Глава 29

У значений слов «жизнь» и «справедливость» не было ничего общего. Портрет Макото утопал в белых лилиях. Их навязчивый, приторно-сладкий аромат действовал удушающе, вызывая желание выйти на улицу, но Тору будто приковало к полу. Он смотрел на портрет и вспоминал, как Такэба держала Макото за руку до тех пор, пока его пульс не перестал биться. Как её пальцы дрожали, как её губы беззвучно шевелились, умоляя его остаться. У него всё ещё стоял в ушах тот надрывный вопль и плач, когда Мицуру прижала младшую девушку к себе, сама отчаянно ища утешения в этом жесте. Они обе были сломлены, каждая по-своему, но старались держаться за то, что их объединяло. Зал наполнялся людьми в траурных одеждах. Дождь за окном ритмично стучал по стеклу, смешиваясь с приглушённым гулом голосов. Какой-то парень сокрушался. — Я же видел, что он себя плохо чувствует. Почему я не настоял на том, чтобы отвести его к врачу?! Вместо этого я сосредоточился на себе, опять… Он ударил кулаком об стену так сильно, что все обернулись. — Какой из меня доктор, если я не осознаю, что моему другу требуется экстренная помощь?! Другой парень, с зачёсанными назад волосами, положил ему руку на плечо. — Кейсукэ, хватит. — он отвёл его в сторону. — Это не твоя вина. Тору отстранённо наблюдал за этой сценой, когда знакомый голос раздался совсем рядом. — Одагири прав, это не его вина. Он обернулся и заметил Исако. Девушка стояла в тени, опустив лицо и слегка сгорбив плечи. В её позе было что-то отчаянно закрытое, как у человека, который надеется, что если не смотреть на мир, то и мир не увидит его. Тору решил подойти ближе. — Как ты? Исако подняла голову, посмотрев на него. Её глаза были красными и опухшими, а взгляд… взгляд был остекленевшим. — Это я убила его. Тору нахмурился. — В смысле? — Довела до этого. — продолжила Исако, опуская взгляд. — Следов наложения рук на себя не было найдено. Он просто… — начал Тору, но она перебила его. — Юное сердце может просто не выдержать. Кардиомиопатия такоцубо… — её голос дрогнул, и она опустила голову, словно пытаясь скрыться за своими словами. — Это часто случается с теми, кто не выдерживает учебного стресса, издевательств или… неподобающего поведения учителя. Тору приподнял бровь, смерив её взглядом. — Так ты… пыталась соблазнить его, так? — Это была шутка… я просто... — она запиналась, будто сама не верила своим словам. — Я пригласила его на свидание. Это не должно было быть серьёзно! Но он… он воспринял это иначе... может быть. Не знаю. Её слова звучали хаотично, её плечи сотрясались от подавленных рыданий. Тору смотрел на неё, чувствуя внутри себя странную смесь раздражения и жалости. Вероятно ему стоило сказать, что она не виновата в его смерти. Но как он сможет объяснить истинное положение дел? Даже складная ложь в голову не шла. — Я лишила себя самого важного человека, — продолжила она, голос дрожал. — Тэраути уехала, ты тоже переводишься. И теперь не осталось ничего. Только пустота, что пожирает меня изнутри… Некоторое время они молча стояли плечом к плечу наблюдая за людьми подходящими попрощаться с Макото. Белые лилии, что окружали портрет, качались от слабого сквозняка, будто кивали каждому, кто проходил мимо. — Я слышал, ты решила уволиться. — прервал молчание Тору. — Да, — подтвердила Исако, не поднимая глаз. — После всего случившегося я просто не могу остаться здесь работать дальше. — И куда ты после этого? Исако пожала плечами, чуть склонив голову, будто обдумывая вопрос, но во взгляде не появилось даже проблеска настоящего интереса. — Не знаю. Может, тоже перееду… не важно, куда именно, главное, чтобы там был хороший интернет. — она безрадостно ухмыльнулась. Тору кивнул, обдумывая её слова. Несколько секунд тишины были наполнены только звуком шагов и приглушёнными голосами. Потом он медленно достал телефон из кармана. Его пальцы на мгновение замерли над экраном, будто он сомневался, стоит ли делать это, но затем быстро набрал знакомый номер. Через несколько секунд стандартный рингтон сообщил Исако о приходе сообщения. Девушка вздрогнула и поспешно достала телефон из сумки. Она взглянула на экран и нахмурилась. — Это... — она бросила взгляд на Тору, вопросительно приподняв бровь. — Мой новый номер, да. — он попытался изобразить что-то вроде улыбки, но она больше напоминала усталую гримасу. — Чтобы оставаться на связи. Она убрала телефон, её глаза на мгновение смягчились. — Спасибо. — Не рассчитывай, что я стану нянчиться с тобой, — добавил он, опуская телефон обратно в карман. — Но если тебе будет не с кем поговорить... я готов выслушать. Исако кивнула, и, махнув ей рукой на прощание, Тору покинул зал. Он шёл по коридору, пока звуки прощаний за его спиной не стали едва различимыми. Снаружи ливень не переставал идти и Тору быстро пожалел, что не взял с собой дождевик. Вода стремительно пропитывала его одежду и волосы, стекала по лицу. Он машинально облизнул влажные губы. Вкус на языке был солёным. Странно. Разве дождь не должен быть пресным?..

***

Тору сидел в обеденной зоне общежития, медленно потягивая уже почти остывший кофе. Это была его последняя чашка в этом месте — после полудня он уезжал в Инабу, и осознание этого нависало над ним тяжёлым облаком. Неожиданно дверь комнаты, где жили Кен и Горо, с грохотом открылась. В проёме появился сам Горо, волоча за собой чемодан, который был чуть ли не больше его самого. Колёсики жалобно скрипели, а сам Горо выглядел так, будто тащил с собой все свои жизненные планы в буквальном смысле. — Ты переезжаешь? — лениво спросил Тору, подняв бровь. — Да. — подтвердил Горо, даже не удосужившись взглянуть на него. Он аккуратно поставил чемодан и начал поправлять застёжки. — Поступаю в школу в Инабе. — Постой, постой... — Тору поставил чашку и выпрямился, настороженно глядя на него. — Разве твоя цель не была в том, чтобы попасть в Токио? — Я следую своему плану, не всё сразу. — невозмутимо ответил Горо, продолжая проверять замки на чемодане. — Сначала мне нужно создать для себя платформу. Помнишь того парня Широганэ? Это моя возможность наладить с ним контакт. Тору моргнул несколько раз, словно переваривая услышанное. — Подожди… Широганэ? Тот самый юный детектив? Ты решил построить свою карьеру, вписавшись в его жизнь? — в его голосе звучало одновременно удивление и насмешка. — Ты меня недооцениваешь. — Горо чуть прищурился. — Это сотрудничество. Мой ум и амбиции дополнят его статус и ресурсы. Это логичный шаг. Тору хотел возразить, но тут до него дошло что-то более важное. Он нахмурился. — А как ты вообще собираешься переезжать в другой город, не имея семьи? — Это было препятствием. — признал Горо, кивая. — Но я его преодолел. Я оформил тебя как своего опекуна. Брови Тору взлетели вверх и он чуть не выплюнул кофе, поперхнувшись. — Что?! — прохрипел он, пытаясь откашляться. — Ты шутишь. Как ты вообще... Нет, подожди, как ты провернул это?! — Я позаимствовал твою печать. — спокойно пояснил Горо, будто это было обыденностью, и добавил с ухмылкой. — Не беспокойся, всё, что мне нужно — ночной кров и отсутствие претензий от социальных служб, которые хотят отправить меня в детский дом. Тору хотел что-то сказать, но только открыл рот, глядя на него, словно перед ним стояло воплощение злого гения. — А жить ты на что собираешься? — наконец выдавил он. Горо пожал плечами, как будто это был мелкий неудобный нюанс. — Государство платит семьям с детьми до 15 лет дотации за переезд в сельскую местность. — Это же сущие копейки. — Было время мы с мамой жили и на меньшее. Когда стану старше, думаю смогу найти себе подработку, но пока надо сосредоточиться на учёбе. Тору медленно осел на стул, прислоняясь к спинке. Он чувствовал себя так, будто его только что переехал тот самый чемодан. — Ладно... — пробормотал он, обдумывая ситуацию. — Думаю, попытка запихнуть тебя в детдом будет стоить мне больших нервов, чем это… — Ты обещал помогать мне. — бросил Горо через плечо, уходя обратно в комнату. — И меня не волнует, насколько это было ложью. Ты будешь мне помогать. Тору прикрыл глаза, качая головой. — Отлично. Мой переезд даже начаться не успел, а я уже получил бонус в виде собственного «ребёнка». Где-то в глубине души ему стало даже смешно.

***

Стоя на улице, взгляд Тору последний раз скользнул по фасаду общежития — месту, где он провёл последние годы своей жизни. Он вспомнил, как впервые переступил порог этого здания, уверенный, что не задержится здесь надолго. Тогда это место казалось чужим, безликим, едва терпимым. Но сейчас, в ретроспективе, он не мог игнорировать все те приятные воспоминания, что приходили ему на ум. Хотел он этого или нет, это место стало частью его. Его взгляд остановился на окне, где стоял горшок с фиалками. Синие лепестки выделялись на фоне серого стекла, словно тихий протест против монотонности мира. Что-то в этом маленьком цветке вызывало странное чувство ностальгии — будто он был символом чего-то, что ускользало от него на уровне слов, но оставляло след в душе. Двери открылись и из общежития вышла Мицуру. Она двигалась с присущей ей грацией, но в её походке читалась едва заметная тяжесть — словно что-то важное оставалось недосказанным. — Последнее время я много думала о времени, которое мы разделили. — начала она, остановившись напротив него. Её голос был спокойным, но в нём слышалась какая-то меланхолическая нота. — Это было... непросто. Иногда казалось, что мы балансируем над пропастью, стоя на тонкой леске. Она посмотрела на него, слегка улыбнувшись, но в этой улыбке было больше понимания, чем радости. — Но, смотря на тебя сейчас, я думаю, что всё это того стоило. Я видела тебя с худшей стороны. Но я видела тебя и с лучшей. Мы прошли трудный путь и оба изменились. И я всегда буду благодарна... за то, что ты был рядом. За то, что ты сделал, какая бы мотивация за этим тогда не стояла. Она ненадолго замолчала, бросив взгляд на общежитие, будто прощаясь с ним так же, как и он. — Я рада, что мы сражались бок о бок, — сказала она тише. — И я рада, что мы стали друзьями. Мицуру достала из кармана маленькую фотографию. Тору сразу узнал её. Это была та самая фотография, сделанная на Новый год. Она была выполнена в компактном формате, идеально подходящем для бумажника. — Надеюсь, ты встретишь хороших людей на новом месте, — продолжила она, протягивая фотографию. — Тех, за кого ты сможешь держаться. Но я также хочу, чтобы ты не забыл никого из нас. Помни тот путь, который мы прошли, и то, что мы вместе сделали. Тору молча взял фотографию. Он долго смотрел на неё, на улыбающиеся лица тех, кто уже был частью прошлого. Он молча кивнул. Слова в этот момент казались ненужными. Всё, что он хотел сказать, уже было в этом жесте. — Удачи. — сказала Мицуру, её голос прозвучал чуть теплее, чем обычно. — Мир — это сломанный скелет, но отбрось головную боль и назови это место своим домом. Она развернулась и направилась обратно к зданию, оставив его одного. Тору ещё раз посмотрел на фотографию, прежде чем убрать её во внутренний карман.

***

Юкари бежала со всех сил, чувствуя, как лёгкие горят от напряжения. Её пальцы сжимали лямку сумки, пока она неслась через людные улицы вместе с Дзюмпеем. До отправления поезда оставалось меньше получаса, а расстояние до станции казалось непроходимо большим. Шансы успеть казались минимальными, но, несмотря на это, её шаг замедлился, когда впереди появилась знакомая фигура. — Ториуми-сэнсей! — она приветливо помахала учителю рукой. — Я слышала, что вы не будете вести нас в следующем году. Это правда? Ториуми обернулась, слегка приподняв бровь. Её взгляд был немного рассеянным, но, увидев их, она приподняла уголки губ, изобразив лёгкую улыбку. Однако в её глазах читалась какая-то усталость, словно мысли её были далеко отсюда. — Да. — ответила она и Юкари показалось, что она слышит нотку печали в её голосе. — Я переезжаю и оставляю преподавание в Геккоукан. — Вот как. — Дзюмпей тут же нахмурился, потупив взгляд. — Надеюсь нам не назначат какого-то придурка, вроде господина Экоды. Ториуми едва заметно фыркнула, и её улыбка стала шире. На мгновение она показалась более живой, чем в предыдущие несколько секунд. — О, я думаю вашим классным руководителем станет госпожа Оуниши, так что вам нечего боятся. Разумеется, меня она заменить не сможет... — Ториуми криво усмехнулась. — Но, думаю, я уже проделала хорошую работу, чтобы вырастить из вас достойных людей. Она развернулась, продолжая свой пусть, и махнула им рукой на прощание. — Время быстротечно, ребята. — сказала Ториуми чуть громче, чтобы её слова не заглушил шум улицы. — Так что ловите момент. Сделайте свою жизнь экстраординарной. Юкари смотрела ей вслед, пока её фигура не растворилась в толпе, и ощутила странную тяжесть на душе. Ториуми, возможно, и не была идеальным учителем, но в её словах всегда звучала искренность, которая не оставляла равнодушным. — Она была неплохой, правда? — задумчиво произнесла Юкари. — Да, — кивнул Дзюмпей. — Хоть и странноватая. Ладно, побежали, а то точно опоздаем. Они рванули вперёд, ускоряя шаг. Станция встретила их хаосом — звук шагов, крики провожающих, лязг колёс. И когда они добрались до края перрона, поезд как раз начал медленно отходить. — Вот чёрт! — выкрикнул Дзюмпей, хватаясь за голову. Вдали они увидели остальных, что, присоединившись к другим провожающим, бежали за поездом, маша уезжающим. Юкари почувствовала, как и её ноги сами рванулись вперёд. Большинство пассажиров махало в ответ, но силуэт в купе, к которому было приковано их внимание, просто стоял у окна, чуть высунувшись вперёд, и смотрел на удаляющуюся платформу. Его лицо оставалось спокойным, даже отстранённым, но в последний момент Юкари успела заметить лёгкую, почти неуловимую улыбку.

***

Тору сошёл с поезда и сделал первый шаг на платформу, не оборачиваясь, но слыша, как за спиной Горо тащит свой чемодан, колёса которого издавали громкий скрип. Толпа вокруг них начинала редеть, пассажиры расходились, и шум поезда становился всё тише. Но стоило Тору пройти всего несколько шагов, как его окликнули. — Тору Адачи? Он остановился и обернулся на голос. В его сторону направлялся мужчина средних лет. Графитовая рубашка, красный галстук, слегка ослабленный на шее, и лицо, которое было отмечено усталостью, но всё ещё сохраняло страстную решимость. Мужчина выглядел так, будто всю жизнь провёл в битвах — не на поле боя, а за рабочим столом и в патрульной машине. — Рётаро Доджима. — представился он, протягивая руку. — Я тебя сразу узнал, ты тот парень, которого перевели в мой отдел. Тору ответил на рукопожатие, слегка кланяясь и отмечая про себя крепость хватки. Значит вот кто теперь будет его головной болью? Ну, посмотрим. Доджима отвёл взгляд, и его внимание переключилось на Горо, который, наконец, приблизился, таща свой чемодан и выглядя совершенно невозмутимым, как всегда. — Этот мальчик с тобой? — уточнил он. — Да... — Тору взъерошил волосы на затылке, думая, какое объяснение лучше дать. — Его мать умерла, он остался один. Была... долгая история, участником которой я и он были. И теперь я являюсь его опекуном. Тот факт, что опекуном он является не по своей воли, Тору решил тактично умолчать. Горо, заметив пристальный взгляд Доджимы, коротко кивнул и представился: — Горо Акечи. Рад познакомиться. Доджима молча изучал его пару секунд, словно пытался оценить, что это за ребёнок, прежде чем его лицо смягчилось. — Взять чужого ребёнка под своё крыло — это поступок чести, — заметил он с ноткой одобрения. Его голос стал чуть теплее. — Вам обязательно нужно будет познакомиться с моей дочуркой, Нанако. Вы подружитесь. Горо, несмотря на равнодушное выражение лица, всё же слегка склонил голову, вежливо принимая слова. Доджима махнул рукой в сторону стоящей неподалёку машины — скромного седана, припаркованного в тени. — Садитесь, подвезу до дома. Заодно обсудим твоё вступление в должность по дороге. Тору, закатив глаза так, чтобы этого никто не заметил, кивнул и двинулся за Доджимой. Горо последовал за ним, волоча чемодан. Когда они приблизились к машине, Тору мельком взглянул на Горо. — Надеюсь, твой чемодан не забьёт весь багажник. Мне уже надоело видеть, как ты его таскаешь. — Уверен, место найдётся, — безмятежно отозвался Горо, останавливаясь рядом с багажником. — Но если хотите, могу держать его на коленях. Это будет только справедливо, учитывая, что я еду за ваш счёт. Тору фыркнул, открывая дверцу. — Отличное начало нашего совместного проживания. Прямо дух товарищества в действии. Они погрузились в машину: Горо разместился на заднем сидении, пристегнув ремень безопасности, а Тору занял место впереди, чуть прикрыв глаза, будто уже готов был уснуть. Доджима, проверив зеркала, завёл двигатель, и машина плавно тронулась с места. Вибрация мотора наполнила салон, а за окном медленно поползли унылые пейзажи станции и окружающих её улиц. Едва они отъехали от парковки, Доджима нарушил молчание: — Я получил три рекомендательных письма по тебе. Тору слегка приподнял бровь, повернув голову к нему. — Три? — переспросил он, стараясь не выдавать удивление. Он был уверен только в двух. — Да, три. — подтвердил Доджима, скользнув взглядом по зеркалу заднего вида. — От Куросавы, Киридзё и... Суо. — Суо? — фамилия звучало смутно знакомо, будто что-то из прошлой жизни, ещё до Иватодая. — Инспектор Тацуя Суо. — уточнил Доджима, не отрывая глаз от дороги. — Он тебя очень хвалит. Говорит, что ты оказал неоценимую услугу некому... Филимону. Филимон. Тору думал, что он вспомнил всё о Тёмном часе, но теперь ему начало казаться, что есть что-то ещё. Что-то большее, чем он знал. — Твоё личное дело, мягко говоря, мутное. — продолжал Доджима, слегка усмехнувшись. — Но при этом отзывы о тебе впечатляющие. Если ты такой, каким тебя описывают, то я рад, что ты пополнишь наши ряды. Он бросил на Тору взгляд, который тот перехватил в зеркале заднего вида. Что-то в нём было настораживающее. — Однако... — Доджима замолчал на мгновение, как будто обдумывал, стоит ли говорить дальше. — Я бы соврал, если бы сказал, что это единственная причина, по которой я заинтересовался тобой. Тору, уставившись в начинающий накрапывать за окном дождь, без интереса спросил: — Вот как? — Да. — Доджима нахмурился. Его руки крепче сжали руль. — Ты из Иватодая. Города, который... ну, скажем так, в прошлом году стал центром череды странных событий. Зловещий культ, таинственная болезнь, подозрительные несчастные случаи. Я изучал всё это. — Зачем? — В какой-то момент отголоски этого добрались и до нас. А потом... — он замолчал, на этот раз дольше. Говорить о том, о чём он собирался, ему было явно тяжело. — А потом моя жена погибла. Она была сбита насмерть неизвестным. Машина замедлилась и остановилась перед светофором. Внутри воцарилась гнетущая тишина. Доджима сидел, не двигаясь, его челюсть была напряжена, а взгляд устремлён вперёд, словно он видел не дорогу, а что-то из прошлого. — И как это связано? — Тору, наконец, повернулся к нему, его голос был сухим, но в нём звучало скрытое недоумение. — Месяцы я потратил на то, чтобы найти виновного, — ответил Доджима, его голос стал тише, но звучал жёстко. — Никаких улик. Ни одной зацепки. Я чувствовал себя беспомощным, отчаянным. Он вздохнул, тяжело, словно пытаясь собрать силы, чтобы продолжить. — Тогда я начал копать. Смотрел на похожие случаи ДТП, пытаясь связать всё в одну цепочку. И эта цепочка вела меня к портовому острову Тацуми и Иватодаю. Во всех случаях ни одного свидетеля, никаких записей камер наблюдения. Будто виновник был призраком. Доджима повернулся к Тору, впервые посмотрев ему прямо в глаза. — Я чувствую, что, если связать все эти случаи, я смогу найти ответ. Но я топчусь на месте. А потом узнал, что к нам переводят детектива из Иватодая. И вот, теперь ты здесь. Дворники продолжали скрипеть, разрезая водяные потоки на лобовом стекле. Свет светофора пробивался сквозь дождь, окрашивая улицы Инабы красным. — И вы решили, что я ваш билет к разгадке? — язвительно заметил Тору, не скрывая недовольства. Он отвёл взгляд, глядя на размытую дождём картину за окном. — Возможно, — Доджима вновь повернулся к дороге, трогаясь с места, его лицо теперь было полностью в тени. — Но ты, похоже, знаешь больше, чем даёшь понять. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом шин по мокрой дороге. Тору молчал, обдумывая услышанное, наблюдая за каплями дождя, стекающими по стеклу. Будто ему своих проблем мало, так его пытаются с ходу привлечь к бесперспективному делу, просто потому, что его новый босс не может смириться с утратой. Доджима снова взглянул на него, смеряя с головы до ног. — Должен отметить, выглядишь паршиво. — заявил он, не скрывая своего недовольства. — Галстук у тебя хотя бы есть? — Давно не носил. — буркнул Тору, отводя взгляд и потирая шею, словно это могло скрыть очевидное отсутствие профессионального лоска. Доджима резко вывернул руль, заставив машину сменить курс. — Что такое? — настороженно спросил Тору, замечая, как они отдаляются от жилых кварталов. — Мы едем покупать тебе галстук. — с абсолютным спокойствием ответил Доджима. Тору моргнул, его брови поползли вверх. — Прямо сейчас?! — воскликнул он, поворачиваясь к Доджиме с выражением абсолютного непонимания. С заднего сиденья раздался еле сдерживаемый смешок, и Тору обернулся, чтобы увидеть, как Горо прикрывает рот рукой, но его глаза искрились весельем. — Ты не можешь появиться на работе в таком растрёпанном виде. — спокойно продолжил Доджима, игнорируя всплеск возмущения. — Я же только приехал! — Тору уткнулся лицом в ладони, его голос был полон отчаяния. — Дайте мне передохнуть, Доджима-сан! — Отдых после дороги — это для слабаков. — невозмутимо парировал Доджима, скосив взгляд на часы. — Мы справимся быстро. — Неужели галстук так принципиален? — пробормотал Тору, глядя в окно. — Принципиален, если ты не хочешь, чтобы тебя восприняли как бродягу с вокзала. — отрезал Доджима, припарковав машину у магазина мужской одежды. Горо, который до этого старался казаться серьёзным, больше не мог сдержаться. Его тихий смех превратился в откровенное хихиканье. Когда Доджима вышел из машины, он повернулся к Тору, его голос был полон хитрости: — Сдаётся мне, тебя уже начали дрессировать. — Тебя бы первым в этот магазин отправить, — огрызнулся Тору, бросая испепеляющий взгляд на Горо. — Не забудь, кто здесь твой опекун. Но мальчишка только пожал плечами, расплываясь в ещё более наглой ухмылке. — Увидимся, когда вернётесь с галстуком. — спокойно добавил он, облокачиваясь на спинку сиденья. Тору бросил на него взгляд, полный усталости, и нехотя выбрался из машины, следуя за Доджимой. Капли дождя продолжали падать, образуя маленькие лужи у его ног. Всё это казалось какой-то нелепой шуткой. Он шагнул в сторону магазина, мысленно представляя, как этот галстук станет последним гвоздём в крышке его попыток остаться незаметным. Но, может, в этом и был весь смысл. Иногда жизнь просто берёт тебя за шиворот, надевает на шею галстук и говорит: «Улыбайся, ты теперь часть шоу».