Глава 18. Отец

      Ночь прошла тяжело. Хотя Глэдис не была привязана к Эффи, как и ни к кому из своих учеников, все же за девочку было очень страшно. Не только потому, что Глэдис оказалась бы причастна к этому, путь и невольно. В конце концов, хитрюга Джим вряд ли сам решился бы втянуть подружку в опасную авантюру, а за возможные поступки Чемберса никто не в ответе, никто не смог бы их предугадать. Но так или иначе, хотелось, чтобы Эффи жила, чтобы видела мир, чтобы у нее было будущее… Просто потому, что она сама наверняка хотела жить. И потому что ее родители не заслужили такого горя.       Сон не шел, а невозможность сразу приступить к поискам мучила, нетерпение заставляло ворочаться с боку на бок, писк насекомых, все же влетавших как-то, несмотря на москитные сетки, доводил до белого каления. К утру виски точно набухли, ныла затекшая шея. Пришлось ускользнуть на работу пораньше, чтобы миссис Хайди не начала расспросы.       Еще вчера Глэдис договорилась с супругами Куинси, что ей пришлют записку, если Эффи найдется. О том же она попросила и Рейли. Сам же она решила ничего не ждать, не терять времени, а сразу начать расспросы в школе. Нетерпение продолжало грызть, так что на занятиях она сосредотачивалась с трудом. Алек Кингсли и его одноклассники будто сговорились отвечать так, будто предыдущий урок по истории пропустили, но сегодня у Глэдис не было никакого настроения их поправлять. Ее интересовал только один из учеников — к счастью, он пришел в школу.       …Клинт Фишер долго не сознавался, что продолжал шпионить за Джимом Робинсоном. О том, что его бывший приятель так и не вернулся домой, он уже знал, но впервые услышал, что пропала и дочка доктора Куинси, и кажется, струхнул. Сперва Глэдис уговаривала его, потом припугнула, что он может быть арестован за соучастие. Клинт съежился, посмотрел на нее исподлобья, но молчал. Разумеется, он думал, учительница разбирается в законах лучше. Не попробовать ли сыграть на этом по-крупному? Некрасиво, но…       — Я надеюсь, — заметила Глэдис совсем зловеще, — что ваша ненависть к Робинсону тут не при чем. Вы могли что угодно сказать, когда ссорились, даже что хотите его убить, но ведь вы не сделали бы этого? И не стали бы молчать, если бы он попал в беду. Я права?       Клинт энергично закивал.       — Но если он в самом деле в беде, а вы знаете что-то и молчите, вы все равно что убиваете его. Не знаю, как на это посмотрит полиция. Лучше расскажите все сразу. Мне, а не инспектору Ферту. Я обещаю, что постараюсь спасти вас от неприятностей.       Клинт тяжело вздохнул, пнул носком ботинка ветку, недавно сломанную сильным ветром. Оглянулся: на школьном дворе вблизи никого не было.       — Джим не в беде. Наверное, он куда-то уехал… В какой-нибудь большой город, он давно хотел. А тот человек обещал дать ему денег. Так и сказал: «Дам денег на билет и на гостиницу». Вы же знаете, дома Джиму не житье, ему вечно ничего не разрешают, не покупают и колотят за все подряд. Он давно хотел сбежать.       Глэдис стиснула плечо мальчика; она невольно разволновалась. Неужели тайна вот-вот откроется?       — Вы знаете, кто предлагал ему денег? Вы узнали этого человека? И что Джим должен был сделать?       — Кого-то привести к выезду из города. К Сеймуртонской дороге. Я не понял, зачем. А говорил с ним тот высокий джентльмен с усами, брат мэра.       «Все-таки Чемберс». Что за игру он затеял на сей раз? Неужели считает себя настолько неуязвимым, что решился похитить девочку из всеми уважаемой семьи, только бы снова бросить на Глэдис тень? Ну что ж, теперь оставалось открыться доктору Куинси с женой: иного выхода не было. Но прежде зайти к Рейли с еще одной просьбой. Слово, данное ребенку, следует держать, но свидетель разговора Чемберса и Джима все равно необходим. Не мог ли эту роль взять на себя Рейли?

***

      Рейли, видимо, только что вернулся от знакомых фермеров. Он сидел на берегу, разувшись и закатав штанины, сунув ноги в воду, чуть откинувшись назад и запрокинув голову — видимо, блаженствовал. Призвуках шагов, как всегда, встрепенулся, так что Глэдис пришлось крикнуть ему:       — Не беспокойтесь! Оставайтесь, как есть!       Она подбежала и уселась рядом, пока о не подумал переменить положение. Но Рейли все равно покраснел:       — Извините меня. Дорога сегодня слишком уж напоминала адскую сковородку. Я зашел на две фермы, там у обоих хозяев лошади. Обещали поискать в окрестностях, да и вообще… Передать, если дети завернут к ним.       — Спасибо, но думаю, след ведет в Сеймуртон. Потому я к вам и пришла. Послушайте…       Рейли, конечно, выслушав Глэдис, не перебивая, но лицо его оставалось недоверчивым.       — Мальчишка может приврать, особенно, если хочет устроить школьному врагу — или такому вот, с позволения, другу — неприятности. Да тем более, если что-то угрожает ему самому.       Глэдис не удержалась и съязвила:       — По себе судите? Смотрю, вы не были паинькой?       Он только помотал головой и продолжил:       — Но допустим, мальчик говорит правду. Этот Чемберс достаточно показал себя: одно то, что он преследовал вас ночью, чего стоит! А эта бабочка в конверте, эти сплетни…       — И история с дочкой прежнего хозяина вашей хижины — вы ведь уже ее слышали?       — Слышал. Если судить по ней, он просто сумасшедший. К тому же изворотлив… Но пожалуй, мог и чересчур поверить в собственную безнаказанность. Вы ничего не слышали о родственниках доктора Куинси?       Ну конечно, оценивает, чье влияние победит. Глэдис брезгливо поморщилась.       — Вы можете не вмешиваться, если боитесь. Довольно того, что вы попросили о помощи фермеров. Скажу, что подслушала разговор сама. Все равно это только до тех пор, пока делом не займется полиция… Если еще займется.       Рейли ничего не ответил, даже не обернулся к ней. Отодвинулся из воды, извинился, вытер ноги широким овальным листом. Отошел с ботинками в сторону, стал обуваться. Глэдис, догадавшись, что ждать больше нечего, тоже поднялась и уже хотела уйти, разочарованная и злая, но Рейли жестом остановил ее.       — Не нужно обижаться и делать поспешные выводы, мисс Эллиот. Я, конечно, прикрою мальчика. Но чтобы помочь делом и никому не навредить, надо трезво оценивать и врагов, и союзников. Тем более, не секрет ни для меня, ни для вас, кого обычно защищают, а к кому относятся строже. Чтобы нам в самом деле поскорее найти девочку, надо как следует обдумать наши действия. Будь я на месте ее отца, если бы я услышал такое, я немедленно кинулся бы у Чемберсу, чтобы хоть силой заставить его признаться, где сейчас моя дочь.       Рейли говорил спокойно, но его суровое, грубоватое лицо потемнело, глаза недобро прищурились, взгляд стал ледяным. Этому человеку дорогу переходить не стоило.       — Но если Чемберс и вправду пользуется такой безнаказанностью, значит, он надеется на родню или деньги. Есть ли у доктора Куинси то или другое? Если нет, то вряд ли он чего-то добьется от Чемберса без того, чтобы не пойти под суд самому. Значит, придется его отговаривать и удерживать. А вот если есть и Чемберсу об этом напомнить…       — А вас — не такого, как раньше, а такого, как теперь — удержать было бы можно?       Кажется, ответ был очевиден. Рейли только шагнул к ней и положил руки на плечи:       — Можно было бы попробовать еще один способ, но... Не уверен, получится ли сделать так, чтобы домогательства Чемберса к вам не получили огласки. А в таком случае ваша репутация может пострадать.       Глэдис не удержалась от горького смеха:       — Ну так можете расторгнуть помолвку, если моя репутация вас так волнует!       — Что вы, я вовсе не это имел в виду... И вам в любом случае придется пережить немало неприятных минут. Вы готовы к этому?       — Мистер Рейли, я уже переживала в своей жизни множество неприятных минут и наверняка переживу еще. К чему себя беречь? Но я хочу знать, что для спасения этой девочки сделала все, что в моих силах.       Никогда в жизни она бы не поверила, что способна говорить с таким пафосом — ей это всегда казалось глупым и смешным. Но сейчас она говорила от души -то, что чувствовала. Зато и Рейли посмотрел на нее с неподдельным восхищением и бережно поцеловал в щеку.

***

      Как и предсказывал Рейли, доктор Куинси обезумел от гнева. Он действительно, едва выслушав рассказ Глэдис и осознав, что его дочку сделали разменной монеткой в чужих играх, схватил пиджак и рванулся к выходу — Рейли и находившийся при нем Кеттенберг с трудом его удержали. Очень удачно, что пастор уже был у Куинси: сначала Глэдис и Рейли думали, что за ним придется идти. В том и состоял план Рейли: он надеялся, что в крайнем случае свидетель, относящийся к церкви, может в разговоре с Чемберсом придать им вес.       Миссис Куинси, вся побелев, обхватив себя руками, однако, каким-то чудом сохранила спокойствие.       — Нужно все рассказать инспектору Ферту, — глухо, отрывисто бросила она мужу. — Пусть он свяжется с полицией в Сеймуртоне.       — Мы только что оттуда, — ответил Рейли. — Наверняка вашу девочку уже ищут.       — Я не могу ждать, — откликнулся доктор Куинси. — Я должен сам узнать, где Эффи, и сам ее найти.       — Мы должны пойти с вами, — Рейли поглядел ему в глаза и положил руку на плечо. — Иначе Чемберс просто не признает, что причастен к исчезновению вашей дочери.       Он и сейчас мог не признать, и все это понимали. Да что там — мог просто и не впустить. В таком случае все, кто мог, отправились бы в Сеймуртон — на удачу.       ...Дворецкий Чемберсов был в полной растерянности. С одной стороны, ему вовсе не хотелось впускать, да еще без приглашения, такую толпу, среди которой были ссыльный и какая-то жалкая учительница из школы для бедных. С другой — остальные нежданные гости были люди уважаемые, мэр и его супруга не раз принимали их. Поэтому захлопнуть дверь у них перед носом дворецкий не решался.       Выход нашла миссис Куинси. Любезно улыбнувшись, она ровным голосом проговорила:       — Мы получили письмо от мистера Брэнуэлла Чемберса, где он сообщил, что ему стало известны какие-то новости о судьбе моей дочери. Вы, наверное, понимаете, что я, мой муж и наши друзья хотели бы узнать эти новости немедленно. Прошу, позвольте нам войти и поговорить с мистером Чемберсом. Если его нет дома, мы будем ждать, сколько понадобится.       — Ну что ж, — вздохнул дворецкий. — Пройдите в гостиную, я доложу о вас.