Глава 5

Вернувшись во двор, Ран умолчал об их с Эной разговоре. Во-первых, прежде чем решать, как бороться с о́ни, нужно было встретиться с ним лицом к лицу. А во-вторых, способ, которым можно его убить, он всё равно не выяснил. Ран уже давно понял, что нужную информацию из кицунэ клещами не вытянешь, а значит, нужно и дальше за ней следить. Вот только волки для этой задачи уже не подходят: лисица наверняка станет ещё осторожнее. Придётся действовать самому. Однако это могло потерпеть до завтра. Сейчас же близился полдень, и нужно было приготовиться к предстоящей встрече с о́ни. — Стоит ли идти туда всем вместе? — задумчиво спросил Ён. — Я не могу оставить Миёнгак, пока не вернётся Чжею. Особенно после всего, что произошло, — сказала Хонджу. — Тебе в любом случае придётся пойти, потому что приглашение адресовано тебе, — возразил Ён. — Парни присмотрят за домом, пока нас не будет. Разделимся мы или нет — наше положение особо не изменится, — сказал Ран. На этом они закончили обсуждение и приступили к сборам. Ли Ран чувствовал мрачное предвкушение, несмотря на опасность. Не было больше того страха, как тогда, когда он боролся с шинигами один. Пусть брат ушёл из этой эпохи навсегда, он вселил в него веру, да и нынешний Ён в сущности был не так уж плох. Порой он даже хотел, чтобы все эти неприятности никогда не заканчивались, чтобы можно было бороться вместе, плечом к плечу. Слишком долго он бился один, и бился с собственной тенью. Эти размышления неизбежно приводили его к Эне. Тех коротких мгновений, что он наблюдал за ней, хватило, чтобы понять, что она ведёт схожую борьбу. У неё было миловидное лицо, но тяжёлый взгляд, в котором тоска мешалась со смирением. Ран ощущал в ней что-то близкое и чужое одновременно. Большую часть жизни он чувствовал собственную неполноценность, которую прятал за хищным оскалом, но от кицунэ исходила какая-то гибкая внутренняя сила. Ему было интересно, в чём её секрет. Тем временем Эна тоже готовилась к предстоящему обеду. На работу она не пошла, ибо после кошмарной ночи всё ещё чувствовала себя разбитой и хотела хоть немного отдохнуть. Она размотала бинты, чтобы осмотреть рану, и отметила, что мазь, которой её обработали, на удивление хороша. Сменив повязку, Эна легла в постель и закрыла глаза, слушая щебет птиц из открытого окна. Она чувствовала себя страшно уязвимой из-за того, что пришлось положиться на каких-то чужаков, но в то же время было и облегчение. В последний раз она получала чью-то помощь без преувеличения лет сто назад. Она боялась привыкнуть к этому ощущению, но соблазн объединиться с чосонцами ради победы над о́ни был велик. Повалявшись в постели ещё недолго, Эна взяла себя в руки и начала собираться. Она прибыла в дом Араки заранее, притворившись, что ни малейшего представления не имеет ни о каком обеде. Когда о́ни с недоумением встретил её и спросил о причине визита, Эна на голубом глазу соврала: — Я поняла, что была не права, и пришла лично раскаяться. Мне следовало лучше следить за обстановкой в Кёнсоне и на доверенной мне территории. Старик удовлетворённо ухмыльнулся и положил ладони ей на плечи. — Верно, моя дорогая. Но не вини себя слишком сильно, скоро мы с этим разберёмся. Ты как раз вовремя. Он проводил Эну в гостиную, где та испытала некое дежавю от вчерашнего дня и почувствовала, как холодный пот выступил на лопатках. — Вы ждёте гостей, господин? — Да. Пришло время познакомиться с чосонскими ёкаями, — ответил Араки, усаживая её на стул рядом с собой. К счастью, ей недолго пришлось терпеть его общество наедине. Вскоре слуга известил о прибытии квисинов, после чего проводил их в дом. Эна встретила гостей надменно-скучающим взглядом, будто видела впервые в жизни. От лисов чувствовалось заметное напряжение, а вот Хонджу непринуждённо улыбалась, держа Ли Ёна под руку. Видимо, опыт хозяйки Миёнгака давал о себе знать. — Приветствую, господин генеральный инспектор, и поздравляю с назначением, — произнесла она. Араки Садао рассмеялся и пригладил усы. Красивые женщины всегда поднимали ему настроение, даже если они являлись его смертельными врагами. — Благодарю, госпожа Рю. Прошу, проходите и располагайтесь. Она села напротив Эны, рядом расположился Ли Ён и последним был Ран. Пользуясь тем, что блюда ещё не принесли, Араки представил им кицунэ, и на какое-то время завязалась пустая светская беседа, словно никто в этом зале не собирался вскрыть друг другу глотки. Когда слуги начали накрывать на стол, Эна едва сдержала приступ тошноты. Снова этот чёртов стейк с кровью. Она даже смотреть не могла на него после вчерашнего, а уж запах полусырого мяса под самым носом был того хуже. Отпив немного вина из бокала, девушка поспешно поднесла к губам салфетку, делая вид, что вытирает губы, а сама продышалась через рот. — Ты сегодня необычайно бледна, моя дорогая. Плохо себя чувствуешь? — издевательски произнёс о́ни. В тот же миг все взгляды сосредоточились на ней. Эна могла поклясться, что увидела в глазах Хонджу толику беспокойства. У этой древней и суровой богини в груди билось удивительно мягкое сердце. — Ничего такого, господин Араки, — улыбнулась Эна, убирая салфетку. — Кажется, я пожертвовала слишком много крови во время последнего переливания. Рю Хонджу едва заметно дёрнула бровями, а братья-кумихо вытаращились на неё как на сумасшедшую, что пилит сук, на котором сидит. Старик же лишь широко улыбнулся. — Моя дорогая Эна вот уже шесть лет служит при мне медсестрой, — пояснил он для своих гостей. — Более самоотверженной женщины я не встречал. Видели бы вы, сколько наших бойцов она вытащила с того света в боях за Нанкин. — Вы мне льстите, господин. К сожалению, несмотря на титанические усилия медиков, солдаты продолжают умирать. Недавний инцидент в госпитале разбил мне сердце. Эна знала, что играет с огнём, но оно стоило того, чтобы увидеть, как бессовестная ухмылка медленно сползает с рожи Араки. В то же время Ран, наблюдавший за этим диалогом, чувствовал что-то сродни восхищению. Он ожидал от этого обеда чего угодно, но подобное выходило за пределы его фантазии. У японской лисички должны быть стальные нервы, чтобы так вести себя с монстром, который в любой момент может сожрать её, не оставив даже костей. Он думал, что Эна будет пресмыкаться и лебезить перед стариком, но она совсем не походила на жертву. Она не просто знала верный способ убить о́ни — она явно собиралась его применить. — Что ж, это действительно очень неприятная ситуация, — согласился Араки. — И пусть пока ходят только неподтверждённые слухи о вмешательстве сопротивления, мне бы не хотелось думать, что наши новые друзья к этому как-то причастны. Он перевёл взгляд на Хонджу, и Эна ощутила лёгкий укол совести за то, что своей выходкой невольно подставила чосонцев. Однако переживать ей долго не пришлось, так как женщина с улыбкой сказала: — Мы с Ёном выросли под крылом Талуипы и стали горными духами благодаря ей. Бабуля не одобряет вмешательство в мирские дела людей, так что к сопротивлению мы не имеем никакого отношения. Óни, не ожидавший услышать имя хранительницы реки Сандзу, кажется, слегка напрягся, и Эна это заметила. Она не знала её лично, но много слышала о ней от Ямаубы. Река трёх переправ отделяла Ад Дзигоку от мира живых. Араки наверняка в своё время пришлось приложить немало усилий, чтобы обмануть всевидящее око Дацуэ-ба и выползти на землю. Неудивительно, что упоминание о ней ему не понравилось. — Рад это слышать. Я надеялся, что сегодня мы сможем преодолеть все прежние разногласия, ведь и Чосон теперь живёт под солнцем великой империи, а значит, мы один народ. Эна едва сдержала истерический смешок. Слова Араки прозвучали даже не нелепо, они были оскорблением для квисинов. Она увидела, как Ли Ён поджал губы и покачал головой. — Боже, теперь я вижу, что наш новый генеральный инспектор — само великодушие. Вы готовы даже забыть об убийстве генерал-губернатора ради единения наших наций, — едко произнёс он, поднимая бокал вина. — Выпьем же за это. Когда обмен любезностями закончился и гости вышли из-за стола, Араки попросил Эну ненадолго задержаться. Она слабо верила в его попытку установить перемирие, так что не удивилась тому, что он сказал. — Сегодня на площади у станции Кёнсон пройдёт важное мероприятие. Я бы хотел, чтобы ты сопроводила на него наших новых друзей. — Вы и правда хотите объединиться с ними? — спросила девушка. Старик усмехнулся и по привычке подкрутил усы. — Великая Японская империя не объединяется. Она подчиняет. Он махнул рукой, и Эна вышла из гостиной. Она понятия не имела о каком мероприятии говорил Араки, но вряд ли это был благотворительный концерт по заявкам. Наверняка он хотел поставить жирную точку в сегодняшнем разговоре, а значит, зрелище их ждало не из приятных. Эна нагнала чосонцев уже за воротами, где их ожидали уже знакомые ей волки с рикшей. Убедившись, что лишние уши уже не смогут их услышать, девушка окликнула их и быстро подошла. — Вы возвращаетесь в дом кисен? — Да. А что, какие-то проблемы? — спросил Ли Ён. — Ну, придётся заглянуть на станцию Кёнсон по дороге, — сказала Эна. Вид у неё был встревоженный, так что возражать никто не стал. — Поезжай в Миёнгак, а мы пока задержимся, — сказал Ён, отправляя Хонджу домой. — Зачем нам переться на вокзал? Старик тебе что-то приказал? — начал расспрашивать Ран. — Я не знаю, но у меня плохое предчувствие. Они поймали машину, и всю дорогу до станции Эна нервно барабанила пальцами по колену и кусала губы. Последние слова о́ни сильно обеспокоили её. То, как Япония подчиняет, она видела сотни раз, чего стоила одна только Нанкинская резня. Братья-кумихо тоже сидели с мрачным видом и больше ни о чём её не спрашивали. Интуиция не обманула. Когда они прибыли, на площади уже собралась толпа, а на небольшой сцене несколько японских солдат держали на мушке связанных мужчин, стоявших на коленях. Один из офицеров что-то вещал, красочно жестикулируя. — Что там происходит? — нахмурившись, спросил Ли Ран. — То, что Араки Садао называет дипломатией, — мрачно ответила Эна. Они подошли ближе, чтобы лучше разобрать, о чём говорил солдат. — …покойный генерал-губернатор сказал «внутренние земли и Чосон — едины», он даже позволил вам взять новые имена, чтобы стать настоящими подданными великой Японской империи, и чем вы отплатили ему? Предательством и убийством. Перед вами, — с этими словами офицер указал пальцем на пленённых мужчин, — позор вашей нации. Трусы, что дезертировали из императорской армии и поддерживали сопротивление. Они достойны самой жалкой и мучительной смерти, но великий император Хирохито дарует им возможность очиститься. Он замолчал и кивнул своим товарищам. Солдаты упёрли ружья в затылки предателей. Офицер подошёл к одному мужчин и, с силой сжав его плечо, сказал на ухо: — Начинай. Пленник растерянно осмотрел в толпу, будто пытался выискать там кого-то, и получил пинок в живот за промедление. Среди людей начал подниматься ропот, но после оглушительного выстрела в воздух все мигом затихли. — Говори! Мужчина прокашлялся и выпрямился насколько смог, а после сбивчиво произнёс: — Мы — подданные страны императора. Своей верностью мы отблагодарим страну и правителя. Мы — подданные страны императора — будем вместе, с доверием и любовью друг к другу. Мы — подданные страны императора — перенесем все трудности, будем сильными и пойдем по Имперскому пути. Едва все четверо произнесли клятву подданного страны императора, солдаты казнили их под испуганные вскрики людей. Ран, наблюдавший за этой жуткой картиной, испытал смешанные эмоции. Он никогда не считал себя патриотом и уж точно ему не было жаль людишек, но он не мог отделаться от гадкого чувства всеобщего унижения, которое коснулось всех, кто стоял на площади. Его рука невольно потянулась за топором, который он всегда держал при себе. — Дёрнетесь — и они расстреляют всю толпу, — сказала Эна, заметив их настроение. Она видела, что не только Ран, но и Ён едва сдерживает злость, и прекрасно их понимала. Однако она наблюдала подобное уже десятки раз и прекрасно знала, чего добиваются солдаты. Нельзя было допустить ещё одну резню. Эна залезла в сумку, в которой всегда носила ведовские травы и порошки, как вдруг услышала позади себя громкий детский плач. — Папа! Не-е-ет, папочка! В толпе поднялось волнение, и девушка суетливо огляделась, пытаясь отыскать рыдающего ребёнка. В следующий миг мальчик чуть не сбил её с ног, прорываясь к сцене. Она схватила его за шиворот и дёрнула на себя, после чего крепко зажала рот и прошептала по-японски: — Спи. Ребёнок закатил глаза и обмяк, однако было уже поздно. Люди начали напирать, продвигаясь к сцене. Ропот и возмущения становились всё громче, а японские солдаты направили ружья уже на мирных граждан. — Чёртовы недоумки! — выругался Ран, вырубая обухом топора одного из разъяренных зевак. — Они нас всех передавят! Раздалась оружейная дробь по первым рядам. Послышались крики и стоны. Эна передала спящего ребёнка Ли Ёну и в отчаянии высыпала из сумки всё содержимое на землю. Получив с десяток пинков ногами, она наконец отыскала нужный порошок и, высыпав его на ладонь, сдула прямо в толпу, что-то неразборчиво прошептав. Через несколько мгновений люди успокоились и застыли, как зачарованные, включая и самих солдат. — Что это такое? — спросил Ран, зажимая пальцами нос. — Опиум, — вместо Эны ответил ему брат, прижимая лицо ребёнка к своей груди, чтобы не надышался наркотиком. — Не только. Ещё багульник, амброзия и дурман, — сказала девушка. — Уходим отсюда. Когда они вышли на более-менее свободное пространство, к ним подбежала заплаканная женщина. — Боже, Юнмин!.. Что с ним? — Просто спит, — сказал Ён, передавая мальчика матери. — Ох, спасибо вам! — Женщина глубоко поклонилась, не прекращая рыданий и баюкая ребёнка на руках. Когда она собралась уходить, Эна коснулась её плеча и спросила: — Как звали вашего мужа? Женщина всхлипнула и крепко зажмурилась. — Чхве Ёнсик. Она в последний раз поклонилась и убежала подальше от развернувшегося кошмара. Эна обернулась и увидела, что люди потихоньку начинают приходить в себя и разбредаться. — Ну и что всё это значит? Если твой чёртов о́ни пытался запугать нас, то у него не вышло, — гневно прошипел Ли Ран, обращаясь к Эне. — Я так не думаю, — ответила девушка. — Думаю, ему без разницы, испугаетесь вы или разозлитесь. Он просто хотел показать, что, как бы вы ни старались, его власть — абсолютна. Её спокойный голос, кажется, немного остудил Рана, и он переглянулся с братом. — И ты с этим согласна? — спросил Ён. — Поживём — увидим. Она разочарованно взглянула на свою пустую сумочку — столько полезных вещей потеряла в этом безумии… Лишь бы это было не зря. Устало взглянув на братьев в последний раз и не зная, что ещё сказать, она молча пошла прочь.

***

Чхве Ёнсик был первым, кого расстреляли. Эна узнала об этом, когда чуть позднее вечером в госпиталь привезли тела убитых и раненых. Она специально взяла ночную смену, чтобы иметь к ним доступ. Из сплетен медсестёр она выяснила, что казнённых солдат и убитых гражданских без всякого опознания сегодня ночью увезут и похоронят в общей яме. Эна не собиралась этому мешать. Последние события вымотали её до предела, и она не могла выдавить из себя даже каплю жалости для этих людей, погибших ни за что. Однако нельзя было позволить им увезти тело Чхве Ёнсика. Он нужен ей во что бы то ни стало. Дождавшись, пока приедет грузовик и санитары начнут переносить тела, Эна незаметно пробралась в кузов и спряталась среди мешков с трупами. Она не знала, сколько у неё времени, поэтому, как только машина тронулась, начала искать тело солдата. Эна хорошо запомнила его лицо, и минут через десять отыскала его среди остальных безымянных жертв. Стараясь действовать бесшумно, она просунула нож в щель между створками и подковырнула проволоку, которую намотали вместо отвалившейся задвижки. Открыв дверь, она скинула на обочину мешок с телом, а затем прыгнула сама. Встав и отряхнувшись, Эна огляделась. Повезло, что грузовик как раз ехал мимо лесополосы, в которой она заранее вырыла могилу. Взвалив покойника на плечо, девушка бодрым шагом потопала вглубь зарослей. Дело предстояло непростое, так что стоило поспешить. Она шла около часа, прежде чем нашла небольшую полянку, где под настилом из веток и яркой осенней листвы скрывалась глубокая яма. Уложив мертвеца на землю, Эна опустилась на колени, очистила могилу от мусора и на несколько минут закрыла глаза, настраиваясь. Когда лишние мысли отступили, девушка достала со дна ямы белый свёрток. Аккуратно развернув его, она вытащила из складок остро заточенный деревянный кол, а затем разложила на земле одежду для погребения. — Надеюсь, ты был достойным человеком, Чхве Ёнсик, — тихо заговорила она. — По крайней мере, для тех двоих. Она расстегнула и отбросила в сторону мешок, после чего облачила покойника в белое одеяние. Осторожно уложила его на дно могилы, расправила складки и сложила его руки на груди. Взяв в руки деревянный кол, она уселась рядом и посмотрела прямо в лицо мертвецу. Выглядел Чхве Ёнсик неважно — выстрел в упор раскурочил ему полголовы. Перед глазами невольно всплыли события минувшего дня, и Эна ухватилась за них, чтобы погрузиться в траурную скорбь. Она вспомнила осиротевшего ребёнка и его убитую горем мать, чей мир заключался в одном единственном человеке. В одно мгновение этот мир рухнул. Как теперь сложится их судьба? Эна тяжело вздохнула и склонила голову над могилой. По щеке скатилась одинокая слеза и упала прямо на лицо покойника. — Душа, оплаканная мной, окажи мне последнюю услугу. Задержись, не покидай этот мир неотомщённой, и в благодарность я отпущу тебя на вечный покой. Словно повинуясь таинственному заклинанию, губы мертвеца разомкнулись, и оттуда вылетел маленький голубой шарик. На мгновение он завис в воздухе, а затем, как капля воды, впитался в деревянный кол, который Эна сжимала в руках. Ритуал был завершён. Девушка взяла лопату, которую спрятала поблизости и засыпала могилу землёй. Едва она собралась уходить, как услышала какой-то подозрительный шорох позади. Мелькнула слабая надежда, что это могло быть какое-то лесное животное, но тут же погасла. Из-за деревьев вышел Ли Ран. Он следил за ней с того самого момента, как Эна спряталась в грузовике. Видел, как она вместе с трупом спрыгнула на полном ходу и потащила его в лес, как переодела и похоронила. Он видел почти всё за исключением мелких подробностей, так как вынужден был держаться на расстоянии, чтобы она не учуяла его. Он видел всё, но практически ничего не понял. Что это было? Вряд ли она по доброте душевной решила со всеми почестями отправить в последний путь одного из казнённых солдат. Тогда зачем? Всё, что ему оставалось, — это спросить напрямую и посмотреть, как поведёт себя лисица, загнанная в угол. — Ну и что тут у нас? Разговариваешь с новым «другом»? — с ехидной ухмылкой поинтересовался Ран, припоминая их встречу в госпитале, когда Эна везла солдата на кремацию. — У тебя что, какая-то нездоровая страсть к мертвецам? Кицунэ его веселья не разделяла. По её виду было понятно, что сейчас она раздумывает, не прикопать ли где-нибудь рядышком и его. Заметив кол, который Эна судорожно сжимала в руке, Ран перестал улыбаться. Было что-то зловещее в этой криво обтёсанной деревяшке. — Что это? Что за ритуал ты здесь проводила? Язык проглотила? Ран в одно мгновение оказался рядом, сжал её запястье и потянул на себя, чтобы поближе рассмотреть это самодельное оружие. Невольно он задел её рану, и Эна зашипела от боли, но хватку не ослабила ни на миллиметр. Она была в настоящем ужасе. Ран не видел её такой даже рядом с о́ни, а значит, эта вещица действительно очень важна. — Ты совершаешь ошибку, — прошептала Эна. Она была в отчаянии. У неё не было сил одолеть лиса, а он знал уже слишком много и мог разрушить все её планы по щелчку пальцев. — Так останови меня. Просто ответь на вопрос. — Это остролист. Для убийства о́ни. Ран несколько секунд буравил её взглядом, ища признаки лжи, но в итоге отпустил. Не в его интересах было продолжать давить на Эну, раз уж она обладает таким ценным ресурсом. — Тогда это, — он кивнул на свежую могилу, — и есть жертва, о которых ты говорила? Пользуясь тем, что Ран отвлёкся, Эна резко ударила его кулаком в лицо и сорвалась с места. Пока он не отошёл от замешательства, девушка молниеносно скрылась в зарослях, распыляя повсюду кайенскую смесь и не оставляя ни единого шанса напасть на её след. Но Ран и не собирался. Можно подумать, ей есть куда бежать — он завтра же найдёт её в городе. Однако выходка кицунэ его позабавила. Надо отдать ей должное — из безвыходных ситуаций Эна выкручивалась достойно. — Вот чертовка, сломала нос? — пробормотал он, вытирая кровь и ощупывая переносицу. — Стоит ли мне обратиться в больницу? Ран усмехнулся и пошёл в сторону дороги, предвкушая грядущее веселье.