Глава 23

Прошла неделя. Город, который и без того редко сиял жизнью, теперь окончательно погрузился в густую тьму отчаяния — словно тонущая лодка, в которую хлынули ледяные потоки воды. Улицы Иватодайя заполонили Потерянные — люди, что остались лишь оболочками, лишёнными рассудка. Они шатались из стороны в сторону, как сломанные игрушки на ржавых пружинах, бормоча бессвязные слова. А те, кто уже не мог ходить, бессильно лежали, не имея ни сил ни желания позвать на помощь. Их глаза были пустыми, лица бледными и обезображенными бессмысленностью существования. Тору ненавидел смотреть на них, но отвести взгляд было почти невозможно. Каждый их шаг был хриплым стоном умирающего мира, а каждый взмах ослабевшей руки — предвестием конца. Однажды он поймал себя на мысли, что эти бродячие фигуры напоминают Тени в тот момент, когда они умирают — исчезающие, но всё ещё угрожающе живые. Стены и доски объявлений были усеяны листовками. Грубые, сделанные на дешёвой бумаге, они казались ещё более уродливыми в тусклом свете утра. Полусорванные ветром, они трепетали, как крылья мертвых птиц, и на них проступали кляксы от размытой дождём краски. Чернильные надписи, дрожащие, с едва читаемыми от сырости кандзи, напоминали письмена безумца и возвещали о «приближении спасения». Никта, говорилось в них, принесёт освобождение всем, кто примет её. Тору скривился. Лживые обещания фанатиков. Он едва сдержал горький смех. Спасение? Эти культисты, которые превратили свою боль в идолопоклонство, хотя бы нашли утешение в своём безумии. Завидовать им не стоило, но он всё равно завидовал. Он стоял на своём посту, одинокая фигура в форме, которая уже не имела смысла. Кому нужна полиция в умирающем мире? Холодный ветер пронизывал его до костей, а банка с кофе, которую он держал в руках, была единственной вещью, связывающей его с иллюзией нормальной жизни. Но даже кофе теперь казалось на вкус, как чернила — горький, вязкий, оставляющий после себя терпкий, который не хотелось глотать. Ему должно было исполниться двадцать шесть 1 февраля. Никта сойдёт в этот мир в ночь 31 января. Тору уже знал, как закончится его жизнь — она оборвётся всего за час до того, как он смог бы пересечь невидимую грань к следующему году своей жизни. Он смял банку, металл хрустнул под его пальцами, словно жалкий символ сопротивления. — Ну что, Юки, доволен своим выбором?.. — пробормотал он, его голос смешался с ветром. Вокруг него Потерянные всё бродили. Их звуки, наполняющие воздух, походили на симфонию, написанную самой смертью. Слишком тихую, чтобы услышать её полностью, и слишком громкую, чтобы игнорировать.

***

Обещанное Рёдзи отчаяние, казалось, становилось материальным. Акихико чувствовал, как оно окутывает их всех, словно липкая плесень, проникающая в каждую трещину разума. Предельно ясно это стало в тот момент, когда первые признаки синдрома апатии добрался до Синдзи. Вероятно его ментальная защита ослабла, когда он лишился Персоны, а долгое пребывание в больнице подкосило и без того ухудшающееся психическое состояние. Когда он вернулся, это был уже не тот человек, который когда-то защищал их, прикрывал своими плечами, даже смеялся в лицо опасности. Синдзи стал тенью самого себя. Он мог ходить, говорить, выполнять повседневные дела, но это было лишь подобие жизни. Синдзи не жаловался, как обычно держа всё в себе, но Акихико видел, что та потеря оставила глубокий след. Для такого бойца, как он, потерять Персону было всё равно, что потерять руку или ногу. С точки зрения обычного человека Синдзи не был инвалидом, но можно было с уверенностью сказать, что сам он чувствовал себя неполноценным. Каждый раз видя, как они уходят в Тартар, Синдзи провожал их мрачным взглядом. Было очевидно, что утратив Персону он чувствовал себя бесполезным в противостоянии Падению. Мицуру пыталась достучаться до него. Она говорила твёрдо, как всегда, но её слова не достигали его сердца. — Больше ты не зависим от препаратов. Ты больше не несёшь угрозы другим. — говорила она, и в её голосе звучала неподдельная искренность. — Живи нормальной жизнью. Но Акихико видел, как это «нормальная жизнь» отзывается в глазах Синдзи. Это была не поддержка, а приговор. Что значило «жить нормально», когда мир стоял на пороге уничтожения? И в ту ночь, когда Синдзи не оказалось в комнате, всё стало окончательно ясно. — Он где-то в городе. — тихо сказал Кен, встретив Акихико у двери. Его голос дрожал, но он пытался сохранять спокойствие. Они отправились на поиски и вскоре, по наводке Фууки, обнаружили Синдзи в одном из районов города, кишащих Тенями. Синдзи шёл медленно, его походка, обычно крепкая даже с костылём, была шаткой, но при этом в ней была странная, почти пугающая решимость. — Синдзи! — позвал его Акихико, чувствуя, как собственный голос предательски дрогнул. Синдзи остановился, но не обернулся. — Ты что тут делаешь? Ты хоть понимаешь, куда пришёл? — Акихико пытался удержать контроль над голосом, но в нём уже звучала паника. — Без Персоны ты… ты не сможешь обороняться! Кен, стоявший рядом, выглядел не менее встревоженным. Он сжал копьё в руках, глаза метались между Синдзи и угрожающими Тенями вокруг. — Уходите. — произнёс Синдзи, и его голос был едва слышен. — Что? — выдохнул Акихико, делая шаг ближе. — Уходите, пока Тени не накинулись на вас. — Мы не уйдём, пока ты не вернёшься с нами, — ответил Акихико. — Зачем? — произнёс Синдзи, его голос был тихим, словно это было лишь эхо его настоящих мыслей. — Какой в этом смысл? Акихико почувствовал, как внутри него закипает гнев, но и страх не отступал. — Ты думаешь, что твоя жизнь ничего не значит?! — выкрикнул он, и на его глаза навернулись слёзы. — Ты не просто сдаёшься, ты оставляешь нас! Эти слова задели Синдзи, это было видно по тому, как он напрягся. Но он не ответил, вместо этого сделал ещё один шаг вперёд, прямо к Теням, которые начинали окружать его. — Нет! — воскликнул Кен, вырываясь вперёд. — Я не позволю! Мальчик бросился к Синдзи, а за ним — и Акихико. Им пришлось применить силу. Кен повис на его руке, а Акихико попытался удержать его за плечо. Синдзи боролся, не так активно, как мог бы, но в этом сопротивлении читалось его нежелание возвращаться. Он не хотел снова жить. Сражение было коротким, но изматывающим. Наконец, им удалось удержать его, хотя Тени уже наступали всё ближе, их шёпот бил по ушам, как сырой, вязкий воздух, обещающий скорую погибель. Они вернулись в общежитие измотанными. Синдзи почти не сопротивлялся по дороге, молчал, опустив голову, словно уже ушёл куда-то вглубь себя. В гостиной Кен взорвался. — Мы с Санадой-саном сделали всё, чтобы сохранить твою жизнь, а ты просто обесцениваете наши труды! — кричал он, едва сдерживая слёзы. — Я уже потерял маму, а теперь ты хочешь, чтобы я потерял ещё и тебя?! Синдзи молчал, его взгляд был устремлён в пол. — Как будто единожды обратить мою жизнь в руины было недостаточно, в самом деле! — выкрикнул Кен, его голос звенел от злости, но в нём чувствовалась и боль. Акихико, стоявший рядом, сжал кулаки. Его сердце сжималось от той же боли, но он не мог её показать. Он просто смотрел на Синдзи, ожидая хоть какого-то ответа. Синдзи наконец поднял голову, его взгляд остановился на Кене. — Прости. — тихо произнёс он, и в этих словах было всё: горечь, отчаяние, и какое-то странное, извиняющееся понимание. В этот момент дверь одной из комнат хлопнула. — Идиот! — разярённая Мицуру появилась из коридора, её слова сочились ледяным гневом. — Ямагиси мне всё рассказала. Она подошла к Синдзи и с силой ударила его по лицу, но тут же притянула к себе, обняв. — Мы сражаемся ради будущего, — произнесла она, и её голос надломился. — Будущего для всех! Она сделала паузу, затем продолжила, глядя ему прямо в глаза: — Бороться за будущее — это значит не только сражаться на передовой. Отказываясь от своего будущего ты отказываешься от самой сути борьбы, от нашей совместной борьбы! — Мы не позволим тебе сломаться, — сказал Акихико, кладя руку на плечо Синдзи. — Мы вместе. До самого конца.

***

Макото проснулся от резкого стука в дверь. Стук был настойчивым, за ним тут же последовал громкий, взволнованный голос Дзюмпея: — Мужик, просыпайся! Тут за ночь такое случилось! Макото лишь сонно приподнял голову, мрачно глядя на дверь. — А это не может подождать? — пробормотал он, переворачиваясь на другой бок и удобнее укладывая под голову подушку. — Выходной же. — Ты так всю жизнь проспишь! — не унимался Дзюмпей. — А она у нас, знаешь ли, может выдаться короткой! Так что давай, ноги в руки, мы тебя ждём! Макото глубоко вздохнул, его тело сопротивлялось пробуждению, но слова Дзюмпея всё же заинтриговали его. Со вздохом он скинул одеяло, поёжившись от холода, нехотя выбрался из кровати и начал собираться. Через несколько минут он открыл дверь и вышел в коридор. Здесь его уже ждал Дзюмпей, а так же Фуука с Юкари. Девушки выглядели такими же сонными, как и он сам. Фуука растерянно смотрела по сторонам, а Юкари не скрывала раздражения, потирая заспанные глаза. — Тебе бы с таким рвением в школу собираться. — буркнула она, метнув взгляд в сторону Дзюмпея. — Я вижу, все готовы и достаточно тепло одеты, — бодро заявил он, игнорируя её колкость. — Отлично! А теперь – идёмте на улицу! Они спустились вниз, и Дзюмпей, как всегда с напыщенной театральностью, распахнул двери. — Ну, вот, наслаждайтесь! — сказал он с широкой улыбкой, приглашая их на выход. Макото шагнул наружу и замер. Снег. Улица, дома, деревья — всё было покрыто пушистым белым одеялом. Снег шёл, вероятно, всю ночь и всё ещё продолжал падать: крупные снежинки кружились в воздухе, блестя в тусклом свете утренних сумерек. Это зрелище было настолько неожиданным и красивым, что все остатки сна и раздражения тут же покинули его. — Мы словно в зимней сказке! — раздался восторженный голос Дзюмпея за его спиной. — Только взгляните на эту красоту! Я давно такого снегопада не видел! Макото спустился по ступенькам вниз, пропуская остальных. Снег тихо хрустел под его ногами, и этот звук, почти единственный в безмолвии спящего города, казался удивительно умиротворяющим. Он огляделся и заметил Айгис. Она стояла чуть в стороне, её взгляд был устремлён вдаль, туда, где на горизонте начинала проступать едва заметная полоска рассвета. У её ног Коромару резвился в снегу, кувыркаясь, как маленький щенок, и ловя ртом снежинки. Судя по всему, наступившая погода привела его в восторг. Макото подошёл ближе к ним. Услышав его шаги, Айгис повернулась. — Доброе утро, Макото-сан. — мягко поприветствовала она, её голос был спокойным, но в нём слышалась лёгкая задумчивость. — Доброе утро. — ответил он, чуть улыбнувшись. Айгис снова обратила взгляд к медленно падающим снежинкам. Они кружились вокруг неё, мягко опускаясь на плечи и волосы. — Я впервые наблюдаю снег, — произнесла она, её слова прозвучали так, будто она обращалась не только к нему, но и к самому снегу. — Это так… удивительно. Она сделала паузу, глядя на снежинки, которые ложились на её протянутую руку. — Конечно, мы видели декорации, которыми украшали город в Рождество. Но настоящие снежинки… Она замолчала, а её взгляд стал грустным. — Настоящие снежинки неповторимы. — продолжила она после паузы, её голос стал тише, словно она говорила сама с собой. Макото догадывался, о чём думает Айгис. Её грусть была понятна ему, но найти правильные слова, чтобы поддержать её, оказалось труднее, чем он думал. Поэтому он решил просто стоять с ней рядом, молча разделяя момент, позволив снежинкам оседать на его волосах и таять. Вскоре к ним подошли остальные. — Снег укутывает город, а вода сковывается льдом. — заметила Юкари с бесстрастностью, под которой чувствовалась глубокая задумчивость. — Как будто даже природа решила замереть перед Падением, впадая в апатию. Её слова зависли в воздухе, как падающая снежинка, но Дзюмпей тут же разорвал эту тишину своим жизнерадостным возгласом: — О, не будь такой смурной. — махнул он рукой. — Снег бывает не так часто! Радоваться нужно, а не искать мрачные подтексты. Не долго думая, он наклонился, собрал горсть снега и слепил небольшой снежок. С довольной улыбкой он метнул его в спину Юкари. — Вот, смотри, как весело! Снежок достиг цели и с громким «пух!» рассыпался на кусочки. Юкари резко развернулась, её глаза сверкнули боевым азартом. — Не стоило тебе бросать вызов лучшему стрелку нашего класса. — с мрачным весельем произнесла она, уже лепя внушительный снежок. Ответ прилетел быстрее, чем Дзюмпей ожидал. Он едва успел увернуться, но тут же поднялся на ноги и, смеясь, взял реванш. Снежки полетели один за другим. — Не забывай, Юка-тян, — выкрикнул он с самодовольной улыбкой. — Я профессиональный бейсболист! — Профессиональный бейсболист? — она бросила очередной снежок, на этот раз попавший в цель, что сразу же подстегнуло её. — Да у тебя практики со средней школы не было! Макото наблюдал за их перепалкой, пока снежный снаряд не попал ему прямо в плечо. Это был вызов. Он наклонился, слепил снежок и запустил его в Дзюмпея, быстро вытянувшись в игру. Сражение разгорелось. Снежки взлетали и разбивались о пальто, попадали в шапки и летели мимо цели, но никто не сдавался. Игра продолжалась не меньше пяти минут, пока они, разгорячённые и смеющиеся, не рухнули на ступеньки общежития, даже не придавая значения тому, что сидят на снегу. — Ух! — громко выдохнул Дзюмпей, пытаясь перевести дыхание. — Надо использовать эти дни по максимуму! Он обвёл взглядом собравшихся и, наконец, предложил: — Мы должны слепить снеговика. Обязательно! Большушего снеговика! Как одна из тех Персон Макото. А ещё устроить настоящую снежную битву! Сейчас мы только разминались, но нам нужен полноценный турнир. Соберём всех наших и разобьёмся на команды по два человека. Он обернулся к Макото: — Чур, я с тобой в одной команде! Макото только хмыкнул, но прежде чем успел что-то сказать, Айгис подняла руку: — Я бы тоже хотела быть в команде с Макото-саном. Её голос был ровным, но в нём звучала искренняя просьба, которая на мгновение заставила всех замолчать. Юкари тихо фыркнула. Но не зло, как когда-то, на этот раз у неё на губах была добрая и понимающая улыбка. — Вы двое будете непобедимы. — шутливо заметила она. — Мы с вами не справимся. — Ну, я и не против трудного вызова, — отозвался Дзюмпей с широкой улыбкой. — Ладно, Айгис, ты можешь быть с Макото. Он обернулся к Юкари: — Тогда что насчёт тебя, Юка-тян? Хочешь быть со мной в одной команде? Юкари задумалась, глядя куда-то в сторону. — Если соберутся все, то я бы хотела быть в одной команде с Мицуру-сэмпаем. — сказала она, наконец. Дзюмпей наигранно вздохнул, но тут же оживился: — Ладно, а Кен-кун наверняка будет с Горо. А Санада-сан, скорее всего, постарается затащить Синдзиро. Надеюсь, у него получится. — он снова оглядел их. — Тогда остаётся только... Его взгляд остановился на Фууке. — Что скажешь? Будешь со мной в команде? — Ох. — Фуука смутилась. — Я никогда не играла в снежки раньше. — Ерунда! — он дружелюбно хлопнул её по спине, от чего она едва не потеряла равновесие. — Я буду твоим тренером. Со мной ты быстро всему научишься. Мы станем отличной командой и покажем им всем! Макото молча слушал их разговор, чувствуя, как на его лицо медленно проступает улыбка. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь снежные тучи, словно их непоколебимая вера в завтрашний день посреди всего творящегося хаоса. Snowflakes falling on your face, a cold wind blows away The laughter from this treasured place, but in our memories, it stays Они сидели на крыльце общежития, встречали рассвет, и смеялись. Возможно, в эту зиму они переживали последние мгновения безмятежности, но сейчас, пока снег продолжал падать, мир вокруг казался почти вечным.