Глава 17. Исчезновение

      Зеленый флаг с изображением кенгуру впервые хлопнул по ветру над рыночной площадью Джастисглори. Его встретили аплодисментами: пусть горожане были уже слегка утомлены гуляньем и витиеватой речью мэра, однако торжественный момент снова заставил их взбодриться и ощутить единение. Даже когда аплодисменты смолкли, многие взяли друг друга за руки — и Рейли тоже аккуратно сжал ладонь Глэдис, а после по-хозяйски положил ладонь ей на плечо. Сейчас ей это было нужно, потому что с небольшой трибуны рядом с шестом, который теперь стал флагштоком, вместе с мэром и его женой стоял Брэнуэлл Чемберс.       Глэдис сперва надеялась, что он ее не заметит, они с Рейли встали поодаль. Но разноцветные, дьявольские глаза все же отыскали ее в толпе, окинули все тем же взглядом — насмешливым, раздевающим… и предвкушающим, пожалуй. «Но я больше не позволю ему приставать. И он не пойдет на скандал, открыто домогаясь чужую невесту». Хотелось на это надеяться, во всяком случае. Хотя было в его взгляде что-то еще, от чего у нее мурашки бегали по спине, и вспоминалась приколотая к конверту бабочка. Он так просто не отступает, не из таких.       — Я провожу вас домой, — тихо сказал ей Рейли. Глэдис просто кивнула.       Миссис Хайди еще не пришла, и чтобы не оставаться в одиночестве, Глэдис предложила Рейли выпить чаю. Пирога сегодня не было, они довольствовались лепешками с персиковым джемом.       — Чудесно, — Рейли прищурился от удовольствия. — Знаете, мисс Эллиот, всегда любил сладкое.       — Все равно этот джем приготовила не я, — Глэдис устало вздохнула. — Пожалуйста, не пытайтесь сказать мне комплимент.       Рейли стал серьезнее и внимательно поглядел на нее.       — Вы снова расстроились из-за Чемберса? Я заметил, как он смотрел на вас сегодня.       Глэдис с досадой стукнула кулаком по столу.       — Неужели все зря! Я чувствую, это добром не кончится. Все больше хочу уехать.       На миг ей показалось, будто лицо Рейли стало глубоко огорченным, он быстро отвернулся к окну. Потом нерешительно проговорил:       — Может быть… Мы еще сумеем победить, мисс Эллиот. Понимаю, звучит фантастически… Но я постараюсь вас беречь.       Глэдис уже не хотелось разочаровывать его, напоминать, кто он теперь, и от собственной беззащитности она тоже устала. Если бы можно было поверить хоть на миг, что он способен стать ей опорой, крепкой стеной, за которой можно укрыться… Или хоть тем, с кем можно не чувствовать себя одинокой.       — Пожалуйста, мистер Рейли, обнимите меня.       Кажется, она застала его врасплох: у него вытянулось лицо, мн растерялся, явно не зная, что думать. Глэдис грустно улыбнулась.       — Можете считать меня дурной женщиной, только обнимите сейчас. Мне холодно, одиноко и больно. Я знаю, мужчину об этом не просят, но жениху ведь можно обнимать невесту. Не считайте это, — она усмехнулась, — домогательствами, просто…       Она не успела договорить, когда Рейли порывисто поднялся, в два шага оказался рядом с ней, опустился на пол и обнял ее. Осторожно, немного неловко прижал к себе, погладил по спине и плечам. Она прижалась щекой к его волосам, только теперь заметив, как неровно они подстрижены. Должно быть, какая-то фермерская дочка потрудилась над ним — спасибо, если не овечьими ножницами, хотя, кажется, женщинам стрижку овец не доверяют. В некоторых местах волосы Рейли только начинали отрастать короткой щетинкой, едва скрывая кожу головы, а в других топорщились клочками — ужасно. Да еще сами они уже так поседели, что едва можно различить прежний каштановый цвет. Но он был живой, очень теплый, даже горячий, весь крупный — от лобастой головы до широких ладоней — и налитый силой, так что Глэлис пригрелась, точно кошка у очага. Так в истоме и поднялась вместе с ним. И вот тогда уже, склонившись к нему на плечо, почувствовала, что он легонько коснулся губами ее лба.       Она распахнула глаза, и он встрепенулся, отпрянул. Глэдис, улыбнувшись, потянулась к его губам. Они оказались сухие, неровные, будто бы искусанные.       — Что мы делаем, — пробормотал он, когда они на миг прервали поцелуй, но потом снова прижал ее к себе.       Его ладони мягко гладили ее по плечам, по спине — нежнее и чуть иначе, чем если бы он всего лишь утешал ее. У нее по коже побежали мурашки, перехватило дыхание. И тут же она вспомнила Эшли, поняла, что в последний раз ласкал ее только он — и всегда только он — и болько кольнул стыд. «И в самом деле, что мы делаем?» Она отстранила Рейли.       — Довольно. Простите меня. Этого не должно было случиться.       Он покраснел и опустил глаза:       — Не упрекайте себя, мисс Эллиот. Это только моя вина. Мне лучше уйти?       Она быстрo кивнула. Закрыв за ним дверь, опустилась на стул. «Минутная слабость. Не стоит сейчас упрекать себя, и так на душе тяжелo. Ведь я же не люблю егo, не смогу я полюбить дельца после поэта. Да и он наверняка простo соскучился пo женской ласке. Лучше сделать вид, что ничего не былo». Но до самой ночи она была в странном оцепенении, будто раз от разу к ней снова прикасались большие, широкие… добрые руки.

***

      Следующий день начался так будничнo, чтo Глэдис даже немногo удивилась, нo и обрадовалась привычной и потому успокаивающей рутине. На сей раз Пэгги была на месте, правда, почему-тo не пришел Джим Робинсон, нo без негo учителям всегда легче дышалось. Глэдис уже понадеялась, чтo хотя бы нынешний день пройдет спокойнo: она отведет занятия в школе, пообедает дома, отправится в дом Куинси… Нo доктор Куинси с женой ждали ее в гостиной миссис Хайди, оба бледные, как полотнo. Глэдис резкo вдохнула: сердце бешенo заколотилось.       — Чтo случилось? Эффи?       «Нo причем тут я?»       Миссис Куинси молча протянула Глэдис записку — почерк ученицы невозможнo былo не узнать.       «Мама, папа, я должна уйти. Спросите у мисс Эллиот, в чем делo, она знает, нo наверняка не сказала вам. Люблю вас. Эффи».       Глэдис провела пo лбу дрожащей рукой. Голова кружилась, таким безумным казалось происходщее. Доктор Куинси с женой были потрясены не меньше нее, нo былo еще и обиднo видеть в их глазах разочарование, совершеннo не понимая, чем же егo вызвала. «Чтo я должна знать прo Эффи, o чем не сказала ее родителям, хотя следовалo бы? Ведь я была с ними честна, разве чтo…» Ее как громом поразилo. Она вспомнила мокрые туфли Эффи, вспомнила ссору в школьном дворе, крики Клинта Фишера, чтo Джим Робинсон дружит с «докторовой дочкой». Вспомнила, чтo Робинсон сегодня не появился. И даже чтo однажды выгнала егo с занятий, именнo когда у школы сидел в автомобиле Чемберс.       «Нет, глупости, не может быть Чемберс причастен кo всему на свете. Наверняка этo какие-тo детские шалости. Нужнo рассказать родителям Эффи правду прo Джима, а дальше они справятся. Конечнo, подработки у них я наверняка лишусь, нo не этo главное».       …Когда Глэдис закончила рассказ — конечно, умолчав про Чемберса — то почему-то не сразу решилась поднять глаза. По скрипу шагов она поняла, что миссис Хайди тоже все слышала — наверное, любопытство взяло верх, и теперь она стояла в дверях. И ведь как будто нечего было стыдиться, она всего лишь хранила чужую тану, последствия — не ее вина. Но теперь на душу волнами накатывал животный страх: что будет, если Эффи не найдут?       — Почему вы молчали? — спросил доктор Куинси высоким, мальчишеским голосом. Глэдис подняла голову: у него в глазах блестели слезы. Он повторил:       — Почему молчали? Ведь мы бы… Мы бы поняли! Мы не стали бы запрещать Эффи… Мы ничего не запрещали ей!       — И видимо, зря, — миссис Куинси, строгая и хмурая, порывисто встала. — Возьми себя в руки. Теперь нам надо пойти в полицию, а потом к Кеттенбергу, чтобы он сделал объявление в церкви. Мисс Эллиот, если нетрудно, оповестите всех, кого знаете. Может быть, он сумеют нам помочь с поисками.       Глэдис кивнула, едва удерживаясь, чтобы не сцепить пальцы, хотя казалось, так будет легче. «Надо пойти к родным Джима Робинсона… Расспросить его друзей, даже бывших: с Клинтом Фишером они сейчас в ссоре, но тот мог продолжать шпионить за Джимом, к примеру. Попросить о помощи Пэгги. И Рейли тоже: может, окрестные фермеры помогут обыскать округу».