости её перевели сюда из Китая. В тридцатых она бежала туда из Европы, после того как воочию увидела все ужасы Первой мировой войны, но по иронии судьбы угодила в ловушку ещё более жестокую. Эна остановилась и передёрнула плечами то ли от холода, то ли от неприятных воспоминаний, а потом украдкой оглянулась через плечо. — Ха-а… Вот же вонючий мужлан. Пока она искала своё новое жилище, успело стемнеть, и на одной из улиц за ней увязался какой-то пьяный выродок. Он не особо старался скрыть своё присутствие, но и не приближался сильно, мерзко хихикая издалека. Видимо, возомнил себя охотником, загоняющим жертву. — Что ж, ладно. Эна оглянулась уже открыто, давая понять, что заметила его, а потом ускорила шаг, стараясь оторваться. Преследователь не отставал. Он свернул за ней в узкий переулок, когда девушка перешла на бег, и триумфально рассмеялся, когда она споткнулась и упала. — Попалась, сучка. Он схватил Эну за руки и притянул к себе, а ей многого стоило сдержаться и не переломить ему шею сразу же. — Пожалуйста, не надо… Прошу-у-у, — театрально заныла она, даже не стараясь вырваться. Ей хотелось прочувствовать этот омерзительный момент. До дрожи в руках и тошнотворного вкуса желчи во рту, чтобы потом испытать ни с чем несравнимое облегчение, когда она сотрёт это ничтожество с лица земли. Однако… Вдруг возник он. Из ниоткуда. При полном параде, в дорогом костюме и галстуке, и уложил её добычу одной левой. Кто он такой? Чосонец? Японец? Нет, что он такое? — Проваливай подобру-поздорову, дура. Мягкий бархатный голос, выливший на неё порцию оскорблений, вывел Эну из оцепенения, и она, подскочив, склонилась и нервно сжала в кулаках юбку. — Ах, спасибо, господин! Значит, чосонец. Она попятилась, стараясь не показывать лица и молясь, чтобы он не учуял её запах. К счастью, кайенская смесь и ведьминские травы работали безотказно, и через мгновение незнакомец исчез. Выждав ещё немного, Эна вернулась и добила ублюдка, но уже без ожидаемого удовольствия. Этот чосонец не давал ей покоя. Он не мог её учуять, но вот она могла поклясться, что его запах теперь надолго отпечатается у неё в мозгу. Знакомый и незнакомый одновременно. Фиалка с примесью чего-то древесного, тёплого и солёного. Это был запах другой лисы. Почему именно сегодня впервые за сто тридцать восемь лет своей жизни она должна была столкнуться с сородичем, да ещё и в самой дерьмовой ситуации из всех возможных? Перед её отъездом Араки предупреждал, что в Кёнсоне сейчас обитает множество местных демонов, с которыми возникли серьёзные проблемы. Похоже, скоро она тоже наживёт себе парочку.

***

Всю следующую неделю Эна просто тихо работала и не высовывалась. Мадам Китано, кажется, была ей вполне довольна. По крайней мере, на неё она ещё ни разу не наорала, в отличие от других медсестёр. Единственное, что её по-прежнему не устраивало, — это вездесущий запах табака, от которого Эна так и не избавилась. Но так как работу свою она выполняла безупречно, а от солдат порой стояло амбре и похуже, старшая медсестра практически перестала ворчать на эту тему. Других ёкаев, или квисинов, как их тут называли, она больше не встречала, но на всякий случай закопала несколько оберегов и отпугивающих трав на территории своего дома и госпиталя. Уж что-то, а путать следы Эна умела, этому её научила старая ведьма Ямауба, которая практически вырастила её. Она бы многое отдала, чтобы вернуться в те времена, когда она бегала по глухим лесам Японии, собирала ягоды и травы и играла с малышами-тануки. Теперь от этих воспоминаний осталась лишь боль, а она вынуждена плясать под дудку мерзкого о́ни. Новый генеральный инспектор, Араки Садао, конечно же, не был человеком. Японские империалисты были бы совсем дураками, если бы послали в Кёнсон, полный демонов, обычного человека, особенно после того, как демон-тенгу и несколько шинигами потерпели поражение. На этот раз они действовали наверняка и отправили сюда самого отвратительного и безобразного монстра из всех возможных, который должен прибыть уже сегодня. Памятуя прошлые террористические акты чосонских повстанцев, японская полиция усилила охрану вокзала в этот день. Не то чтобы о́ни можно убить обычной бомбой, но во-первых, мало кто знал истинную природу Араки Садао, а во-вторых, его статус в любом случае обязывал. Эна закончила работу пораньше, чтобы поприветствовать его. Не сказать что она горела желанием это делать, но для её же блага будет лучше, если о́ни как можно раньше удостоверится, что её поводок всё ещё достаточно короткий. На перрон вначале сошли несколько офицеров из личной охраны Араки Садао, а затем появился и он. Внешний вид его не внушал ни малейшего опасения. Он выглядел как обычный добродушный старичок лет шестидесяти в забавных круглых очках и с густыми, подкрученными кверху усами. Но Эна не понаслышке знала, какое чудовище скрывается за этой безобидной человеческой оболочкой. Натянув приветливую улыбку, она встала с лавочки и подошла ближе. — Поздравляю с прибытием, господин. Почтительно поклонившись, она твёрдо встретила хитрый взгляд его маленьких чёрных глазок. — Моя драгоценная мисс Ёсивара, — с улыбкой протянул мужчина. — Не обижал ли тебя здесь кто? При звуке её фамилии один из офицеров хмыкнул и отвернулся, но Эна даже бровью не повела. Генинспектор жестом отослал охрану. Похоже, он хотел сразу выяснить местную обстановку с демонами. — Кто бы посмел меня обидеть, кроме вас, господин? Араки рассмеялся и, взяв девушку под руку, неспешно последовал внутрь вокзала. — Ты всё так же остра на язык. Но сама знаешь, какие сейчас времена, как я мог не волноваться за свою верную лисичку? Эна ощутила, как холодок пробежал по спине, и едва удержалась, чтобы не вздрогнуть. — Пока всё достаточно мирно. Квисины должны быть уже в курсе вашего назначения, но обо мне вряд ли кто-то узнал. Она похлопала себя по груди, где под слоем простого светлого кимоно скрывалось саше с кайенской смесью и ещё кое-каким секретиком, которому её научила Ямауба. — Очень надеюсь, что скоро тебе это не понадобится. — Старый они, как и многие вокруг, тоже был не в восторге от этого запаха. — Ты уже встретила кого-то из них? — Я провела эту неделю в госпитале, ожидая вас, так что нет, — на одном дыхании солгала Эна. — Какой сердобольной ты стала. А ведь ещё каких-то шесть лет назад без зазрения совести убивала наших солдат на станции утешения. Должен ли я гордиться твоим перевоспитанием? Эна лишь поджала губы в ответ на провокацию. Знал был он, сколько ещё подобных выродков она потом погубила на линии фронта, не ехидничал бы так. А о чосонском лисе она соврала по той простой причине, что обстоятельства их встречи могли навести на солдата, которого она задушила буквально неделю назад. Не слишком-то патриотично с её стороны, но то же самое можно было сказать и об Араки. В конце концов, война была лишь местом его кормёжки. Когда они вышли из здания вокзала, старик наконец отпустил Эну, и она выдохнула с облегчением. — Ступай домой и ни о чём не беспокойся, моя дорогая. Скоро я наведу здесь порядок. Девушка поклонилась напоследок и пошла прочь. Насчёт порядка она сомневалась, но то, что он устроит здесь ад на земле, — это точно. До сих пор у неё перед глазами стояли ужасы, что он творил в Шанхае в тридцать втором. Массовые изнасилования женщин. Первая открытая станция, чтоб её, утешения, на которую она попала по нелепой случайности. Тьма и сырость застенков, и нечеловеческий крик невинной девушки, которое это чудовище пожирало заживо. Лишь раз увидев Эну, он сразу распознал в ней кицуне и быстро понял, кто ответственен за загадочные смерти солдат, нет, ничтожных насильников, и с тех пор она оказалась в его власти. Шесть лет она хранила страх глубоко внутри себя и уже была близка к отчаянию. Она бы пошла на что угодно, чтобы освободить себя и весь мир от этого отвратительного монстра. Закусив губу, девушка остановилась у ворот своего дома и бросила взгляд на собственную тень, которая, казалось, подрагивала в последних лучах закатного солнца. Но готова ли она отказаться от собственной души?