Глава 3

Утро началось с отличных новостей. Точнее, отличных для Эны, но не мадам Китано. С середины ночи вся больница стояла на ушах, потому что сразу трое солдат, которых старшая медсестра готовилась сегодня выписать, заразились какой-то необъяснимой болезнью. Даже главврач затруднялся с диагнозом: симптомы были очень похожи на дизентерию, но при этом развивались слишком стремительно, будто мужчин чем-то отравили. Все трое буквально фонтанировали из всех отверстий и не вылезали из туалета. Мадам Китано даже не могла поставить им капельницу с физраствором, чтобы спасти от обезвоживания. — Немедленно выходите, если не хотите умереть позорной смертью, — грозилась она, тарабаня то в одну, то в другую кабинку уличного туалета. Однако в ответ ей доносилось лишь нечленораздельное мычание. — Боже, надеюсь, это не инфекция, — подливала масла в огонь общего беспокойства Эна. — Конечно нет! Это больница, тут всё стерильно. Откуда здесь взяться инфекции? Эна не стала говорить, что вообще-то больницы и есть самый главный рассадник инфекций, не считая поля боя. Вместо этого она продолжила сеять сомнения: — Но если бы кто-то отравил еду или воду, пострадал бы весь лазарет. Мадам Китано зло зыркнула на неё. — Я знаю, откуда эта зараза. Это всё эти шлюхи! Наверняка эти трое наведывались к ним ночью, вот и подхватили какую-то дрянь. Пусть сейчас же выметаются! Женщина вдруг развернулась и зашагала в сторону склада. Эна засеменила следом — такого развития событий она допустить не могла. — Мадам, этого делать нельзя. Если это правда инфекция, то может начаться эпидемия по всему городу. Ситуация разрешилась с приходом врача, который объявил недельный карантин до выяснения обстоятельств. Несмотря на возмущения старшей медсестры, вход и выход с территории госпиталя теперь был строго воспрещён. Эна таким раскладом осталась весьма довольна: теперь не только пленницам в ближайшую неделю ничто не угрожало, но и она была избавлена от встреч с Араки Садао. Осталось последнее дело, которое желательно было сделать до полудня — не хотелось бы проверять законы магических контрактов на пунктуальность. Сказав, что идёт проверить девушек на наличие болезни, она неспешно обошла территорию, выкопала все заложенные амулеты, свалила их в ямку возле забора и сожгла. Когда догорела последняя искра, кольцо на её пальце ярко засветилось, после чего полностью исчезло. Сделка состоялась. Следующие несколько часов прошли за рутинной работой. Больных солдат изолировали в отдельной палате, им удалось-таки поставить капельницы, но лечение, кажется, не давало никакого эффекта. Прошло слишком мало времени, чтобы антибиотики начали действовать, но врачи не видели даже малейшего облегчения симптомов, что приводило их в полное замешательство. По больнице начали распространяться паника и слухи о какой-то новой неизлечимой заразе. Эну всё это совершенно не волновало. Она-то знала, что трупный яд имеет высокую опасность только при заражении через кровь, и дальше этих троих распространяться уже не будет. В середине дня, правда, случился эпизод, который заставил её понервничать. В госпиталь вдруг нагрянули солдаты и именем генинспектора потребовали выдать им пленниц. Аргументы о карантине их не волновали, пока главврач не вышел лично и не пригрозил им расстрелом за распространение биологической угрозы в императорской армии. В итоге солдаты ушли ни с чем, а Эна выдохнула с облегчением. Последние события вскоре дошли и до Миёнгака. Утром Ран заметил, что магическое кольцо исчезло, и сразу же послал свою банду на разведку. Только тогда Хонджу перестала бесноваться и успокоилась, а Ён почувствовал себя в относительной безопасности, правда ненадолго. Через пару часов Ли Миён вернулся в дом кисен с каким-то странным задумчиво-виноватым выражением лица. Решив, что новости он принёс не самые радужные, братья от греха подальше вышли за ворота и выслушали его там. — Ну? — нетерпеливо набросился на него Ли Ран. — Барьера больше нет, но в больнице происходит что-то странное, босс. С самого утра никого не впускают и не выпускают, и ходят слухи о какой-то заразной болезни. Ран выругался и посмотрел на брата. Тот, казалось, сосредоточенно что-то соображал, уставившись в одну точку. — Вот плутовка, — наконец высказался Ён. — Помнишь тот шприц в её сумке? Барьера нет, но в больницу всё равно не попасть, вот почему она так легко пошла на сделку. Ран помрачнел и снова повернулся к своему подопечному. — Что ещё вы выяснили? Какая болезнь, сколько заболевших? Есть среди них женщины? — Говорю же, странно всё это. Они и сами ничего не понимают, но заболели пока вроде только трое солдат. Повисла напряжённая тишина. Братья Ли молча прокручивали в голове все события последней ночи, и действительно, вырисовывалась довольно странная картина. Медсестра несколько раз покидала главный корпус, бродила по территории и заходила в помещение, где держали пленниц, после чего они нашли у неё подозрительный использованный шприц, а на следующее утро в госпитале внезапно объявили карантин. Логично было бы предположить, что она чем-то заразила девушек, но вместо этого заболели японские солдаты. — Зачем ей травить своих же? — Ран озвучил их общий вопрос. — Кто знает? Эта женщина сумасшедшая. Раз барьера больше нет, мы сможем выяснить всё ночью, — подытожил Ён. Ран согласился лишь отчасти. Японская лисица явно не была сумасшедшей, раз ей так искусно удавалось водить за нос всех окружающих. Обычно он сам таким промышлял, и быть по другую сторону сцены ему жутко не нравилось. — О чём это вы там шушукаетесь? — послышался голос Хонджу, после чего открылась калитка. Они вернулись в Миёнгак и, осторожно обходя острые углы, изложили ситуацию и дальнейший план действий. Сегодня ночью всё должно наконец решиться.

***

К вечеру все трое солдат скоропостижно скончались. Это была настоящая трагедия для всей больницы: мало того, что никто так и не понял, что произошло, так ещё и антибиотики, которые и так на вес золота, были потрачены впустую. Следующая поставка ожидалась только через две недели, а раненых солдат доставляли регулярно, и без должной помощи жертв могло стать ещё больше. Пусть для Эны это были лишь смерти нескольких ублюдков, которых она даже за мусор не считала, для императорской армии каждая жизнь была на счету. Будучи приближённой к Араки Садао, девушка знала, что Япония давно уже готовится к чему-то большему, чем просто война с Китаем. Помешать она этому не могла, но и не отказывала себе в удовольствии позлорадствовать. — Надеюсь, в Аду вы будете гореть чуточку дольше, чем в крематории, — почти ласково произнесла Эна, толкая перед собой кушетку с последним телом, накрытым простынёй. Пусть в ходе тщательных проверок новых заражённых не нашли, трупы всё же решили сжечь, чем она сейчас и занималась. Эна остановилась, задумавшись, могут ли её услышать их злобные духи, но вместо призраков ощутила присутствие других чужаков. — Ничего не знаю, — буркнула она, возобновляя движение. — Разговариваешь сама с собой? Ты и правда сумасшедшая. Эна вновь затормозила и обернулась. В первую их встречу он был спасителем, во вторую — похитителем, а что на этот раз? Кажется, сейчас у него должны быть дела поважнее, но вместо этого он наблюдает за ней. И как давно? — Я разговаривала со своим другом, — ответила Эна, слегка отодвигая простынку и похлопывая мертвеца по щеке. От Рана не укрылся цинизм этого жеста. — А у тебя разве есть время тут разгуливать? — С девчонками разбирается брат, а я здесь, чтобы проверить, не выкинешь ли ты очередной фокус, — ответил ей чосонский лис. Эна хмыкнула. Братья, значит. А так сразу и не скажешь. Это было даже немного мило. Среди бессмертных существ, которых она встречала раньше, она редко видела привязанность к семье. — Не беспокойся. Я ничего не видела и ничего не слышала. Но имейте в виду, что когда с меня спросят, я буду всё валить на сопротивление и проклятых чосонских ёкаев, — сказала Эна, снова толкая кушетку вперёд. Ран задумчиво уставился ей вслед. Похоже, мешать она им не собиралась. Более того, сейчас всё выглядело так, будто она скинула на них грязную работу. Её поведение, отношение — всё наводило на мысль о каком-то внутреннем расколе между японскими демонами. Если открытой войны не избежать, то этим следует воспользоваться. От размышлений его отвлёк волчий вой — сигнал, что пора убираться. Напоследок он втянул носом воздух, в котором остался лишь лёгкий прохладный шлейф водяной лилии, и тотчас исчез. Когда Ран покинул территорию госпиталя, пленницы в сопровождении его банды и Ёна уже были снаружи и рассаживались по рикшам. Девушки выглядели настороженными, но то, что загадочные спасители знакомы с Чукхян, их немного успокаивало. — Господин Ли Ран! — маленькая шаманка радостно помахала ему рукой. — Не ори, малявка. Не в курсе, что у нас секретная операция? — шикнул на неё Ран. — И вовсе я не малявка. — Ну-ну. Он без труда подсадил Чукхян в повозку. Не то чтобы он начал привязываться к людишкам, но настроение как-то сразу улучшилось, когда увидел, что девчонка в безопасности. Когда Чжею вернётся из своей поездки, её, скорее всего, отошлют вместе с ним к остальным кисен, и это навевало лёгкую грусть. «Ну, эта точно не пропадёт», — подумал Ран, вспоминая и усмехаясь тому, как дерзко мелкая просила у него закурить будучи под гипнозом. Когда они прибыли в Миёнгак, Хонджу встретила их с радостным облегчением. Ещё день промедления — и она бы взяла ситуацию в свои руки, благо теперь её ничего не сковывало. Если бы потребовалось, она бы разнесла весь госпиталь, наплевав на запрет Талуипы — не впервой. К счастью, всё и так закончилось хорошо. Временно расположив девушек в комнатах своих подопечных, она отложила все остальные вопросы до завтра. А вот Рану кое-что не давало покоя. Когда все разошлись, он подозвал Ли Миёна и дал ему белый носовой платок с кружевной каёмкой, который ловко спёр из сумки Эны, прежде чем она успела забрать её. — Не спускай глаз с владелицы этой вещи. Следи за каждым шагом и сразу же докладывай. Волк понятливо кивнул, обнюхал платок и помчался раздавать указания остальным членам банды. Только после этого Ли Ран вернулся в дом и лёг спать.

***

Через три дня тщательных проверок карантин сняли, однако радоваться было нечему. Теперь, вместо того чтобы безвылазно сидеть в госпитале, медработники были вынуждены ходить на допросы. Эну в это особо не впутывали, так как военная полиция знала о её связи с генинспектором. Она же от коллег примерно слышала, что подозревали чосонское движение сопротивления. Трупы, а также пища и вода в больнице были проверены на наличие известных ядов, однако ничего не нашли. В итоге дело было закрыто, но как Эна ни надеялась, что последствия её не коснутся, за ней всё же пришли. — Господин Араки приглашает вас сегодня на ужин, — сказал офицер из личной гвардии инспектора, заканчивая свои дела в больнице. — Хорошо, передайте, что я скоро буду. Эна не боялась. Проведя шесть лет рядом с этим чудовищем, она была готова к смерти в любой момент. Конечно, не хотелось бы погибать напрасно, но по крайней мере, нескольким девушкам удалось спастись. Закончив свою смену, она переоделась и вышла за ворота впервые за несколько дней. Погода стояла солнечная, и ей захотелось прогуляться по улицам Кёнсона. Люди вокруг смеялись и плакали, ссорились и обнимались, несмотря ни на что. Они просто жили. В тяжёлые времена Эна любила наблюдать за чьей-то маленькой и незначительной жизнью. В такие моменты ей казалось, что мир сужается до крохотной песчинки, способной уместить в себя лишь чей-то весёлый смех. В таком мире не существовало войны, голода, болезней и смерти: эти вещи были слишком велики для него. Подумав, что было бы славно добавить и в свою жизнь что-нибудь незначительное, Эна зашла в парикмахерскую. — Сделайте мне укладку на свой вкус, — попросила она. Женщина незамедлительно приступила к делу, продолжая обсуждать последние сплетни с коллегами и другими посетительницами. Эна просто закрыла глаза и слушала. В женском обществе она всегда чувствовала себя комфортно и безопасно. Может, потому что с детства привыкла к нему. Она родилась в квартале Ёсивара, в одном из борделей, где множество женщин заменяли ей мать, чья жизнь оборвалась вместе с её первым вскриком. По этой причине она и взяла себе эту фамилию, от которой многие японцы воротили нос. Впрочем, это было даже удобно: так проще отличать мусор. Когда работница закончила с укладкой, Эна открыла глаза и улыбнулась. Её длинные чёрные волосы, которые она обычно собирала в пучок, теперь мягкими блестящими волнами струились по плечам. Мода с каждым годом стремительно менялась, и теперь женщины выглядели и одевались гораздо свободнее. Этот новый стиль ей нравился. — Это очень красиво, спасибо. — Ну что вы, госпожа, это вы настоящая красавица! Эна расплатилась и вышла. Её маленькая и незначительная жизнь закончилась, пришло время нести свою красивую голову на эшафот. Араки Садао остановился в особняке, который ранее занимал Като Рюхей. Жить в доме мертвеца не казалось ему плохой приметой, ибо он сам был воплощением бедствия. На входе её встретили охранники и после короткого опроса пропустили внутрь. О́ни ждал её в гостиной, где уже был накрыт стол к ужину. — Чудесно выглядишь сегодня, Эна-чан, — сказал он, приветствуя девушку хитрой улыбкой. — Благодарю, господин. Она легко поклонилась и села справа от него. Араки неспешно взял бокал и отпил немного вина. — Сегодня подают отличный стейк с кровью. Хочешь? — спросил он, нарезая мясо. — Нет, спасибо. Может, сразу обсудим дела? — нетерпеливо сказала Эна. От вида его трапезы ей становилось дурно. Араки цокнул языком и отложил приборы. — Тебе же лучше, если мы поговорим после ужина, но раз ты настаиваешь… — О́ни взял её за руку и нежно погладил тыльную сторону ладони. — Моя дорогая Эна, я знаю, что ты ещё слишком молода, но твой бунтарский дух начинает меня раздражать. Разве я не просил тебя хорошо приглядывать за девушками? Эна уставилась на него стеклянными глазами, полностью закрываясь и стараясь не ощущать этих мерзких прикосновений. — Верно. Но в мои обязанности не входило присматривать и за сопротивлением. Это работа ваших офицеров, и не моя вина, что они с ней не справились. Старый о́ни долго буравил её взглядом и поглаживал пульсирующие вены на запястье, словно только и ждал, пока её сердце сорвётся на бег, испуганное собственной ложью. Но Эна была спокойна, как холодное озеро. — Ты права, поэтому в этот раз я не стану тебя сильно наказывать. Однако я должен получить своё. Он расстегнул манжету её блузки и закатал рукав до локтя, обнажая уродливые застарелые шрамы, испещрявшие бледную кожу предплечья. Эна отвернулась и закрыла глаза, иначе её бы точно стошнило. Араки любил полакомиться человечиной, но энергия ёкаев была настоящим деликатесом — вот и вся причина, по которой он держал её рядом. Пока они с омерзительным чавканьем вгрызался в её плоть, Эна думала лишь о том, как однажды она убьёт его. Как каждая капля его слюны, смешанная с её кровью, каждая частица его энергии, попавшая в её тело, однажды отольются ему в океан боли и страданий. Когда он закончил, белоснежная скатерть и вся её одежда были залиты кровью. Кое-как справившись с головокружением, Эна схватила со стола салфетку и прижала её к своему растерзанному предплечью. — Ты можешь переночевать здесь, если хочешь. Не отправлять же тебя домой в таком виде, — вытирая рот, сказал Араки. — Просто дайте мне одежду прислуги, — сквозь зубы процедила девушка. Она хотела поскорее оказаться как можно дальше отсюда. Старик не стал возражать. Ей дали новую одежду и даже перевязали рану, но от сопровождения Эна отказалась. Едва различая дорогу, она вышла за ворота, думая лишь о том, чтобы поскорее добраться до главной улицы и поймать машину или рикшу. Её тошнило и пошатывало, а руку хотелось отрубить по локоть, лишь бы не чувствовать и не вспоминать каждую рану, нанесённую ей за все эти годы. Впрочем, для этого пришлось бы вырвать и сердце. Ничего, нужно просто перетерпеть. Пережить этот день, забиться под одеяло и отлежаться, тогда обязательно станет легче. Нужно просто ещё немного подождать… Мысли, призванные успокоить, почему-то лишь усугубляли отчаяние. Кого в таких случаях обычно зовут на помощь? Маму или папу? Она не знала. — Кто-нибудь… Хоть кто-нибудь, — прошептала Эна и измождённо рухнула на землю. Как ни странно, кое-кто действительно оказался рядом. Будь она в сознании, никогда в жизни не предположила бы такого стечения обстоятельств, да и для её наблюдателей это тоже стало неожиданностью. — Что это с ней? — спросил один из членов волчьей банды, поглядывая из-за газеты на своего командира. — Я почём знаю? — ответил Ли Миён, сосредоточенно делая вид, что занимается починкой колеса. Он уже нюхом чуял надвигающиеся проблемы. Какое-то время они выжидали, надеясь, видимо, что их цель просто немного устала и прилегла отдохнуть. Однако, когда стало понятно, что девушка не очнётся, решили подойти и проверить. — Выглядит бледной. И пахнет кровью, — сказал волк, сворачивая газету в трубочку и затыкая за пояс. — Может, просто оставим её? Разве господин Ли Ран не собирался её убить? — Если бы собирался, давно бы убил, болван, — ответил Ли Миён. Надо было что-то решать, и быстро. Вряд ли босс обрадуется, если они посреди ночи преподнесут ему такой подарочек, но если девушка здесь умрёт, то они провалят своё задание. Какой вариант был менее опасным? — Ладно, выбора нет, грузи её в повозку, — сказал он со вздохом. Мужчина уже мысленно приготовился поближе познакомиться с боевым топором своего босса, но интуиция подсказывала, что это всё же было верное решение. Минут через двадцать они достигли ворот Миёнгака, и Ли Миён издал сигнальный свист. Через пять минут показался Ли Ран. Он выглядел расслабленным и слегка растрёпанным, будто уже готовился ко сну, однако увидев своего подручного тут же принял сосредоточенный вид. — Есть новости? — поинтересовался он. Ли Миён выглядел каким-то подавленным, и в груди лиса зашевелилось нехорошее предчувствие. Вдруг его взгляд упал на рикшу, где без сознания лежала девушка, запах которой он учуял через секунду. Фиалка, водяная лилия и кровь. — Вы что натворили, придурки? — зашипел он, хватая обоих бандитов за грудки и вытряхивая из них всю душу. — Мы нашли её уже такой! Ран немного успокоился и отпустил их, позволяя Ли Миёну вкратце объяснить ситуацию, после чего наградил его смачным пинком под зад. — И ты не придумал ничего лучше, кроме как приволочь японскую лисицу к нам, где её дружки начнут искать в первую очередь? Ты же понимаешь, как это выглядит? Об этом волчий вожак не подумал. Где бы девушка ни получила своё ранение, теперь всё выглядит так, будто это чосонские демоны напали и взяли её в плен. — Вот чёрт... — Ран нервно взлохматил волосы. — Что с ней вообще? Она хотя бы жива? — Мы не знаем, босс. Она вышла из дома генинспектора, всё было нормально, а потом вдруг она вырубилась. Она дышит, мы проверяли, — ответил Ли Миён. — Ладно, лучше разобраться с этим внутри. Вдруг калитка распахнулась, и показался Ён. — Что тут за шум? Он быстро осмотрел собравшихся, которые всем своим видом вызывали подозрение, а потом обратил внимание на повозку и вскинул указательный палец, поворачиваясь к младшему. — Ты чего учудил, сопляк? Ран закатил глаза. Всё это было похоже на какой-то абсурдный сон. Он молча махнул своим парням, чтобы завозили рикшу во двор, а сам зашёл следом, так и оставив вопрос старшего брата без ответа. — Понятно, — сказал Ён, когда бандиты описали всё, что видели и знали. — Если она оказалась в таком состоянии после визита к своему начальнику, значит, в ближайшее время её искать не будут. Мы могли бы ненадолго оставить её здесь и расспросить, когда очнётся, но есть одна проблема… — Проблема в том, что это мой дом. Голос Хонджу прозвучал как раскат грома. От неё не укрылся их разговор, и теперь женщина по очереди кидала на всех присутствующих гневные взгляды. — Ну, мы, пожалуй, пойдём. Доброй ночи, босс. Бандиты поспешно ретировались, и теперь их осталось трое, не считая незваной гостьи, которая так и не приходила в сознание. Хонджу молча метала искры, Ён пытался сообразить, как её задобрить, а Ран неотрывно смотрел на бледное лицо японки. Она хмурилась во сне и, кажется, начинала бредить. Тишину нарушил испуганный детский возглас: Чукхян вышла во двор и удивлённо прижала ладошку ко рту. Все взгляды сосредоточились на ней, и тогда девочка произнесла: — А что с сестрёнкой? — Ты знаешь её, Чукхян? — осторожно спросила Хонджу. — Она помогала нам, пока мы сидели взаперти. Снова воцарилось молчание. Богиня западных гор, конечно, не была лисицей, но тоже не любила оставаться в долгу. Немного смягчившись, теперь она, кажется, размышляла о том, как следует поступить, а Ён выдохнул, видя, что буря миновала. — Нужно занести её в дом и осмотреть, — наконец сказала Хонджу. Братья переглянулись. — Давай сам. Это лицо было дорого Аым, — сказал Ён, вспоминая об угрозе кицунэ. Ран переборол собственное желание хорошенько начистить братцу его драгоценное лицо, и подхватил девушку на руки. Хонджу провела их в комнату, в которой он сам всего пару месяцев назад чуть было не умер. Он вспомнил, как бродил здесь бестелесным духом, и невольно огляделся вокруг. Был ли её призрак где-то рядом, или она просто спала? Уложив девушку на приготовленную Хонджу постель, он отошёл подальше, но остался наблюдать. Маленькая шаманка тоже была здесь, так как неплохо разбиралась в лечебных травах. Вместе они сняли с кицунэ пальто, и Чукхян снова испуганно ахнула: правый рукав одежды был пропитан кровью. Послав девочку за лекарствами, Хонджу расстегнула манжету и сняла грязные бинты. Зрелище, которое им открылось, было не для слабонервных, и женщина мысленно порадовалась, что Чукхян ещё не вернулась. — Она как будто по Лесу Голода прогулялась. Что за тварь могла сделать такое? — спросил Ран. — Узнаем, когда она очнётся, — мрачно ответил Ён. Когда Чукхян вернулась, Хонджу взяла у неё лекарства и тут же прогнала, затем сама наложила мазь и повязку. Муён бы справился с этим гораздо лучше, но один только ветер знает, где его сейчас носит. — Всё, больше мы ничего не можем сделать. На этом женщина удалилась, оставив гостью отдыхать. Ён ушёл вслед за ней, но Рана что-то заставило задержаться. Быть может, ему всё ещё мерещилось чужое присутствие, поэтому он в последний раз обернулся и обвёл глазами комнату. — Ну ты хоть знак подай, — произнёс он, чувствуя себя полным дураком. Разумеется, никто ему не ответил. Ран увидел лишь одинокую слезу, которая сбежала из-под дрогнувших ресниц, прокатилась по бледной щеке и впиталась в подушку. Устыдившись того, чего не должен был видеть, он быстро ушёл.