Глава 19. Разоблачение

      Миссис Куинси пришлось удерживать мужа за руку, чтобы тот не отправился вместе с дворецким разыскивать Брэнуэлла Чемберса. Им и так повезло, что мэра с женой, очевидно, не было дома — ясно, на чьей те были бы стороне. Все, кроме доктора, понимали, что лучше обойтись без лишнего скандала, однако каждый напряженно прислушивался. Вот послышался в глубине дома мурлыкающий баритон, от которого у Глэдис пробежал по спине холодок — она невольно сжала пальцы Рейли, и он успокаивающе погладил ее по руке. Вот зазвучали приглушенные ковром шаги. Брэнуэлл Чемберс появился на пороге.       Светлый костюм изящно облегал высокую, стройную фигуру. Раноцветные глаза весело блестели, на губах играла задорная улыбка. Кажется, он не мог решить, что будет забавнее: прикинуться непонимающим, сказать правду или представить события так, будто Глэдис, например, клевещет на него. Она запоздало испугалась, осознав, что может быть и так. Но отступать, как водится, было поздно.       — Крайне любопытно видеть вас всех здесь… Вас пригласила моя любезная сестрица, надо полагать? А что тогда тут делает мистер Рейли? Кажется, ему-то теперь заказан путь во вский приличный дом.       — Давайте сразу к делу, — Рейли сделал знак порывисто вставшему доктору Куинси, чтобы тот молчал. — Где девочка? Просто скажите, и мы уйдем. Не будет ни скандала сейчас, ни обращения в суд.       — Очень интересно, — Чемберс прищурился, потом удобно устроился в кресле. — Но к делу так к делу. Вы, сэр, осознаете свое положение в это городе, а также и мое?       — Вполне. И возможно, мне одному и не поверят, если я расскажу, что слышал ваш разговор с одним мальчиком на школьном дворе…       Глэдис наблюдала за Чемберсом: тот не пошевелился и не смотрел в ее сторону.       — Или что я видел, как вы преследовали мисс Эллиот ночью на пустынной дороге.       — А мы с мужем перед этим видели, как вы ее увозили в своей машине с благотворительного базара, — добавила миссис Куинси.       — А моя квартирная хозяйка видела вашего водителя болтающим с наше соседкой, — решилась все же заговорить Глэдис. — Как раз после того, как вы прислали мне конверт с бабочкой, приколотой моей шляпной булавкой.       Тут Чемберс позволил себе негромко рассмеяться.       — Ваша булавка! А чем вы это докажете? Вы что, нарочно ее заказывали в мастерской? Сомневаюсь, чтобы у вас были деньги! Но так или иначе: допустим, у нас с вами вышло недоразумение. Причем тут девочка? Разве я виноват, что она поссорилась с учительницей? Или вы будет верить человеку, лживость которого уже привела к трагедии?       — Скажи просто, где моя дочь! — взревел доктор Кунси, бросаясь вперед. — Скажи, пока я тебя не придушил!       Рейли и Кеттенберг снова схватили его за руки. Рейли кивнул пастору. Тот заговорил, не изменяя обычному кислому спокойствию:       — Вы не могли бы знать, что Эффи якобы поссорилась с учительницей, ведь ее родители никому не рассказывали, что было в записке, которую оставила девочка. Оставила по наущению своего приятеля, которого, в свою очередь, подговорили вы, верно? Должно быть, встретили мальчишку на школьном дворе, обиженного на учительницу, разговорились, и у вас возник план… На самом деле выбор у вас простой. Если вы сейчас сообщите, где искать маленькую Эффи, я постараюсь намекнуть полиции, чтобы в отношении вас не проводилось расследования. Если же нет… Боюсь, ваши действия в отношении мисс Эллиот суд тоже не обойдет вниманием. Не говоря уже о дочери некоего Хью Пикфорда. Стремясь очернить мисс Эллиот, рассорить ее с родителями учеников и оставить без рекомендаций и средств к существованию, вы можете подвести себя под тюрьму, а то и виселицу.       На сей раз Чемберсу не удалось совершенно сдержаться. Он слегка побледнел, усы дернулись. Правда, тут же принужденно рассмеялся:       — Да, может, с мисс Эллиот я наследил. Но обычно, разумеется, я более осторожен.       — Правда рано или поздно выйдет наружу, — спокойно ответил ему Рейли. — И самым неприятным для вас образом. Поверьте моему горькому опыту. Ну так где девочка? Вы же понимаете, что мы не уйдем, пока вы не скажете. И нас слишком много, чтобы нас могли вывести силой.       — И у меня револьвер, — соврал доктор Куинси, не моргнув глазом. Хотя, может, револьвер у него был — ну или ему слишком этого хотелось.       Чемберс вздохнул, хлопнул в ладоши и встал с кресла.       — Будь по-вашему. В гостинице «Касл» у меня есть знакомый администратор. Я заранее ему позвонил, чтобы он позволил девочке провести несколько ночей в номере, пока ее не заберут родители. Думаю, она под надежным присмотром горничных, если только какие-нибудь клуши из жен постояльцев не подняли шум.       — А мальчик? — неожиданно для себя спросила Глэдис.       Чемберс с деланным удивлением приподнял брови.       — Вас интересует судьба маленького негодника? А я думал, в школе будут рады избавиться от него…       — Что с ним? — повторила она.       — Ему хватит денег на угол и даже на хлеб… на первые пару дней. А потом, думаю, он найдет работу, как и собирался, — Чемберс снова рассмеялся, на сей раз обычным низким смехом, похожим на кошачтье мурлыканье. Глаза его заблестели, как у озорного мальчишки.       — Видите, мисс Эллиот? Я не только изобретателен, но и добр. А вы упустили такого мужчину… Очень жаль. Желаю успеха.       Больше нечего было тратить время на препирательства с ним.

***

      Из дома Чемберсов вышли уже поздним вечером, когда спустилась темнота. Тем не менее, оба Куинси и с ними Кеттенберг не захотели подождать до утра, а сразу же отправились в Сеймуртон. Рейли проводил Глэдис домой; к счастью, миссис Хайди уже легла, так что снова удалось избежать лишних расспросов. Измученная прошлой бессонной ночью и всем, что случилось за день, Глэдис едва смогла раздеться, а после рухнула на постель и уснула, как убитая.       На следующий день она проснулась оглушенная, не сразу удалось вспомнить, что случилось вчера. Наверное, она все же перенервничала. Что-то принесет сегодняшний день им всем? Добрались ли Куинси до Сеймуртона, нашли ли дочку? Все ли с Эффи хорошо? А с Робинсоном, маленьким мерзавцем? Для него-то, пожалуй, и лучше было бы остаться там, где он сейчас: в Джастисглори ему житья не будет. Может, Фаррелл и не даст Джагсону затюкать его, зато в семье мальчишку защитить некому. «Хотя почему его судьба должна меня заботить, если он пытался причинить мне зло? Неужели учительский долг взыграл? Что-то я на глазах глупею». Уроки она вела, однако, с удивительным для себя самой спокойствием: в самом деле, если оставалось только ждать, то ни к чему терзать себя. На участливые вопросы Пэгги и Джули вежливо отвечала, что новостей пока нет.       Новости появились, когда Глэдис закончила занятия. Едва ученики вышли из класса, кто-то постучал в окно. Она оглянулась: в школьном дворе стоял Рейли, раскрасневшийся и счастливый.       — Девочка нашлась. Они вернулись час назад, я ждал около их дома. Все в порядке.       Глэдис цыкнула было на себя, но все-таки уточнила:       — А про мальчишку вы не спрашивали?       — Остался в Сеймуртоне. Хочет устроиться на фабрику.       Кончено. Точно веревки разрезали, распустили корсет, сдавливавший грудь, распахнули окно в душной комнате. На секунду пришлось опереться о стену, такая вдруг поразила слабость. А потом вдруг захотелось смеяться, петь, выкинуть что-то этакое: слишком полной была радость. Не просто дети нашлись — Глэдис смогла победить Чемберса. Больше он не рискнет строить ей козни, слишком рискнул в последним ходом — и проиграл.       Окинув взглядом кабинет, Глэдис схватила книги, затолкала их в сумку, нахлобучила шляпку — и придвинула к подоконнику стул.       — Что вы делаете, миссис Эллиот? — ахнул Рейли.       — Вам можно, а мне нет? — Глэдис прыснула, вспомнив, как Рейли вылезал из окна своей хижины. — Ну же, помогите!       Он протянул руки, помог ей спуститься — и тут же притянул к себе в поцелуе, неожиланно горячем до головокружения, до истомы.       — Дети же смотрят, — только и смогла прошептать Глэдис, когда наконец отстранилась, но тут же склонилась ему на грудь. Сейчас, в эту минуту — только он и был ей нужен, а почему, она и сама не знала. И по его помолодевшему лицу, по тихому огню в темных глазах понимала: она тоже нужна ему.       — Пойдемте, — продолжая обнимать Глэдис, Рейли повел ее со двора. Должно быть, он хотел проводить ее до дома миссис Хайди… Но они смотрели не по сторонам, а друг на друга, и все сворачивали не туда. Уже на мосту Рейли опомнился, остновился, Но Глэдис потянула его дальше. Нет, не хотела она сейчас оставаться одна — с радостью и свободой, и солнечным днем, и надеждой на будущее, которая даруг забрезжила вдали, неясная, но завораживающая. Природа в тот день застыла в торжественной пышности и молчании — точно чтобы обрамлять их страсть и радость, украшать, но не тревожить, не отвлекать друг от друга.       Скрывшись в хижине, они снова принялись целоваться, и руки их все смелее ласкали тела друг друга. Пальцы, спешно расстегивая пуговицы, скользили под тонкую ткань; Глэдис скоро почувствовала, как нежную кожу на ее спине гладят горячие, шершавые, покрытые свежими мозолями ладони. Он весь был негладкий: заросшая темным курчавым волосом грудь, выступавшие ребра и ключицы, на спине — Глэдис ощущала ладонями — сплошные впадины и бугры, рытвины, огрубелые уплотнения. Она не знала, не больно ли ему до сих пор, если задевают его шрамы, и решила до его спины больше не дотрагиваться.       — Погоди… — когда они оба были уже нагие, Рейли вдруг отступил от нее. Схватил пальто, лежавшее на кровати вместо одеяла, он свернул его вдвое. — Лучше так. А то тебе будет жестко.       Глэдис, залившись смехом — ужасно нелепой и трогательной показалась ей такая предусмотрительность — повисла у него на шее, он подхватил ее на руки и уложил на выцветшую подкладку. А потом так жадно принялся целовать ее грудь и ласкать, чуть сжимая, каждый дюйм ее тела, что осталось лишь забыться, отдавшись бесконечной неге.

***

      Они так разгорячились, что, когда наконец замерли в изнеможении, то скоро стали слегка зябнуть. Глэдис не могла пошевелиться, все тело ныло, точно она измучилась, весь день проскакав верхом. Рейли как будто понял это. Он поднялся, собрал их одежду и прикрыл ею Глэдис. Она поблагодарила кивком — не только потому, что слишком устала, чтобы сказать хоть слово. Когда он отворачивался за вещами, она наконец увидела его спину.       Не то, чтобы Глэдис была особенно впечатлительной, но зрелище ей открылось пугающее до тошноты. Тело Рейли как будто обильно измазали мясным фаршем, кладя одну за другой толстые полосы, и они уже засохли, стянув и не задетую кожу. Глэдис вспомнила, что в приговоре значилось тридцать ударов, но полос как будто было намного больше. И долго же, наверное, это длилось.       Когда Рейли снова лег рядом, она невольно погладила его по щеке. Должно быть, он это понял по-своему.       — Мы обязательно поженимся. Я узнаю, наверное, в случае чего можно вступить в брак, даже если еще не миновало три года.       — Зачем? — все-таки думать о браке с ним по-прежнему было дико. Ведь и теперь, после их близости, она даже не могла и мысленно назвать его по имени.       — А если у нас будет ребенок? Ведь я... Прости... Не смог остановиться.       Ну, это она уже поняла.       — Мне кажется, у меня не может быть детей. Видишь ли, когда у меня была первая связь... Мать моего любимого дала мне один настой. И рецепт, как изготовить новый, если старый закончится. но мне и первого пузырька хватило. Я пила этот настой раза три или четыре, когда подозревала, что... пришло время. Потом у меня сильно шла кровь, однажды я даже побоялась, что умру. А потом... Потом я перестала...       Глэдис было горько думать об этом. Обычно она старалась не вспоминать, чтобы ничто не оскверняло мысли об Эшли, и уж тем более никому не рассказывала. А теперь вот пришлось, и по тому, как Рейли порывисто прижал ее к груди, она поняла, что на Эшли он зол не на шутку. Вот и еще одна пропасть между ними.