Глава 28

Макото проснулся, но не чувствовал себя отдохнувшим. Тело казалось чужим, каждый мускул, каждая клетка устала, будто всю его жизненную силу забрали разом. Его взгляд скользнул по потолку, а потом на часы. Было утро, но он всё ещё чувствовал себя разбитым. Макото хотел было снова откинуться на подушку и закрыть глаза, но тихий стук в дверь заставил его замереть. — Это я, Айгис. — раздался приглушённый голос снаружи. — Можно я зайду? Макото выдохнул, собравшись с силами. Медленно поднявшись с кровати, он почувствовал, как каждая мыщца отзывается слабой, но настойчивой болью. Он бросил взгляд на школьный пиджак, висящий на стуле, и автоматически потянулся за ним. Застёгивая пуговицы, он заметил, как руки дрожат. — Секунду. — хрипло отозвался Макото, его голос прозвучал так, будто он не говорил вслух целую вечность. Он направился к двери, открыл её и застыл на мгновение, встретившись взглядом с Айгис. Она была такой же собранной и идеальной, как всегда — её золотистые волосы мягко сияли в свете утреннего солнца, а в глазах отражалась смесь облегчения и глубокой тревоги. — Я так рада тебя снова видеть. — сказала она, её голос дрогнул на мгновение. — Прости, что так внезапно… Но мне нужно с тобой поговорить. Это важно. Макото кивнул, отступая в сторону, приглашая её войти. Айгис сделала пару шагов вперёд, но не села — вместо этого она замерла посреди комнаты, словно подбирая слова. Она выглядела уязвимой, несмотря на свою стальную решимость. — Что такое? — спросил Макото, нарушая тишину. — Я… всё помню. — тихо ответила она тоном выражающим что-то глубокое, неизмеримо тяжёлое. — Остальные, похоже, забыли, но я помню. Тот день… когда мы... Макото молча слушал, понимая, что она имеет в виду. Он не перебивал её, позволяя словам течь. — Мы справились. — подтвердил он, его голос был тихим, но твёрдым. — Когда я вспомнила... — Айгис отвела взгляд, её руки сжались в кулаки. — Я испугалась. Испугалась, что ты снова пропадёшь, уйдёшь далеко-далеко. Как в том последнем бою… Её слова повисли в воздухе, словно она хотела сказать что-то ещё, но не решалась. Пение птиц доносилось снаружи, как напоминание о наступающей весне. Всё выглядело спокойно, но что-то в этом спокойствии было неестественным. — Сегодня выпускной... — Айгис заговорила снова, её голос был едва слышным. — Верно? Прости, церемония уже началась. Её глаза скользнули к окну, где тёплый солнечный свет заливал город. Она подошла ближе к подоконнику, слегка касаясь его рукой, и посмотрела вдаль. — Погода такая хорошая. Помнишь, где мы договорились встретиться с остальными? — спросила Айгис, её голос стал мягче, словно она цеплялась за эту мысль. — Пойдём? Мы можем дождаться всех там… насладиться видом на город. Макото смотрел на неё, ощущая, как слова застревают где-то в горле. Он лишь кивнул в ответ, и этого оказалось достаточно.

***

Весна цвела во всём своём великолепии: деревья вишни утопали в розовом, а ветер подхватывал лепестки, кружил их в воздухе и уносил, словно обещания, шепчущие о чём-то далёком и недоступном. Воздух был свежим и прохладным, наполняя лёгкие ощущением новой жизни. Они вышли на крышу школы, где этот ветер казался ещё сильнее, а город раскидывался перед ними словно бескрайний океан из крыш и улиц. — Как красиво... — тихо сказала Айгис, подняв голову и наблюдая, как лепестки парят в воздухе. В её голосе звучало изумление, почти детская искренность. Макото подошёл ближе к краю крыши, вперёд, к тому месту, откуда открывался панорамный вид на город. Его шаги были медленными и осторожными, словно его собственное тело уже не вполне ему принадлежало. Ветер теребил его волосы, а тени от облаков скользили по крышам вдали. Он чуть наклонился вперёд, будто прислушиваясь. Let's dance until I'm gone — Я слышу музыку. — вдруг сказал Макото, голос его был тихим, но в нём звучала странная уверенность. — А ты? — Музыку? — переспросила Айгис, удивлённо оглядываясь вокруг. — Здесь никого нет… никакой музыки. — Да, есть. — он выдохнул с лёгкой, мечтательной улыбкой, не сводя взгляда с горизонта. — Давай потанцуем. — Но... Я не умею танцевать. — робко ответила Айгис. В её голосе было что-то неловкое, но и трепетное, как у человека, впервые ступившего на неизвестную территорию. — Я тебя научу, — ответил Макото, развернувшись к ней и протягивая ладонь. Его голос был спокойным, как если бы это было самое естественное предложение на свете. — Давай же, просто возьми меня за руку. Айгис замерла на мгновение, её взгляд метался между его лицом и протянутой рукой. Затем, неуверенно и осторожно, она протянула ладонь и Макото мягко сжал её пальцы. I'm here hold on to me I'm right here waiting Он едва держался на ногах, но сильные руки Айгис поддерживали его, не давая упасть. Они начали двигаться медленно, почти неуклюже, и каждый их шаг отдавался лёгким скрипом по бетонной крыше. Макото, несмотря на усталость, рассказывал, как двигаться: как поставить ноги, как перенести вес, как не бояться неправильного шага. Его голос был усталым, но мягким, наполненным теплом. — Просто следуй за мной, — прошептал он, когда Айгис сделала очередной неловкий шаг. — Не важно, как это выглядит. И даже если получается не очень, ты — это ты. Никто больше не танцует так, как ты. Они кружились медленно, их движения больше походили на плеск волн, чем на танец. Ветер подхватывал лепестки сакуры, закручивая вокруг танцующих причудливый вихрь, словно создавая для них собственный маленький мир, замкнутый на крыше школы. В какой-то момент Макото почувствовал, как силы окончательно покидают его. Его ноги дрогнули, и он почти повис на Айгис. Она мгновенно подхватила его, удерживая на руках так бережно, как если бы он был хрупкой фарфоровой статуэткой. Макото поднял взгляд на неё, его глаза были полуприкрыты от усталости, но расширились, когда он заметил что-то странное. — Ты плачешь. — с лёгким удивлением сказал он. Айгис замерла. Она не понимала, что происходит, пока её пальцы не коснулись щеки и не ощутили на ней влагу. По синтетической поверхности её лица текли слёзы — прозрачные, блестящие, почти неестественные. Она не знала, как это возможно, и почему они появились. Но в этих слезах была боль, тоска и любовь, которые она не могла выразить иначе. — Пойдём... — сказала она, её голос дрогнул, но всё же был полон заботы. — Присядем. Ты, похоже, устал.

***

— Наконец пришло время расставаться, — произнесла девочка с трибуны, её голос был поставленным, но наполненным искренностью. — Пусть мы проводим вместе последний день, мне бы хотелось, чтобы наши третьегодки знали, как мы ими гордимся. Мы желаем всем вам счастья, здоровья, успехов. В этот торжественный день я тепло прощаюсь с вами от лица всех учащихся. А теперь я передаю слово нашему гостю, офицеру восточного полицейского участка острова Тацуми — Адачи Тору. Тору вышел к трибуне и, небрежно расправив листок с речью, положил его перед собой. На её составление ушло больше времени, чем он хотел бы признать. Каждое слово приходилось выжимать, извлекать из воспоминаний, наполненных чужими голосами. «Светлое будущее», «великие перспективы», «новые возможности» — набор штампов, которыми его когда-то кормили со сцены. Теперь же он сам должен раздавать эти обещания тем, кто ещё верит в то, что взрослый мир будет к ним благосклонен. Это должно быть хорошее выступление. Если он хочет, чтобы Киридзё не отверг его просьбу, всё должно быть безупречно. Тору глубоко вздохнул, стряхивая напряжение, и начал говорить, формальным тоном, словно зачитывая протокол. — От имени сотрудников полиции нашего города примите самые искренние поздравления с окончанием школы. — его голос звучал ровно и отстранённо, будто это говорил не он, а кто-то другой. — Этот важный этап в вашей жизни открывает новые горизонты и возможности для личностного и профессионального роста. Помните о важности соблюдения законов и поддержания общественного порядка, что способствует безопасности и благополучию всех жителей… Тору остановился и оторвал взгляд от листка с речью, посмотрев в зал. Он окинул взглядом собравшихся. Некоторые лица показались ему знакомыми. Точно, это были ребята, которые жили с ним в одном общежитие. Жили с ним в общежитии… Почему он уже третий год живёт в общежитии, когда давно бы мог съехать? Он присмотрелся и увидел её. Девушку в первом ряду. Она сидела, гордо выпрямив спину. Волосы цвета багрового заката падали на её плечи, а строгий взгляд был устремлён прямо на него. Тору знал, это была дочь того самого Киридзё. Но откуда? Почему её взгляд ударил по его сознанию, словно холодный клинок? Мгновение они смотрели друг на друга, и в её глазах промелькнуло узнавание. А потом его разум разорвался от звука выстрела. Это был выстрел в его собственную голову, раскалывающий реальность на сотни осколков. Воспоминания возвращались одно за другим. Вызыватели, Персоны, Тени, Тёмный час, Тартар, SEES, Падение. Всё то, что не мог ни принять, ни отбросить. Зрение Тору помутилось и он ухватился за трибуну, чтобы удержать равновесие. — Господин Адачи, вам плохо? — взволнованно спросил кто-то. — Я в порядке. Тору сделал несколько глубоких вдохов, зрение начало возвращаться и он снова выцепил взглядом из толпы Мицуру. Та выглядела потрясённой. Похоже, она тоже всё вспомнила. Он опустил глаза на листок с речью перед собой, и внезапно текст показался абсурдным, бессмысленным, как пустая болтовня в комнате, полной людей, которые притворяются, что всё хорошо. Тору медленно скомкал листок и небрежно выбросил его через плечо. Бумага, шурша, полетела в сторону, а он, выпрямившись, посмотрел на зал с новым, мрачным блеском в глазах. — Так на чём я остановился? — спросил он обманчиво беззаботным тоном и его губы исказила провокационная ухмылка. — Ах да, добро пожаловать во взрослую жизнь! Вас ждёт несправедливость, разочарования и, конечно, встречи с новыми людьми! Людьми, что предадут, отвергнут и воспользуются вами. О да, это произойдёт наверняка, потому что люди довольно неприятные существа. В зале раздался приглушённый ропот, кто-то удивлённо поднял голову. Учителя в первом ряду переглядывались, их лица выражали беспокойство. Но Тору это не остановило. Он смотрел поверх их голов, туда, где сидели выпускники — молодые, наивные, полные ожиданий. — Вы будете испытывать усталость. — продолжал он, уже не скрывая цинизма в голосе. — Вы будете испытывать отвращение. Вы будете испытывать боль потери и не захотите никогда больше образовывать связи, чтобы её избежать. В конце концов есть другие приоритеты: получить образование, устроиться на хорошую работу, найти жильё и обеспечить себе стабильность существования до того момента, как общество пережуёт тебя и выплюнет кости в урну. Вы даже не заметите, как станете ходячим трупом, не испытывающим ничего: ни радости, ни боли. Просто пустота. Зал погрузился в напряжённое молчание. Кто-то прикрывал рот руками, кто-то сидел, не отрывая от него взгляда. Тору насладился этим моментом, а затем наклонился ближе к микрофону, будто собираясь выдать секрет. — Так может боль это и не так плохо? — сказал он задумчиво. — Она напоминает вам, что вы живы. Она доказывает, что вы всё ещё чувствуете хоть что-то. Довольный, Тору шёлкнул по микрофону и пока все заложили уши от громкого, резонирующего звука, он подошёл к краю сцены и спрыгнул вниз. Его ботинки гулко ударились о пол, и не обращая внимания на возмущённые взгляды учителей, Тору направился туда, где стояла Мицуру, к которой уже подошли Санада и Арагаки. — Ты всё вспомнил. — улыбнулась Мицуру, когда он подошёл ближе. Она выглядела так, будто всё происходящее одновременно тяготило её и освобождало. — Как и вы, я вижу. — Нам надо идти. — сказал Санада. — Чувствую, нас на крыше уже ждут.

***

Айгис сидела на скамейке, а Макото лежал у неё на коленях, его лицо было спокойным, но измождённым. Он смотрел вверх, наблюдая за лёгкими облаками, плывущими по кристально голубому небу, словно их неспешное движение отражало ритм его собственных мыслей. — Ветер такой приятный... — Айгис подняла руку, словно пытаясь поймать этот мимолётный момент. — Я наконец-то понимаю красоту весны. Она прекрасна. Но любое время рано или поздно закончится. Её слова были как этот ветер — лёгкие, но наполненные скрытой силой. Она взяла паузу, прежде чем продолжить. — Мы сражались плечом к плечу... Столкнулись с концом света... А сейчас... Я наконец-то начинаю понимать. Понимать, что я искала. Айгис опустила взгляд на Макото, и свет отразившийся в её глазах сделал их ещё ярче. Она поднесла руку к его лицу, но не прикоснулась — просто позволила своей ладони зависнуть рядом, будто боясь нарушить его покой. — Я всегда задавалась вопросом: что значит «жить»? — сказала она. — Кажется, теперь я знаю. Это означает следовать зову сердца... Бороться за то, что можешь изменить. И понимать то, что не можешь. Её лицо выражало сосредоточенность, как у ученика, выучившего важный, но горький урок. — Всё когда-нибудь кончается. — продолжала она. — И даже жизнь однажды подойдёт к концу. Этого не избежит никто. Но как только ты это примешь, то начинаешь понимать... Ты осознаёшь, что на самом деле важно. И находишь, что придаёт смысл твоей жизни. Айгис подняла взгляд к небу, наблюдая за парой птиц, которая взмыла вверх и скрылась за горизонтом. — Когда я осознала, что недостаточно сильна... — сказала она, и тон её на миг омрачился. — Меня это так мучило. Теперь я понимаю причину. Мне было предписано защищать других... Но я не считала это просто обязанностью. В какой-то момент я сама захотела так поступать. Айгис сжала руки на коленях, словно это помогало сосредоточиться. Откровение, что пришло к ней в последние месяцы, наконец-то обрело форму, выразилось в словах. — Однажды я решила попытаться не допустить Падения... И тогда что-то во мне щёлкнуло. Когда подумала, что, возможно, больше никогда не увижу тебя... — голос её на миг сорвался, но она тут же взяла себя в руки. — Тогда я впервые осознала, что действительно важно. И приняла решение. Я хочу... защищать тебя. Сейчас и до скончания веков. Хочу всегда быть рядом. Макото слушал Айгис, и его мысли невольно обратились к прошлому. Он вспомнил слова одинокой женщины, которые когда-то глубоко задели её: «Когда кошки чувствуют, что их время на исходе, они ищут укромное место, чтобы дождаться конца, и встречают его в одиночестве». И тогда она сказала: «Являясь машиной, я продолжу функционировать, даже когда все, кто мне дорог, умрут. Из-за этого я чувствовала себя неполноценной, но теперь я понимаю, что это даёт мне возможность кое-что пообещать. Независимо от того, как и когда закончится твоя жизнь — в этот момент я буду с тобой». Please stay until I'm gone — Знаю, я не единственная, кто справиться с такой задачей. — говорила Айгис уже в настоящем. — Но... Мне всё равно хочется. Она сделала паузу, словно собираясь с мыслями, и продолжила, чуть тише, почти шёпотом: — Потому что я уверена, что если ради тебя… тогда всё не зря. И моя жизнь... будет иметь значение. Слова повисли в воздухе, наполненные искренностью, чистой и незамутнённой. — Поэтому спасибо… Её голос дрогнул, и на щеках снова появились прозрачные капли, которые блестели в лучах солнца, и Макото поднял руку, чтобы смахнуть их. Его прикосновение было слабым, но в нём чувствовалась вся та нежность и тепло, которые он ещё мог передать. I'm here hold on to me — Всё хорошо. — его голос был почти беззвучным, но в нём звучало утешение, спокойствие того, кто понимает больше, чем готов признать. Айгис осторожно взяла его за руку, прижимая её к своей щеке. Она замерла на мгновение, будто пытаясь запомнить это ощущение, позволить ему укорениться глубже. Goodbye, I'm leaving — Прости... — прошептала она, её голос дрожал. — Что это я делаю? Всё же хорошо... Я наконец-то нашла, зачем жить. Так почему я?.. Её слова оборвались, когда где-то вдали послышались голоса. Они были сначала едва различимы, как отголоски, но быстро становились ближе, яснее. — Они здесь. — произнесла Айгис, и её голос наполнился радостью, хотя слёзы продолжали течь по её щекам. — Теперь я знаю. У меня есть друзья... Мы поддерживаем друг друга в горе и радости. Её голос был наполнен осознанием чего-то важного, фундаментального. — Не всё обязано служить какой-то великой цели. — продолжала она. — Достаточно просто заботиться о ком-то. И так наша жизнь уже имеет значение. А что касается меня… Айгис на миг замерла, будто заключая всё это внутри себя, принимая окончательное решение. — Я нашла свой путь. And take my one last breath Она обратила свой взгляд прямо на Макото. В нём не было ни капли сомнений, только чистая, сияющая решимость. — Я буду защищать тебя даже ценой собственной жизни. Спасибо тебе большое... За всё. Её ладонь сжала его руку крепче, но мягко, бережно. — Отдыхай. Я буду рядом. И никуда не денусь. And don't forget Доносившиеся до них голоса становились всё громче: они смеялись, плакали и выкрикивали их имена от нетерпения скорейшей встречи. — Совсем скоро подойдут и остальные... — произнесла Айгис, вслушиваясь в звуки, в которых смешивались ожидание и волнение. That I will be right here waiting Веки Макото стали слишком тяжёлыми, мир перед глазами размывался, превращаясь в акварельное пятно из света и теней. Но это было неважно. Он знал, что всё в порядке. Он знал, что они здесь. Дверь лестничной шахты с грохотом распахнулась, и на крышу высыпали силуэты. Макото уже не мог разглядеть их лиц. Всё сливалось в общую картину — яркую, но уже уходящую. С трудом повернув голову к Айгис, он подарил ей слабую, но искреннюю улыбку. Затем его глаза закрылись, и он позволил себе отпустить. Он чувствовал её ладонь, лежащую у него на груди, и слышал голос, который теперь звучал тихо, как колыбельная, но твёрдо, как обет. — Всё хорошо. Я буду с тобой. Я всегда буду защищать тебя…