Глава 24

Санада бросил на стол перед Тору журнал, так что тот с громким шлепком развернулся, заставляя его обратить внимание. — Это ещё что? — он лениво приподнял бровь, глядя на обложку с минимальным интересом. — Пятая страница, послание от лидера культа Никты. — коротко сказал Санада, скрестив руки на груди. — Ознакомься. — С чего бы мне… — Просто почитай. Тору открыл журнал на указанной странице и моргнул, обрабатывая увиденное. — Это что, Такая? — Как видишь. На фотографии во всю страницу, предшествующей статье, действительно был изображён Такая протягивающий руки к объективу, будто приглашая читателей вступить в его объятия. Подпись под снимком с безвкусной пафосностью возвещала: «Харизматичный лидер». Тору криво усмехнулся и скользнул глазами на сам текст. «Человечество сейчас находиться в плену у ненависти и злости» — вещал Такая со страниц журнала. — «Но вскоре придёт спаситель и сломает наши оковы, чтобы вознести нас в лучший мир. Это божество носит имя Никта. Мне выпала честь лицезреть её, и она даровала мне силу, которую вы даже представить себе не можете. Когда Никта придёт к нам... кончится боль, кончатся страдания. Человечество обретёт свободу» — Не удивлён, что Стрега стоит за культуром. — пробормотал Тору. — Читай дальше. — сказал Санада с нажимом. «Но есть те, кто не понимает правды, хотя им тоже было даровано её благословение» — продолжал Такая в своей речи. — «Получив ту же силу, что и я, они используют её ради личной выгоды. Именно эти подлецы виноваты в недавней череде трагедий, которые заполонили наши улицы» Тору прервал чтение, нахмурившись. — Это он о SEES? Санада мрачно кивнул. — Прочитай ниже. «Среди них даже есть служитель правопорядка, который пытался меня пристрелить» — Тору поперхнулся воздухом, прочитав эти строчки. — «Но слава Никте, мои раны были чудесно исцелены! Я подал на него заявление, но полиция до сих пор ничего с ним не сделала, а посему я бы ей больше не доверял» — Тварь… — выдохнул Тору, сжав журнал так, что страницы едва не порвались. «Братья и сёстры, я вас подготовлю для прибытия Никты» — он продолжил читать. — «Но не бойтесь подлецов, которые злоупотребляют данным им даром. Никта наставит их на путь истинный. И пусть ваши сердца наполняться умиротворением в ожидании спасения. Ликуйте, ибо Никта вот-вот сойдёт к нам. Революция начнётся совсем скоро, собратья мои!» — Как же это скучно и шаблонно. — Тору откинул журнал в сторону. — Судя по всему именно такой шаблон лучше всего действует на массы. — заметила Такэба, подходя к ним. — В городе паника, этот и другие издания, где идёт речь о культе, сметаются мгновенно. Сейчас в продаже уже ничего не найти, это выпуск нам попал в руки по чистой случайности. — Как он вообще так быстро раскрутился до статуса медийной знаменитости? — размышлял Тору вслух. — Я не думал, что он покидает своего уютного подполья. — Дзин пользуется популярностью в интернете и о нём говорят как о том, кто хорошо умеет управлять чужим мнением. — к ним подошла Ямагиси и поставила свой ноутбук на стол. — Недавно он запустил сайт для последователей культа, быстро привлёкший всеобщее внимание. На нём пока нет ничего интересного, но я наткнулась на одну ветку форума на Revenge Request. Вам стоит это увидеть. Тору склонился над экраном, а его глаза сузились, когда он увидел название темы: «Охота на предателей Никты». — Это что, наши фотографии?! — ахнула Такэба, заглядывая ему через плечо. Тору посмотрел на свою фотографию, она была ужасно плохой, а так же казалась смутно знакомой, но он не мог вспомнить, чтобы видел её раньше. — Этот снимок был сделан здесь, в общежитии. — напряжённо сказал Тору. — Но я не помню, чтобы… Тут к ним подлетел Иори и с силой захлопнул крышку ноутбука. — Ай! — пискнула Ямагиси. — Какие они двуличные! — выплюнул Иори, таким тоном, будто пытался их отвлечь от чего-то. — В той заметке в журнале он призывает жить с миром в душе, а на своём сайте он открыто подстрекает своих преследователей совершать нападения на нас! — Ну, когда мы атаковали их сайт ложными сообщениями, мы тоже играли нечестно, так что их ответ можно понять. — заметила Ямагиси. — Не говори так, будто Стрега это те ребята, с которыми можно играть честно. — зло сказал Иори. — Они начали с того, что написали на Адачи-сана заявление, в котором переврали все факты. Как мы ещё должны были им тогда ответить? Тору почувствовал, что от этих слов у него что-то приятно покалывает в затылке. — На самом деле даже хорошо, что они затеяли эту акцию. — внезапно заметил Санада. — Что тут хорошего? — спросила Такэба, хмурясь. — У них есть страх, что мы сможем помешать приходу Никты, иначе бы они даже внимания на нас не обращали. — объяснил Санада. — Нам нужно продолжать в том же духе, чтобы поддерживать этот страх в них. Он повернулся к Тору, его взгляд был испытывающим. — Адачи, ты же не хочешь, чтобы эти двое получали удовольствие видя, как мы сдаёмся? — спросил его Санада. — Даже если мы не сможем одолеть Никту, мы не должны позволить этим ублюдкам расслабляться в ожидании Падения. Что думаешь? Тору достал свой Вызыватель и посмотрел на него. «Подлецы, которые которые злоупотребляют данным им даром», да? — Когда мы доберёмся до Стреги, всё оставшееся время до конца покажется им Адом. — мрачно сказал он. — Вот это хороший разговор! — обрадовался Иори. — Решено, сегодня мы идём наводить шороху в Тартар! — он обернулся назад, туда, где Юки что-то обсуждал с Айгис. — Эй, Макото, ты слышал? Тору снова откинулся на спинку стула, вертя Вызыватель в руках. В его голове клубились мысли, но одна была кристально ясной: пока он может быть проблемой для Стреги, у него есть причина продолжать сражаться. Даже если им осталось жить всего пару недель, он сделает их жизнь невыносимой.

***

— Все так серьёзно относятся к завтрашней профориентации, будто их через неделю не ждёт смерть. Мицуру, сидевшая напротив, посмотрела на Тору с холодной серьёзностью. — И поступают абсолютно правильно. — ответила она. — Никогда не надо исключать возможность, что будущее наступит. — А толку? — хмуро спросил Тору. — Я в школе много думал о будущем, о том, как смогу обеспечить себе лучшую жизнь, после её окончания. Считал, что всё потраченное время на учёбу в итоге будет чего-то стоить. Он наклонил голову вбок, глядя куда-то мимо Мицуру. — А по итогу меня выперли с работы в уголовном розыске и я сейчас торчу постовым где-то на окраине мира в эпицентре апокалипсиса, который даже не может порадовать зрелищностью. Тишина на мгновение повисла между ними. Где-то за окном доносился слабый шум проезжающих машин и голоса людей — редкие звуки, которые напоминали о том, что мир всё ещё существует, хотя и медленно разрушался. Мицуру, не отводя пристального взгляда, словно изучала его, пытаясь понять, что скрывалось за этими словами. — Когда ты проходил профориентацию, — внезапно спросила она. — Ты сказал, что хочешь поступать в полицейскую академию? — Да. — ответил он после короткой паузы, едва заметно пожав плечами. — А ты сказал почему? Тору нахмурился, продолжая смотреть в окно.. — Сказал, но не помню, что. Точно не то, что думал на самом деле. — А что ты думал на самом деле? — Что если я буду носить оружие, то это подарит мне чувство власти. — признался он с кривой усмешкой. — Одно время я просто плыл по течению, без собственной цели. Мне только твердили, что если я не буду сдавать экзамены на отлично, то не добьюсь ничего в жизни. Дома, мол, меня могут не ждать. У кого-то были таланты, им сразу говорили, что они должны их развивать, пророчили славное будущее. Но у меня не было ничего такого, ничего особенного. Просто отличник затерявшийся в потоке, без власти над собственной жизни. Он замолчал, но в его словах всё ещё звучало эхо гнева и усталости. — А право носить оружие… Оно выделяет. Это делает тебя кем-то, кого уважают, кто контролирует ситуацию. Это чувство власти заменяет всё то, чего мне не хватало. Он промолчал, затем добавил, глядя в окно. — Правда, перед концом света это уже не имеет никакого значения... — И чтобы ты делал сейчас, через полгода? — спросила Мицуру, не обращая внимания на его последние слова. Тору фыркнул. — Через полгода я буду мёртв, как и весь чёртов мир. — напомнил он. Мицуру вздохнула и слегка наклонила голову, не отрывая от него взгляда. — А если представить, что Падения не случилось и жизнь продолжается? Тору задумался на мгновение, но его голос оставался равнодушным. — Хотел бы покинуть Иватодай. Но, скорее всего, спустя полгода всё ещё торчал бы здесь. После того, как из-за Такаи на меня завели внутренее дело, преждевременный конец ссылки не предвидиться. — И это всё? — уточнила Мицуру, её голос стал чуть мягче, но в нём всё ещё читалась настойчивость. — А что ещё ты от меня хочешь услышать? — раздражённо спросил он. Она слегка прищурилась, словно проверяя, как далеко можно зайти. — Ну, ты не думал над тем, что будет с Акечи, когда ты уедешь? Тору вопросительно поднял бровь. — А с чего я должен над этим думать? — сухо спросил он, но в его голосе мелькнула растерянность. — Я ему что, опекун? — Он переживает. — Какая досада. — Тору скорчил рожу. — Пацану уже одиннадцать лет и в его жизни произошло достаточно, чтобы он мог понимать, что та полна разочарований. Мне нет до него дела. Самое большее, на что он может от меня рассчитывать, это открытки на Новый год. С этими словами Тору поднялся, собираясь уйти. — Ты убегаешь от привязанностей, — заметила Мицуру, её голос звучал не осуждающе, а скорее задумчиво. — Не хочешь видеть в своём будущем других людей. Почему? Тору остановился на мгновение, его взгляд устремился на стену. — Потому что без них спокойнее. — бросил он, не оборачиваясь.

***

— А, вот ты где. — сказал Макото, поднявшись на крышу школы и завидев Айгис. Она стояла у самого края, глядя вдаль. Её фигура, неподвижная и безмолвная, напоминала статую, освещённую мягким светом полуденного солнца. — Идём, мисс Ториуми ждёт тебя на собеседовании. — добавил Макото, сделав шаг вперёд. Айгис не отреагировала. Она продолжала смотреть куда-то вдаль, её взгляд был устремлён в одну точку, словно она пыталась увидеть что-то невидимое. Ветер слегка колыхал короткие светлые волосы, играл с краями её юбки, но она стояла так же неподвижно, как и прежде. — Что-то случилось? — спросил Макото, подходя ближе. Её плечи чуть дёрнулись, как будто его голос вырвал её из размышлений. Она медленно повернула голову, посмотрев на него с лёгким удивлением, словно только что вспомнила, где находится. — Ой... Прости, что я так ушла. — тихо произнесла Айгис, её слова прозвучали извиняюще. — Всё в порядке, правда. Мне просто нужно было подумать... Она снова отвела взгляд и подняла голову к небу, будто искала ответы на свои мысли в облаках. — После Нового года, когда у меня появилось время собраться с мыслями, я кое-что поняла... Той ночью, когда я сражалась с Рёдзи... Айгис сделала паузу, взгляд её снова обратился к горизонту. — Я… Очень испугалась, когда начала терять сознание, — наконец продолжила она, опуская глаза. — И это не всё... Айгис ненадолго замолчала, словно собирая слова, которые точно отражали бы её чувства. — Мне стало стыдно и неприятно, когда я поняла, что не смогу его победить. Но и десять лет назад я не смогла его победить, и тогда у меня не было таких чувств... Её голос стал тише, почти шёпотом: — Я… Я действительно изменилась. Макото позволил себе легкую улыбку. — Так и есть. — мягко подтвердил он. Айгис кивнула, словно его слова утвердили её мысли. — Я много об этом думала. — продолжила она. — Раньше, если я чего-то не понимала, то просто просила кого-нибудь мне это объяснить. Только вот с тех пор, как я решила жить для себя, никто не может дать ответов на мои новые вопросы... Она развернулась и посмотрела на Макото, в её механических голубых глазах отражались проплывающие по небу облака. — Но... кое-что я точно поняла. Раньше мне хотелось быть ближе к тебе, чтобы мне было проше следить за Смертью. Но теперь... Она отвела взгляд, её глаза остановились на серой плитке под ногами. — Что-то не так? — тихо спросил Макото, замечая её замешательство. — Пусть Смерти больше и нет... — Айгис подняла голову, её глаза снова встретились с его взглядом. — Я всё ещё хочу оставаться рядом с тобой. Я ещё не поняла, что такое «жить». Но я хочу понять. И мне кажется, я смогу, если останусь с тобой. Её голос был полон искренности. Айгис сделала шаг вперёд, её лицо было необычайно серьёзным. — Прошу тебя, — произнесла она, её голос дрогнул. — Пожалуйста, возьми меня с собой! Я обещаю сражаться изо всех сил, даже если мне их не хватит! Пожалуйста... Макото почувствовал, как её слова коснулись чего-то глубоко внутри него. — О, не переживай так, — ответил он, его голос был мягким, но уверенным. — Конечно, я возьму тебя. Айгис замерла, сложив руки на груди, словно пытаясь удержать свои эмоции внутри. — Спасибо! Макото кивнул. — И раз мы решили этот вопрос, давай вернёмся в школу. Не стоит Ториуми-сэнсэя заставлять ждать. — Да, хорошо. — ответила Айгис, расслабляясь. Они развернулись и направились к двери шахты. Их шаги раздавались по пустынной крыше, оставляя после себя ощущение спокойствия. Макото чувствовал, как внутри него разливается тепло. Он не был уверен, сколько времени у них осталось, но знал точно: в этот момент они шли навстречу неотвратимому вместе.

***

Тору медленно провёл пальцем по дате на настенном календаре. Суббота, 30 января 2010 года. Последняя суббота. Мир закончится в воскресенье вечером. Город, хотя и был напуган деятельностью культистов и растущим числом Потерянных, продолжал существовать как ни в чём не бывало. Люди ходили по магазинам, покупали продукты, которые так и не успеют съесть, строили планы на будущее, которого уже не будет. В парке кто-то смеялся, играя с детьми, не зная, что судьба человечества уже предрешена. Тору достал телефон, раскрывая его. У него из головы не выветривался последний разговор с Мицуру. «Ты не хочешь видеть рядом с собой людей». Это правда. Он не хотел. Всё ещё не хочет. Но теперь он начал понимать, что причины изменились. Раньше это была неприязнь. Неприязнь и усталость — от лиц, от голосов, от нескончаемой рутины их просьб, ожиданий, разочарований. Теперь это был страх. Страх привязанности. Потому что привязанность заставляла его воспринимать предстоящую гибель людей, с которыми он провёл последние годы, совсем по-другому. И как бы он не пытался подавить этот страх, твердя себе, что их жизни не имели никакого значения, он не мог. Тору открыл переписку с Исако и перечитал лог месячной давности: преподша с геккукана: этот старикан мне проходу так и не даёт :( преподша с геккукана: сегодня прицепился к тому, что я смайлик в классном журнале нарисовала во зануда :/ Вы: знакомо преподша с геккукана: ты что рисуешь смайлики в протоколе?? О_о Вы: цветочки преподша с геккукана: xD как мило преподша с геккукана: эй тору... преподша с геккукана: помнишь ты ужин обещал? преподша с геккукана: и где он? :/ Вы: это было частью спектакля преподша с геккукана: я за этот спектакль столько заплатила, что ужин должен быть настоящим >:| преподша с геккукана: значица так: берёшь свою жопу, покупаешь нам пЫво и я жду у себя в любой из вечеров) преподша с геккукана: закажем какой нить еды посидим телек позырим преподша с геккукана: как план? Вы: ... Вы: я подумаю С тех пор он не отвечал на её сообщения, не встречался с ней и делал вид, что не замечает её, если пересекался с ней на улице. Ему было невыносимо видеть её беззаботность в неведении надвигающегося конца. Но сегодня вечером ему не хотелось быть одному, да и какой смысл переживать о последствиях, если послезавтра всё равно не наступит? С этой мыслью Тору покинул общежитие и направился к дому Исако. Когда он позвонил в дверь, изнутри донёсся раздражённый голос: — Вы вообще в курсе, какой сейчас час? Клянусь, если это ещё один проповедник, я вызываю полицию… Дверь открылась, и глаза Исако расширились, как только их взгляды встретились. — Тору?! — Нет нужды, полиция уже здесь. — усмехнулся он. — Ты? — спросила она, нахмурившись. — Что ты делаешь здесь в такой час? — Помнишь, ты приглашала провести вместе вечер? Исако нахмурилась вспоминая. — А, да… помню. Но это было месяц назад, и уже поздно. — Она покачала головой и, слегка обернувшись, приготовилась закрыть дверь. — Шёл бы ты домой. — Послушай. — он ухватился за ручку двери, не давая ей закрыться. — Если бы завтра настал конец света, то ты бы поужинала со мной? Исако развернулась, удивлённо приподняв бровь. — Ты что, веришь во всю эту чушь про судный день? — спросила она, в её голосе слышалась смесь скептицизма и лёгкой обеспокоенности. — Никто не знает правды. Иско посмотрела на него долгим, изучающим взглядом, после чего взяла за руку, мягко улыбнувшись, и потянула в дом. — Закрой дверь.