Глава 4

Август, 2008       — Я люблю его! — крикнула я, топнув ногой. — Ты ничего не понимаешь!       — Я понимаю только то, что ты будешь жалеть в будущем, если сведешь свою жизнь с этим…       — Не называй его нищенкой, тетушка. Пожалуйста!       — А кто он по-твоему мнению? Богач? У него, может, за плечами гора денег?       — Да при чем тут деньги, господи, — взревев, я накрыла лицо руками. — Мне плевать, есть они или нет! Я люблю его, почему ты не хочешь понять меня?       — Любовь в твоем возрасте — это баловство, — буркнула Аннет, закурив сигару.       — Мне восемнадцать! Какое к черту баловство?        — Не выражайся в моем кабинете, Агата, — предостерегающе сказала тетушка, выпустив дым. — Ты забыла, с кем разговариваешь?       — Знаешь, Аннет, с твоим отношением к моим чувствам я обо всем забываю. И про манеры тоже.       — Советую не забывать, иначе…       — А я советую прислушиваться к моему мнению тоже!       — Я все сказала, — отчеканила Аннет. — Хоть лбом расшибись, я тебе запрещаю встречаться с этим оборванцем. И вообще, я тебе сколько раз говорила, чтобы ты не доверяла иностранцам? Они же…       — Все, хватит! — рявкнула я, выбежав из ее кабинета.       Перестать любить Александра? Может, еще и от воды отказаться? Я яростно сжала кулаки, сдерживаясь, чтобы ничего не снести по пути. Тетушка не понимала меня, да и вовсе не хотела понимать. Она встала в позу, утверждая, что я еще спасибо скажу, когда найду состоятельного человека, чтобы не проживать с голой задницей в какой-нибудь халупе.       Вот только у меня были серьезные намерения. Я любила Алекса всем сердцем, обожала каждую родинку, глаза, губы, руки. Как я могла просто взять и перестать испытывать чувства к этому человеку?       Это настоящая бесчеловечность.       Возможно, Аннет напрягала меня взаимовыгодными отношениями из-за того, что сама выскочила замуж за человека, у которого не было богатых родителей и большого количество денег. Таким образом пыталась обезопасить меня от такой же участи, но я была уверена, что и без золотых гор мы могли бы жить в любви и счастье. Аннет называла Александра оборванцем, но я не могла бы сказать, что он нищий. Его родители работали на обычных работах, зарабатывали не такие баснословные суммы, как, к примеру, моя тетушка, у которой был свой бизнес, но жили нормально, не нуждались в еде, одежде или технике. У них был свой уютный дом, в котором я обожала проводить время с Александром.       Пока я находилась в комнате, наворачивая круги, в мою голову пришел идеальный план, который точно должен был сработать. Нужно просто сыграть спектакль, показав, что мы действительно расстались, как того и хотела Аннет. А самим тайком встречаться…       Пожалуй, это самый возможный вариант из всех, которые приходили мне на ум.

***

Март, 2024       Планы менялись со скоростью света. Как только наши губы соприкоснулись в такси, мы решили отправиться куда угодно, чтобы придаваться ласкам и прикосновениям. Выбор пал на гостницу. В тот момент меня словно током ударило, и я забыла обо всех проблемах напрочь. Единственное, чего я хотела, это отдаться Александру. Полностью.       Меня не волновало, что в квартире могла ждать Сью, чтобы поделиться впечатлениями за этот день. Мой разум будто бы отключился, и я действовала интуитивно. Возможно, я бы назвала себя ужасной матерью, будь Сьюзан лет пять, но она достаточно взрослая, чтобы не задаваться вопросами о моем отсутствии. И то, что я все еще являлась замужней женщиной, меня тоже не касалось. Не реагировать на поцелуи, что возбуждали меня и заставляли тяжело дышать, закатывая глаза и покусывая губы, — являлось бы варварством. Мне не хотелось ни о чем думать, кроме Александра и его рук, таких родных и мягких. О его улыбке, о глазах, в которых читалось желание, о пульсирующей венке на его шее, которую целовала при каждом удобном случае, о неистово стучащем сердце под моей рукой.       Я чувствовала, как он хотел меня. И невольно позволила себе закрасться мыслями, что впервые за долгое время желали целовать меня везде, трогать и доводить до мурашек. От осознания, что я действительно могу кому-то нравиться, что не утратила свою сексуальность, которая, как мне казалось, гасла с каждым днем сильнее, внизу живота приятно скрутило, посылая пульсацию по всему телу. Из горла так и норовился вырваться стон, но я зачем-то держала себя в руках, кусая губы, пока Александр не прошептал заветные слова: «не сдерживай себя».        Его руки гладили, сжимали, стягивали пальто, расстегивали платье. Делали это постепенно, будто Алекс хотел смаковать каждое прикосновение, вздохи и стоны, слетавшие с моих губ, когда он отрывался от меня и начинал целовать шею.       Мне казалось, что он касался меня по-новому, не так, как это было в школьные года. Но от этого мне становилось только лишь интереснее. Тело ныло, между ног было влажно — настолько давно со мной такого не происходило. От каждого мимолетного взгляда, который я старалась ловить, кружилась голова. Прелюдии сводили меня с ума, хотелось большего, но я трепетно ждала, вкушая все, что происходило со мной. Поцелуи отзывались в памяти воспоминаниями, а на прикосновения я реагировала тем, что прижималась как можно сильнее к Александру и проводила пальцами по мышцам рук, опускаясь ниже, к пряжке ремня и к характерной выпуклости. От одних лишь моих ласк он шумно вдыхал, возвращаясь к губам, жадно сминая.       Алекс развернул меня, прижавшись пахом к моим ягодицам. Его горячее дыхание обрушилось на мои плечи, а руки скользнули к бюстгальтеру, которого уже через несколько секунд на мне не было. Прохладные пальцы коснулись груди, благодаря чему я запрокинула голову и тихо застонала. Чувствительные соски терлись о ладони, что накрыли груди и несильно сжали их, пока губы продолжали целовать от мочки уха до ключиц разгоряченную кожу. Одна рука опустилась к нижнему белью, а после нырнула под него, вынудив меня гортанно застонать. К щекам прильнул жар, как только пальцы надавили на клитор. Если бы он не придерживал меня, клянусь, я бы упала, поскольку подкашивались ноги от жара, что стремительно распространялся по телу. Пальцы вошли в лоно, а я же, понимая, что находилась на грани, накрыла своей рукой его и старалась направлять. Почувствовав, как по лбу стекали капли пота, я прикрыла глаза и томно вздохнула, когда темп ускорился.       Если я была готова кончить от прелюдий, то что будет, когда отдамся Александру полностью? Я распадусь на тысячи атомов, достигнув пика оргазма?       — Александр… о, господи… — прошептала я.       Не дав мне закончить, он убрал руку и, вновь резко развернув меня, накрыл губы страстным поцелуем. Я постаралась издать недовольный звук, но он потонул, как только Александр повалил меня на прохладные простыни. Рукой начала водить по его торсу, что скрывался под черной рубашкой, плавно скользя к несчастной пряжке ремня, с которой я расправилась в два счета. Запустив пальцы под брюки и боксеры, сжала напряженный член, сорвав с губ Александра приглушенный стон.       — Агата…       Я перебила его поцелуем, но он оторвался от моих губ и принялся раздеваться. Делал это нарочито медленно, растягивая момент, когда я почувствую его в себе. Смотрел в мои глаза и ухмылялся, расстегивая пуговицы на рубашке. Приподнявшись на локти, я наблюдала за каждым движением его рук. Когда он покончил со всей лишней одеждой, между его пальцев смогла увидеть поблескивающую при тусклом свете ламп металлическую упаковку презерватива.       Мои глаза смотрели, как он неспешно надел защиту, как приблизился ко мне, ухватившись за резинки нижнего белья и стянув их, как пристроился между моих ног, вновь поцеловав в губы. Алекс дернулся и глубоко вошел в меня, и от непривычности я слегка нахмурилась. Он остановился, дал мне привыкнуть, не прекращая целовать лицо, губы, что болели от ласок, шею. Как только я качнула головой, показав, что готова дальше, Александр начал медленно двигаться. На клитор легли пальцы, надавили. Я начала постепенно расслабляться и постанывать, а Нильсен же принялся постепенно наращивать темп.       — Тебе не больно? — хрипло сказал Алекс, после чего нежно поцеловал.       — Нет… только ни в коем случае не останавливайся, — полушепотом проговорила я, схватив его за лицо. Наши взгляды пересеклись.       Он начал двигаться более уверенно, вновь исследуя мой рот бесчисленными поцелуями. Я царапала его спину, качала бедрами под заданный им ритм, чувствовала, как билось неистово сердце. Разум был затуманен, но несмотря ни на что я ощущала себя невероятно. Долгожданная разрядка, подаренная человеком из прошлого, заставляла содрогаться мое тело. Мурашки — их было слишком много. Они появлялись почти каждый раз, стоило Александру доставить мне удовольствие.       В какой-то момент я оказалась сверху, оседлав Нильсена. Со вздохом опустилась на член и томно вздохнула, руками исследуя его плечи. Алекс припал губами к моей тяжело вздымающейся груди, языком играясь с сосками. Его руки впились в мои ягодицы, стискивая их.       Мгновение — и мы перестали двигаться. Секунда — и наши губы вновь нашли друг друга. Дыхание было сбитым, тело потряхивало, меж грудей скатывались капли пота. Это было немыслимо. Я чувствовала, как приятная усталость стремительно растекалась по мне, веки слипались, а губы так и норовились вытянуться в удовлетворенной улыбке.       — Мы не пожалеем об этом? — зачем-то спросила я, упав на соседнее место на кровати.       — А должны? — он устало взглянул на меня, на что я пожала плечами.       — Мне кажется, я пожалела бы, если бы ничего не произошло, — сказав, уткнула лицо в подушку.       Александр, ничего не ответив, только лишь усмехнулся, а после оставил легкий поцелуй на моем плече.       — Я в душ. Присоединишься?       Отказываться я не хотела, хоть и не было сил на то, чтобы попросту встать с кровати. Но все же оторвала голову от подушки и последовала за Александром в огромную уборную комнату.

***

      Проснувшись утром от приятного запаха свежесваренного кофе, я чуть ли не подорвалась с кровати, потому что подумала, что вновь опаздывала на работу. Но как только до меня начало доходить, где я находилась и что произошло этой ночью, позволила себе расслабиться и глубоко вздохнуть. Тело все еще помнило, что с ним делали и в кровати, и в душе, из-за чего я просто не смогла удержать улыбку и блаженно потянуться.       — Доброе утро, — проговорил Александр, появившись возле меня с несколькими пакетами из доставки. На нем был черный халат, который мне хотелось стянуть в ту же секунду, как только Нильсен оказался в моем поле зрения.       — Доброе, — я приняла сидячее положение и заинтересовано взглянула на пакеты.       — Помнится мне, что твои вкусы не поменялись, — улыбнулся Алекс. — Поэтому я заказал то, что ты так любишь.       Он вытащил контейнер с овсяной кашей, посыпанную сверху орехами, и протянул мне. У меня чуть ли слюни не побежали от наилучшего завтрака, который я обожала есть по сей день. Когда мне было лет семь, Аннет впервые приготовила овсяную кашу на молоке и добавила к ней мед, а сверху посыпала размельченными орехами. С тех пор и началась моя любовь к каше по утрам.       — Спасибо, — улыбнулась я, с удовольствием выхватив бумажный контейнер.       Глядя на горячую овсянку, ненароком задумалась над тем, что за весь брак Эзра так и не запомнил, что я любила есть по утрам, хотя много раз спрашивал. А Александр, даже спустя большое количество времени, помнил. Это обстоятельство грело мне сердце. Если бы не то расставание, что случилось по инициативе Алекса, мне кажется, мы прошли бы огонь и воду вместе, держась за руки. Мы были бы как никогда счастливыми.       — И, конечно же, твое любимое латте на банановом молоке, — сказав, Александр протянул бумажный стакан.       — Ты снова решил довести меня до оргазма? — ухмыльнулась я, приняв кофе.       — Я еще даже не начинал, — он усмехнулся. — Но могу, если ты этого желаешь.       Уши загорелись от его слов, низ живота отозвался приятным теплом. Ничего не ответив, сделала несколько глотков кофе и приступила к овсянке. Господи, это, пожалуй, лучшее утро за последние годы.       — Скажи честно, Александр, — сказала я с набитым ртом.       — Прожуй для начала, каттен, — беззлобно ответил Нильсен.       Я перестала дышать, услышав заветное «каттен». Оно такое… родное, до боли желанное слово, что я не поверила своим ушам.       — Что я должен сказать честно?       — Нам с Евой ждать увольнения после твоего отчета? — я выгнула бровь, постаравшись прийти в себя.       — Почему? — он свел брови к переносице. — Если ты думаешь, что я написал плохой отчет насчет работоспособности всего офиса, выдачи заработной платы и тому подобное, то нет. У вас все чисто.       — Тебя подкупила миссис Блу? — ухмыльнулась я. — Поэтому все хорошо?       — Ты так не любишь свою начальницу, что вешаешь на нее всевозможные ярлыки? Нет, она не подкупала меня. В вашем офисе действительно все чисто, проблем нет ни с налоговой, ни с документацией, ни с выдачей зарплаты.       Насчет последнего я была с ним несколько не согласна, поскольку знала, что Блу не выплачивала какое-то время новичкам их заслуженную заработную плату. Возможно, она исправилась на днях и возместила всю сумму, но насчет этого можно только лишь догадываться. Новые слухи, касающихся моих коллег, мы не обсуждали с Евой.       — Миссис Блу, наверно, не любит никто, — хмыкнула я. — Кроме ее мужа и матери, но и то я не верю, что они испытывают симпатию к такой вредной и громогласной женщине.       — На каждого человека найдется свой человек, Агата, — пожал плечами Александр, на что я не могла не кивнуть.       Я хотела задать ему вопрос, который не давал мне покоя с две тысячи девятого года, но не знала, как к нему подойти. Но все же, прочистив горло, я решила осмелиться и, столкнувшись с его изучающим взглядом, задала долгожданный вопрос:       — Почему ты решил расстаться со мной тогда?       Повисло молчание. Такое гнетущее, что захотелось перемотать время назад и воздержаться от любопытства. Чтобы справиться с накатившим на меня чувством смущения, я расправила плечи, поправив одеяло на груди.       — Не хочешь поговорить о чем-то другом?       — Нет, — уверено ответила я. — Этот вопрос мучает меня с тех самых пор, когда ты поставил точку в наших отношениях. Тогда я думала, что я что-то сделала не так, после чего ты решил просто взять и уйти. Но во мне сидит уверенность, что все случилось не просто так, иначе ты бы не оставил записку в том конверте и не согласился провести со мной вечер.       Он взъерошил волосы и глубоко вздохнул.       — Я хотел тебе обо всем рассказать еще тогда, но… не нашел в себе силы этого сделать. Ты же помнишь, что и мои родители, и твоя тетушка были против наших отношений? Если от меня родители отстали, как только я сказал, что мы якобы расстались, то Аннет намеренно подловила меня после ночной смены в баре, чтобы поговорить.

***

      Я был уставшим после того, как заменял Гарри, потому что тот сломал руку, когда неудачно грохнулся с подносом. Выходя из здания, меня окликнул женский голос. Это была Аннет.       — Александр, мне нужно с тобой очень серьезно поговорить.       В ее тоне отчетливо можно было услышать недовольство. А во взгляде горела ненависть.       — Я вас слушаю, — не скрывая своей неприязни к этой женщине, проговорил я.       — Я говорила Агате, что ты ей неровня, — ядовито выплюнула Аннет. — И потребовала, чтобы вы расстались, потому что прекрасно понимала, что отношения с тобой ни к чему хорошему не приведут.       Я сжал кулаки. Нет, мне не хотелось ее бить, просто я старался сдерживать себя, чтобы не послать ее куда подальше.       — Я понятия не имею, к чему идет этот разговор, — сквозь зубы сказал я. — Мы расстались, как вы и хотели.       — Мозги мне не пудри, — рявкнула Аннет, схватив меня за грудки. — Вы сыграли слишком никудышную сценку с вашим расставанием, думая, что я поверю? Вы почти год пытались делать из меня дуру, но сейчас, когда Агата готовится к поступлению в университет, пока ты работаешь за несчастные центы, я не позволю ей испортить свое будущее.       — Да пошли вы к черту! — воскликнул я, оттолкнув ее. — Не лезьте в чужую жизнь! Агата уже взрослая, чтобы самостоятельно принимать решения. Мы счастливы в наших отношениях, не суйте нос не в свои дела.       — Замолчи, щенок, — прошипела Аннет. — Счастлива она будет, когда найдет англичанина, а не бедного иностранца, который не сможет обеспечить будущее ни себе, ни ей. И мне не нужны ваши дети-полукровки, Нильсен.       — Вы мерзкая расистка, Аннет. Мне искренне жаль, что у Агаты такая ужасная тетка.       Удар. Ее, казалось бы, хрупкая рука оставила хорошую пощечину. Во мне вспыхнула ярость.       — Закрой свой поганый рот, Нильсен. У меня к тебе условие, чтобы ты больше не смел трогать Агату.       — Идите на хрен со своим условием, Аннет.       — Если ты не хочешь, чтобы тебя и твоих родителей депортировали обратно в Швецию без возможности вернуться в Лондон, то ты расстанешься с Агатой и прекратишь портить ей жизнь.       — Не смейте трогать мою семью!       — Я и не буду, если ты поступишь мудро. Решайся, Нильсен. Иначе и тебе, и твоим родителям снова придется жить в нищете, хотя… тебе не привыкать, да?

***

      Как только Александр перестал говорить, мне захотелось разрыдаться от злости на Аннет. Она, ничего не сказав мне, добралась до Алекса и поставила чертов ультиматум, испортив жизнь не только ему, но и мне. Тетушка думала, что я буду счастлива в браке с Эзрой, поскольку тот был состоятельным еще в момент, когда ему было двадцать один год. Но, боже мой, как же она ошиблась.       — Господи… — прошептала я, отложив остывшую кашу и кофе на прикроватную тумбу.       Я еле сдерживалась от слез. Меня душила обида. Все это время я думала, что проблема заключалась в том, что нам будет тяжело видеться во время обучения в университете, потому он и ушел от меня, или же я сделала что-то, что поспособствовало расставанию, но… Я накрыла лицо руками, понимая, что если бы не Аннет, моя жизнь могла бы сложиться по-другому.       — Агата, — теплая ладонь накрыла мое плечо, — прости меня… Ты не представляешь, насколько я виноват перед тобой.       — Нет-нет, Александр, — я покачала головой. — Ты ни в коем случае не виноват… Ты сделал все правильно. Если бы ты осмелился пойти против ее условия, Аннет добилась бы того, чтобы вас действительно депортировали из страны. Это… ты прости меня за тетушку. Если бы я узнала настоящую причину расставания, то бросила к черту университет и сбежала из ее дома.       — Время не повернуть вспять, как бы нам этого не хотелось, каттен.       Александр обнял меня. Я уткнулась в его плечо и глубоко вздохнула. Можно ли сказать, что сама судьба дала нам второй шанс, чтобы начать все заново? Мне отчаянно хотелось в это верить.       В руках Нильсена мне было спокойно. Я не хотела, чтобы он отпускал, но время неумолимо ускользало. Мне нужно было переодеться, забрать машину с автосервиса и отправиться домой. Я чувствовала стыд перед Сьюзан, что совсем не предупредила ее о моем отсутствии на всю ночь. Перед Эзрой даже не собиралась отчитываться, потому что со вчерашнего утра моя жизнь его не касалась, даже если я все еще была замужем.       Пока я ехала в такси, безразлично пробегалась по множеству сообщений и звонков от Эзры. И только от пропущенных Сью мое сердце сжалось. Я ужасная мать.       В автосервисе меня встретил недовольный мужчина, который всем своим видом показывал, что мне нужно поскорее забрать машину, уехать отсюда и больше не возвращаться. От искрящейся в разные стороны злобы он потребовал с меня немаленькие деньги за ожидание, и я хотела было сорваться с цепи и спустить его с небес на землю, но мои мысли были заполнены событиями, произошедшие этой ночью.       — Хотя бы засос прикрыла, ей-богу, — буркнул мужчина, выхватив деньги с моих рук.       Я с ужасом посмотрела на него.       — Чего смотришь? Езжай давай. Надеюсь, больше не увидимся, дорогуша. Хотя… с твоим навыком вождения мы можем еще пересечься.       — Вы что себе позволяете? — все-таки во мне что-то взорвалось, что даже мысли не спасали. — Вы так-то с клиентом разговариваете, а не с кем попало. И вообще, не вашего ума дела, как я вожу. У вас есть работа, так что прошу выполнять ее молча, без лишних комментариев. Я вам заплатила за ожидание, еще и выслушала негатив в свою сторону. Такими темпами вы останетесь без клиентуры.       Не желая дожидаться его ответа, я села в машину и уехала отсюда. Пока стояла на светофоре, решила посмотреть на свою шею с помощью водительского зеркала. Там действительно красовался небольшой засос, что заставил меня рассмеяться. Волновал ли он меня? В данную секунду абсолютно нет.       Меня не интересовали никто, кроме Сьюзан и Александра.