Глава 22

Смерть, как и обещала, вернулась в последний день декабря. — Давно не виделись. — сказал Мотидзуки, перешагнув порог командного пункта. Его шаги отозвались глухим эхом по стенам, напоминая о необычайной тишине, что поселилась в комнате. — Йо, Рёдзи! — помахал ему Иори. — Рад видеть! — Дзюмпей... — с грустной улыбкой ответил тот, окинув взглядом собравшихся. — Вы уже приняли решение? Скоро полночь... Как только она наступит, я утрачу эту форму, став чем-то, чего нельзя коснуться. — он посмотрел на Юки, и их взгляды встретились. — Я буду ждать в твоей комнате. Приходи, когда решишь... С этими словами он вышел, оставляя всех в задумчивом молчании. — Мы уже всё решили. — твёрдо сказал Юки, как будто он пытался убедить не только их, но и себя. — Не правда ли? Большенство кивнуло, и Юки, благодарно, улыбнулся. Когда он ушёл вслед за Мотидзуки, Горо, чуть помедлив, спросил: — И мы собираемся просто так здесь сидеть? — А что мы ещё можем сделать? — пожал плечами Иори. Тору коротко усмехнулся и кивнул в сторону пункта видеонаблюдения. — Мы можем, как минимум, проследить за этим фарсом. — А не будет ли это грубо с нашей стороны? — робко спросила Ямагиси. — Кажется, Рёдзи-кун хотел быть в этот момент наедине с ним... — Я просто напомню, что сейчас эти двое решают, какой смертью мы все с вами умёрм. — ответил Тору. — У нас есть полное право знать, чем они занимаются. — Он прав. — согласился Киридзё. — Это то, что напрямую касается наших жизней, так что это не должно быть секретом. Все недоверчиво переглянулись, но с главой Kirijo Group спорить не стали. Камеры были включены, и на экран вывелось изображение комнаты Юки, с сидящим в ней Мотидзуки, в которую только что зашёл сам хозяин. А Тору, тем временем, достал пару пачек с попкорном, что заготовил ещё заранее. — Это ещё что? — спросила Такэба, хмурясь. — Мы с вами имеем честь наблюдать поворотную точку в истории всего человечества. — пояснил Тору, разрывая пачку, и закидывая горсть попкорна в рот. — Этим зрелищем надо наслаждаться по полной. — Поверить не могу, что ты это серьёзно. — только и сказал Санада, в то время как Мицуру накрыла лицо рукой со вздохом. — О, он достал нож! — воскликнул Горо, указывая на экран. — Спорим использует? — спросил Тору. — Спорим, что нет? — парировал Горо, скрывая нервозность в голосе. — Если проиграешь, то платишь мне двадцать тысяч йен. — А не много ли для ребёнка? — О, ты уже не так уверен в своей победе? — Ладно, двадцать так двадцать, но знай, ты их не получишь. — Посмотрим. — с ухмылкой заметил Горо, беря попкорн на пробу. — Фу, сладкий. — Я готовился с расчётом, что ты не получишь никакого удовольствия. — ответил Тору, возвращая Горо оскал.

***

Макото открыл дверь, стараясь не выдать дрожь в руках. В комнате царила полутьма, но он сразу заметил фигуру Рёдзи, сидящего на его кровати. Всё выглядело до боли знакомо, будто время сделало круг, возвращая его к беседам с Фаросом. Макото невольно вспомнил голос, что когда-то звучал мягко и обнадёживающе, а теперь отдавался в его сознании предчувствием неизбежности. — Сколько времени прошло с тех пор, как мы вот так беседовали в твоей комнате? — Рёдзи склонил голову набок, словно погружаясь в воспоминания. — Конечно, тогда я выглядел иначе и носил другое имя… Он замолчал, словно слова сами давались ему с трудом, а затем тихо вздохнул. В лунном свете, пробивающимся сквозь щели в шторах, его лицо казалось неестественно бледным, а тень от ресниц ложилась тёмными полукружьями, скрывая глаза. — Кажется, все планируют позволить мне жить, — продолжил он, голос его дрогнул. — Они намерены рискнуть своей жизнью ради тщетной битвы. Макото остался стоять в дверях, внимательно слушая, но не проронив ни слова. — Но сейчас здесь только ты, — голос Рёдзи стал тише, но от этого прозвучал ещё более пронзительно. — И я скажу это снова. Он поднял голову, его взгляд был сосредоточенным, цепким, пронизывающим, будто он видел Макото насквозь, проникая в самую суть его мыслей. — Если ты сейчас убьёшь меня, все будут свободны от своих болезненных воспоминаний связанных с Тартаром, Тёмным часом и битвами, что вы пережили до этого. — Рёдзи говорил подчёркивая каждое слово. — Начиная с завтрашнего дня ты проснёшься обычным старшеклассником. Будешь жить своей жизнью… до самого Падения. Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании Макото, прежде чем продолжил: — Но если ты выберешь сохранить мне жизнь… — его голос стал холоднее, словно лёд медленно сковывал его слова. — …то будешь вынужден погрязнуть в страхе и ужасе до конца своих дней. Никта не может быть побеждена... Сражение с ней было бы бесполезным занятием. Тишина в комнате была давящей. Даже слабый ветер, шевеливший шторы, словно затаился, ожидая. Рёдзи не отводил взгляда. — Ты всё ещё не уверен? Или уже принял решение? Макото медленно достал из кармана складной нож. Лезвие с тихим щелчком выскользнуло вперёд, отражая тусклый свет лампы. Рёдзи не шелохнулся, его взгляд не отрывался от движений Макото. — Юкари дала мне этот нож в тот день, когда на общежитие напала Тень. — произнёс Макото, сжав рукоять. — С тех пор я храню его при себе как защитный талисман. Он сделал шаг вперёд, поднял руку и приставил холодное лезвие к горлу Рёдзи. — Разве тебе не страшно? Теперь, когда они были так близко, он мог почувствовать дыхание Рёдзи. Оно было глубоким, ровным, совершенно спокойным. — Как я уже сказал, я в любом случае прекращу своё существование, — голос Рёдзи был тихим, но в нём не было ни тени волнения. — Я не чувствую отвращения к смерти, сочувствие здесь бесполезно. Он мягко взял Макото за запястье, направляя нож ближе к своему горлу. — Между нами двумя, ты единственный кто колеблется. — продолжил он. — Мне кажется вера в будущее — прекрасная философия... Но это не значит, что любой другой метод мышления неверный. На самом деле никто не знает, какой путь будет вести к истинному счастью. Рёдзи замолчал. Тишина сдавила комнату. Макото ощущал её каждой клеткой. Ему казалось, что всё вокруг замерло: и время, и сам воздух, и даже его собственное сердце. Он не решался пошевелиться, и тогда Рёдзи сменил тактику, попробовав воззвать к другим его чувствам. — По-моей вине несколько девушек умерло слишком рано. Я принёс боль и страдания их близким. — Рёдзи опустил взгляд. — Прекращение моего существования от твоих рук должно быть платой за это. Слова проникали в сознание Макото, оставляя тяжёлый след. Но он сжал зубы и покачал головой. — У тебя не было злого умысла и ты действовал не намеренно. — он чувствовал, как в его душе что-то натянулось до предела. — Твоя смерть не вернёт их к жизни, не исцелит чужую боль… Это не имеет смысла. — Я понимаю, что ты имеешь сопротивление к самой идеи убийства... — с сочувствием сказал Рёдзи. — Но не нужно позволять чувствам влиять на твоё решение. Я не боюсь, не осуждаю. Я принимаю свою судьбу. Макото молчал, напряжённо вглядываясь в лицо друга. — В данный момент я по-настоящему счастлив. — Рёдзи чуть улыбнулся, но улыбка вышла странной, от неё повеяло холодом. — Я не могу описать словами как я рад, что встретил тебя. Я думаю это чувство и описывается как «счастье». Спасибо тебе... за всё. Клинок ножа сверкнул в воздухе и резко врезался в одеяло на кровати, разрывая ткань. — Я не могу смириться с тем, что это и есть «счастье». — прошептал Макото, чувствуя, как ноги подкашиваются. Рёдзи медленно выдохнул, разочарованно качнув головой. — Походу, одних слов не будет достаточно... — он поднял глаза, в которых уже не было человеческой теплоты, и тьма начала сгущаться вокруг него. — Я не хотел показывать тебе это, но... — голос прозвучал глубже, чем обычно. — Кажется ты не оставляешь мне другого выбора. Рёдзи поднялся с кровати и его фигура начала расти, преображаясь. Человеческая кожа покрылась мрачной чёрной дымкой, из которой проступали грубые очертания брони. В своём истинном облике Рёдзи напоминал Танатоса, но более дикого, лишённого элегантности и наполненного лишь силой разрушения. Макото инстинктивно отступил, чувствуя, как холодный страх вцепился в его позвоночник. Громадная Тень нависла над ним, занимая собой почти всё пространство. — Узри же... — произнесла Смерть. Её голос эхом отдавался в сознании, тяжёлый и гулкий, словно звон похоронного колокола. — Я не человек. Я буду сеять гибель в этом мире, пока не утолю свой голод. Комната погрузилась в мрак. Неестественный холод, как будто за дверью бушевала вьюга, наполнил пространство. На мгновение Макото показалось, что все его страхи, все сомнения вырвались наружу. Они били в голову, отбрасывали его разум в бездну отчаяния. Но в глубине этого хаоса зажглось твёрдое чувство: он не поддастся. — Я хочу, чтобы ты хорошо подумал над этим... — продолжала Смерть, наклоняясь ближе. — Ты и вправду веришь, что заставляя других вступить в битву против Ниткты, ты даруешь им истинное счастье? Ты попросту сбит с толку шокирующей правдой, что я открыл тебе. Некоторые вещи в жизни просто невозможны. А воспоминания хрупки, и когда они сломаются, то новая реальность просто заполнит пробелы. Тебе следует сделать то, что ты можешь в данный момент — спасти всех от приближающихся страданий. Только ты способен сделать этот выбор. Последний выбор. Больше никакой тяжести ответственности на твоих плечах… Нет, как бы всё это соблазнительно не звучало, он не пошатнётся в своей уверенности. — Так каков твой окончательный ответ? — спросила Смерть после паузы. — Я... Не хочу. — Макото шёлкнул ножом, складывая его и убирая в карман. — Я не хочу убивать тебя. Ты мой друг. Он поднял взгляд, и в его сердце горело решительностью. — Я не забуду тебя. И не забуду никого из своих друзей. Именно благодаря им, благодаря тебе, я стал тем, кем являюсь сейчас. Я не откажусь от этого. Не отвернусь от правды и не стану убегать, как бы больно мне не пришлось. В комнате воцарилась гнетущая тишина. Смерть долго молчала, но её фигура начала медленно уменьшаться, словно подчиняясь словам Макото. Тень растворилось в тьме, оставив перед ним человеческий облик Рёдзи, который теперь казался поразительно хрупким. — Ясно... — его голос звучал тихо, почти рассеянно. — Твоё решение меня огорчает. Но твоя жизнь принадлежит тебе, чтобы жить так, как ты хочешь. Я принимаю этот выбор. Рёдзи вздохнул и задумчиво поднёс руку к лицу. — Почему-то я знал, что ты выберешь именно это. В конце-концов, я знаю тебя лучше всех. Он улыбнулся, но в этой улыбке не было торжества, только тихое осознание. — Я сопровождал тебя годами… Я видел всё, что ты пережил, как ты менялся. — он поднял глаза на Макото. Взгляд его смягчился, обретя странную нежность. — У меня такое чувство... что я всегда хотел повидаться с тобой вновь. Поэтому я и вернулся в виде Рёдзи Мотидзуки. Он улыбнулся. — Возможно, и впрямь есть сила, способная сотворить невозможное. И тогда она точно есть у вас. Рёдзи засунул руку в карман и извлёк маленькую коробочку. Он протянул её Макото и, при ближайшем рассмотрении, она оказалась миниатюрной музыкальной шкатулкой. — Держи. Знаю, сейчас не самый лучший момент, но я никогда не думал, что почувствую... нечто подобное. — он накрыл руки Макото, вкладывая в них подарок. — Когда бы ни заиграла эта шкатулка... Надеюсь, ты вспомнишь меня. Рёдзи убрал руки, встряхнул плечами, словно пробуждаясь, и улыбнулся. — Пойдём к остальным. Я расскажу, как добраться до Никты. Макото кивнул, сжимая в руках подарок, и молча последовал за ним.

***

Когда Макото открыл двери командного пункта его глазам открылась странная сцена: Адачи с мрачным, но непроницаемым, лицом отсчитывал Горо купюры, в то время как остальные с бурным обсуждением наблюдали за ними с несколькими пачками попкорна в руках. — Йо, Рёдзи! — Дзюмпей повернулся к дверям. — Рад видеть тебя снова! Рёдзи вошёл в комнату чуть позже Макото, его шаги были медленными, а взгляд блуждал, словно он не мог найти нужных слов. Наконец, он тяжело вздохнул и остановился. — Это тяжёлое решение, но вы сами выбрали свой путь, — произнёс он, его голос был одновременно грустным и полным понимания. — Мог бы на него и сильнее надавить. — буркнул Адачи, складывая оставшиеся деньги в карман. Макото заметил, как Мицуру нахмурилась в его сторону, но промолчала. — Однако... — продолжал Рёдзи. — Никта непобедима. — Сделаем всё возможное. — твёрдо сказала Мицуру. — Мы должны попытаться. — Лишь ты говоришь, что это невозможно. — заметил Акихико, и его голос был полон вызова. — Ладно. — вздохнул Рёдзи, очевидно понимая, что спорить уже бесполезно. — Скоро полночь, так что буду краток. Я расскажу вам, где найти Никту. — он прислонился к креслу, скрестив руки на груди. — Вам нужно пройти через Тартар. Вы должны достигнуть вершины к «обещанной дате». — «Обещанной дате»? — переспросила Юкари. — Ровно через месяц от завтрашнего дня. — пояснил Рёдзи, его лицо потемнело. — 31 января 2010 года. Это день, когда Никта сойдёт в этот мир. Она прибудет в Тартар и этому миру настанет конец. — Один месяц... — пробормотал Дзюмпей, нахмурившись и глядя в пол. — Тартар — гигантская трещина в ночном небе. — продолжил Рёдзи, голос его становился всё тяжелее. — Для Никты он словно путеводный маяк. С появлением Предвестника Никта узнает, что путь открыт, и начнёт схождение. — Башня существует для призыва Никты. — задумчиво сказал Акихико, сжимая кулаки. — Теперь понятно, почему она называется Башней руин. У нас появиться шанс сразиться с Никтой, если мы доберёмся к вершине вовремя! Рёдзи кивнул, но его взгляд оставался мрачным. — Но помните, — добавил он. — Начиная с завтрашнего дня вы будете сражаться с всеобъемлющим отчаянием. Как я уже говорил, Никта непобедима. Вы поймёте почему, как только столкнётесь с ней лицом к лицу. Только тогда вы действительно осознаете, против чего надеялись выстоять. Повисло тяжёлое молчание, которое, однако, внезапно прервал Дзюмпей, который хлопнул себя по лбу и бросился к шкафу. — Послушайте, полночь вот-вот наступит! — воскликнул он, доставая камеру и штатив. — У нас осталось время на одну последнюю вещь. — На что? — спросил Макото, пытаясь вернуть мысли в порядок. — Мы уже делали одно общее фото в прошлый раз, однако тогда были не все. — пояснил он. — Мы должны сделать ещё одно! На этот раз оно будет максимально полным! Дзюмпей выставил камеру и занял позицию для фото, зовя к себе всех остальных. — Давайте! — он махнул им рукой. — Должны быть все-все! Синдзиро-сан, Адачи, Айгис, Рёдзи! Рёдзи вздрогнул, услышав своё имя. — Я?.. — Конечно! — Дзюмпей широко улыбнулся. — Ты же был частью SEES и сражался вместе с нами! — Хотя я никогда не забуду, что ты мой враг... — медленно произнесла Айгис, её взгляд задержался на Рёдзи. — Ты был другом для моих друзей. И заслуживаешь быть на этом фото. — Айгис... — произнёс Рёдзи с признательностью, подходя к остальным. — Спасибо тебе. Макото тоже присоединился к группе, краем глаза наблюдая, как Адачи пытался отойти к краю, судя по всему надеясь не попасть на фото, но Мицуру и господин Киридзё молча толкнули его ближе к центру, не оставляя манёвра для побега. Им пришлось сгруппироваться плотнее, тринадцать человек и один пёс — не так уж и мало. Но именно в этой стеснённости к Макото пришло осознание, что сейчас его связь с командой крепка, как никогда прежде. Они собираются пройти этот тяжёлый путь до конца. Вместе. И когда их озарила яркая вспышка, Макото почувствовал, что Аркан «Шута» в его душе обрёл полную силу. — Да! — радостно воскликнул Дзюмпей, описывая кулаком полукруг. — Это должно стать традицией! Соберёмся на следующий год вот так же, только уже без всяких тупых выборов, и сделаем ещё один снимок! — Это последний раз, когда я вижусь со всеми вами... — тихо сказал Рёдзи, отходя к выходу. Улыбка после снимка всё ещё играла на его губах. — Но я буду продолжать наблюдать за вами. Прощайте... Он открыл дверь, но, прежде чем выйти, развернулся и низко поклонился. — Желаю вам всего наилучшего в новом году. Дверь за ним закрылась, а Макото смотрел на только что сделанное фото, выведенное на экран фотоаппарата. Его сердце наполнилось теплотой от созерцания запечетлённого момента, и он чувствовал, что этот снимок является сосредоточением всего, что они пережили вместе в уходящем 2009 году.