Откровения (Лэйн/Дмитрий)

***

      Когда от прежней жизни остаются лишь осколки, не каждый готов принять это, начав строить новое будущее. Кто-то продолжает тешить себя иллюзиями, что скоро все вернется на круги своя. Кто-то пытается склеить разбитое, не понимает: как раньше уже никогда не будет. Лэйн не считает себя философом, но в последнее время думает об этом слишком часто. Мысли в ее голове, как заезженная пластинка, кружатся возле расщелины. Именно там однажды находит ее генерал. Именно там ей дают шанс на то самое «новое будущее».       Их знакомство, начавшееся не с самой удачной ноты, вышло запоминающимся. Вспоминая его время от времени, девушка интуитивно потирает отдающий тупой болью висок. Она прекрасно осознает, что то была вынужденная мера, но… Все еще продолжает это припоминать.       Следующей ступенью на пути криптографа становится приватный разговор в запертом кабинете. Стоило бросить взгляд на стол, как можно было заметить ее личное дело. Отвечая на вопросы, лгать было бессмысленно. Про нее уже знали абсолютно все. Во всех подробностях и деталях, сохраненных пожелтевшей бумагой.       «Меня зовут Дмитрий. — говорит мужчина, отвлекаясь от своего занятия. — А тебя?»       «Вы уже знаете, зачем спрашивать? — усмехается, заметив под его рукой свою фотографию. Но, поколебавшись, все-таки отвечает, решая не играть с огнем. — Лэйн».       «Как же ты оказалась у разлома, Лэйн? — снова спрашивает он, смотря на нее уже другим взглядом. Тело почему-то пробирает озноб, но она списывает это на сквозняк.       Так начинается ее новая жизнь, полная опасности, риска и неизвестности.       Своим поведением криптограф напоминает кошку, попавшую в новый дом. Такая же резкая, отчужденная, диковатая. Не имеющая привычки доверять и боящаяся возможного предательства. Попав в отряд, она старается не создавать проблем, обособиться от других, ища успокоение там, где нет ни единой живой души. Этот панцирь для нее — броня и, в какой-то степени, спасение. До некоторого времени.       Первый месяц криптограф правда держит стойкую оборону, не идя на особый контакт. Девушка искренне не хочет привязываться; не хочет снова чувствовать, чтобы не испытывать боль при новой потере. Поэтому она спокойно засиживается в библиотеке, работая над переводом, в одиночку обходит территорию бывшей базы, не смеется над шутками Грега… И, возможно, делала бы так дальше, если бы не один откровенный разговор с генералом.       «Я понимаю твои чувства и отношение к миру. Однако просто поверь мне: здесь ты всегда будешь в безопасности,» — говорит Дмитрий, смотря на нее сверху вниз.       В ответ Лэйн сильнее закрывается книгой, как будто желая от него спрятаться. Она не знает, каким будет следующее действие генерала, но почему-то спокойна. Хочет избежать разговора, но точно не уходить.       Криптограф не раз делает попытку разобрать личность Дмитрия на отдельные составляющие. Однако снова и снова терпит при этом крах. Тот… Слишком неоднозначный, отличающийся от других даже больше, чем она сама. Какой-то разный в своей одинаковости что ли.              Отчужденный и кажущийся холодным мужчина, в действительности имеющий очень горячее сердце. Человек, который не потерял такие качества как искренность, самоотверженность, преданность и забота. Предводитель отряда, готовый отдать жизнь за любого, находящегося под его руководством. Лэйн медленно и как-то встревоженно осознает: за нее тоже.       «Сейчас очень многое изменилось и не будет прежним. Но я даю слово, что не позволю кому-либо причинить тебе вред».       После этого разговора к ней начинают относиться по-другому. То ли окружающие сочувствуют ей, то ли меняется ее отношение к миру; вот только дышать становится легче. Нет, криптограф не бросает избегать шумных компаний, выбирая зал библиотеки. Однако она уже не так боится общества и даже заводит дружбу с членами экипажа. Враждебность сходит с нее как шелуха, оголяя душу.       «Рад, что ты освоилась здесь, — мужчина ободряюще улыбается, а Лэйн почему-то краснеет. Пока она борется с алеющим румянцем, он произносит, переводя тему, — Если кто-то обидит, приходи ко мне».       С недавних пор особенно близко она общается с Анной. Они удивительным образом находят общий язык, ей больше не приходится держать все в себе. Возможно, на это повлияло их совместное сожительство. А возможно, ученая оказалась более человечной, чем ей казалось до этого. Девушки не раз смеются, обсуждая страсть Ноа к кулинарии и жуя отложенные с ужина батончики. Как будто и не существует никаких отродий, конца света и апокалипсиса.       «Ты хорошая, а я — нет. Не моргну, как…»       «Подожди, он так и говорил, отрубая ей голову? Не могу поверить!»       «Ага. Куриный бульон, кстати, был невероятно вкусным! Она пала храбро!»       Однако реальность, что виднеется из окна, не позволяет забыться окончательно. Каждый день — борьба за выживание, цена победы в которой — душа. Лэйн искренне не желает брать в руки оружие, правда, миру нет до этого дела. Нажатие на курок сопровождается резким выдохом — ей жаль даже отродье. Так ненужная тогда человечность просто зашкаливает.       «Молодец, прямо в яблочко! — говорит Каин, игнорируя боль в костяшках. Его руки кровоточат, пока работает регенерация. — Напомнишь, какой это по счету?»       «Девятнадцатый, — задумчиво отвечает она, убирая пистолет в кобуру. Тяжесть металла оттягивает ее вниз, но куда сильнее это делает сожаление по уничтоженному существу, — Скажи, им точно нельзя помочь более гуманно?»       Меткость, не свойственная обычному лаборанту, вызывает подозрения. Причем они вполне обоснованы, ведь раньше она правда не умела так стрелять. Об уроке, который незаметно для всех дал ей генерал, знает лишь Анна. Девушка очень благодарна ей за немногословность. Она и так слишком часто для новенькой оказывается с Дмитрием наедине.       «Прикрой один глаз и прищурься. Зрение должно быть сфокусировано на объекте,» — негромко отдает приказ генерал, слегка направляя ее со спины. Лэйн вздрагивает от горячих ладоней на своей пояснице, крепче сжимает в руках пистолет. Ее знобит.       «Можно?..» — что именно: вырваться, отскочить или прижаться к нему еще сильнее? Она молчит, надеясь, что тот не прочитает ее мыслей. Там полный бардак.       «Да, солдат, стреляй,» — шепчет Дмитрий, когда пуля пробивает металлическую банку. Пошатнувшись, мишень переворачивается, заваливаясь на бок, а вместе с ней ухает ее сердце. Господи, да что на нее опять нашло?       Этот мужчина вызывает в ней довольно странные ощущения. Лэйн не знает, к чему это приведет, но бороться с ними не хочет. Знает, что сопротивление способно разжечь их еще больше, и просто пытается не задерживаться в компании генерала. Выходит отвратительно. То ли она такая невезучая, то ли где-то смеется судьба. Однако в ее жизни становится слишком много Дмитрия. И ей это страшно нравится.       «Анна, а с тобой было такое, что?.. — криптограф очерчивает пространство руками, не сумев подобрать нужное слово, густо краснеет. В последнее время ее щеки часто покрывает румянец, что, конечно же, не укрывается от любопытных взглядов.       «Дорогая, да ты, вероятно, влюбилась! — Анна по-доброму присвистывает и быстро перебирается на вторую кровать. — Кто этот счастливчик? Хотя нет, не говори!»       «Ой, какая любопытная, — Лэйн берет себя в руки, отворачивается к стене. Не говорить же соседке, что это ее родной брат. — Потом узнаешь. Ответь, так было или нет?»       Объяснения Анны ее не устраивают. Какая влюбленность, если девушка только-только пришла в себя? Слово «любовь» для нее запретное и недостижимое, не стоит говорить о большем. Ровно так она думает до тех пор, пока мужчину не кусает зараженный. Дальше эта точка зрения рушится как Ротков, который они покинули.       «Бог, если ты существуешь, услышь меня! — она вырывается из рук Анны, впадая в истерику. — Пусть Дмитрий будет жить!»       Вместо пустоты в груди стоит непривычная боль. Сердце рвется на части, пока ее заталкивают в фургон. Не будь под рукой успокоительного, девушку пришлось бы связать. Отряд списывает подобное поведение на излишнее волнение, но она-то знает, в чем именно дело.       Лэйн боится того, что придется хоронить ставшего ей дорогим человека.       Она готова отдать собственную жизнь, чтобы Дмитрий был живым и здоровым.       «Тише. Нечего кричать как прокаженная,» — говорит Каин, но она едва ли это слышит. Так они едут до поезда.       Сердце, как прокаженное, рвется из груди к мужчине, и она больше не слушает голос разума. Рассудок теряет право голоса по сравнению с его жизнью. Все ее существование может потерять смысл, если он не очнется. Судьба выносит горький урок, чтобы криптограф сказала страху «нет». Потом Лэйн не пытается убедить себя в том, что ничего не чувствует к генералу.

***

      По помещению гуляет прохладный ветерок, пробравшийся туда через трещину в оконной раме. Из-за бодрящей свежести девушка прячется под одеяло, ворочается. Она часто меняет позу, но так не смыкает глаз. Стрелки часов перешли за полночь, а ее одолевает бессонница. В голове слишком много беспочвенных мыслей, которых, по сути, там быть не должно. Лэйн думает о генерале, намертво засевшем в ее душе. Кажется, она уже совсем не против этого.       «Что же ты делаешь со мной? — ругается, накрывая лицо подушкой. — Почему одним только взглядом сводишь с ума?»       В присутствии Дмитрия сердечная мышца бьется ненормально часто; так, что грозится выпрыгнуть из груди прямо ему в руки. Чтобы совладать с собой, криптографу требуется небывалая выдержка. Если днем это еще получается, то сейчас, когда девушка осталась наедине с внутренним голосом, ни черта. Ночью особенно сложно бороться с потаенными желаниями.       «Держи руки в тепле, я не смогу согревать тебя вечно, — напоминает он, помогая перенести наверх вещи. Под светом фонаря синяя радужка красиво переливается и отражается точно в глазах Лэйн. А следующим вопросом мужчина вводит ее в смущение, — Или, признайся, ты специально этого добиваешься?»       Девушка делает еще одну безуспешную попытку уснуть и поднимается с постели. Ноги шаркают по полу, ища обувь, когда сон покидает ее окончательно. Набросив на плечи легкую полупрозрачную кофту, она выходит из комнаты. Контрастный душ сотрет из памяти его улыбку хотя бы до утра. Быть может, холодная вода действительно сможет остудить рассудок?       — Я становлюсь человечной из-за тебя, — говорит, не боясь быть услышанной. Поместье крепко спит, ведь скоро им снова в путь. — И однажды это меня погубит.       Минуя гостевой зал, криптограф идет по бесконечным коридорам. Она уже не раз пожалела о том, что так легко оделась. Зато мысли пришли в относительной порядок, возник какой-никакой план. Надо поговорить с Дмитрием. Задержать, когда тот останется один, и рассказать обо всем, что ее тревожит. Иначе это уже невыносимо: глядеть без шанса прикоснуться и переживать больше, чем о себе самой.       «А что же чувствуешь ты, генерал? — опять задается вопросом, вспоминая, как они пересеклись вчера вечером. — Неужели я все выдумала, и твоя нежность — это простая забота об обычном сотруднике?»       С подобной тревогой Лэйн не сталкивалась никогда. Вернее, никогда после потери памяти, которая упорно отказывается возвращаться. Сейчас же, с фонариком крадучись в сторону душевой, она все больше уверена, что была знакома с мужчиной до встречи у разлома. Ледяной пол кусает ее ступни, на миг отрезвляет.       Обжигающий душ должен помочь. Иначе можно смело сброситься с крыши.       Навязчивые мысли о Дмитрии вгоняют в безумство. Двадцать четыре часа и семь дней в неделю после случая с зараженным она думает о нем. Причем даже не уверенная, взаимно ли вообще это. Если слукавить, брат Анны привлекателен. Если говорить на чистоту, Лэйн безвылазно его полюбила и не знает, как с этим бороться.       — Ты как герой из выдуманных сказок. — вздыхает, запахивая кофту. — Настолько хороший, что будто не существуешь.       От собственно сказанного прошибает ток. Ей мерещится широкая улыбка, согласно вторящая ее словам. Осветив фонарем пространство, она никого не замечает. Больная фантазия тихо смеется над хозяйкой и повторяет свой трюк. Иллюзию развеивает пустота без намека на человеческую душу. Лэйн проваливается в транс, переходя на бег, и наконец переступает порог душевой. Она привычно запирает дверь, выравнивая дыхание, лишь потом замечает: здесь занято.       Матерь божья, как же ей неловко.       От нелепости ситуации хочется стукнуть себя по лбу. Насколько же нужно уйти в мысли, чтобы не услышать изнутри плеск воды? Первая мысль — это закричать и как можно скорее уйти. Мало ли кто из отряда может принимать водные процедуры в столь позднее время. Вторая же — собраться духом и узнать, кто это, утолив любопытство. Нездоровый интерес оказывается сильнее страха быть обнаруженной.       «Не будет же ничего плохого, если я разрешу себе маленькую вольность?» — думает и на всякий случай зажимает рот рукой. Нельзя издавать лишних звуков.       Лэйн уговаривает внутреннее «я» взглянуть только одним глазом и сразу уйти. Если не принять душ, нужно хотя бы подышать свежим воздухом. По разгоряченной крови гуляет адреналин, что только подстегивает ее задержаться. Запахнув кофту, она прокрадывается в темноту угла и, как вор, замирает на месте. Бог существует.       По ту сторону от нее стоит Дмитрий.       Едва ли не падая в обморок, девушка ищет опору, не уходит. Знает: потом вряд ли выдастся второй шанс — и хочет как можно дольше остаться незамеченной. Где-то на задворках сознания плещется мысль о том, что это неправильно. Впрочем, она уже поняла, что в первую очередь нужно слушать сердце. А оно тянет ее как можно ближе к генералу, будь то совместное задание или… Душевая комната.       «Лишь бы не заметил!» — Лэйн всерьез уверует в бога, если потом удастся уйти незамеченной. А пока что поднимет глаза, слегка прищурится и начнет игру в шпиона. Смущение придет к ней только завтра.       Мужчина настолько сосредоточен, что не слышит скрежета двери. Это играет на руку и отчасти облегчает ее положение. Теперь, погрузившись в беспамятство, она дышит через раз и самозабвенно слушает развращенную фантазию. Пока ступни кусает сквозняк, грудь, напротив, наливается свинцовой тяжестью.       Девушка начала тонуть еще в тот момент, когда встретила его у расщелины. Вполне ясно: панацеи от этого не существует.       По мускулистому телу генерала вместе с пеной стекают дорожки горячей воды. Прозрачные капельки не спеша бегут по шее, напряженной груди, выделяющемуся прессу. Криптограф видит только верхнюю часть пояса, но этого достаточно, чтобы в груди вспыхнул пожар. Чем дольше она подглядывает, тем больше возрастает вероятность потерять сознание.       Уходить больше совсем не хочется.       Если быть откровенной, то Лэйн не смотрит, а пялится. Запоминает все, за что может зацепиться острый глаз. Отпечатывает в голове каждый шрам, не прикрытый слоем пены. Буквально сгорает от невыносимого желания не просто вглядываться, а касаться. В помещении становится не только душно, но и жарко.       Все бы продолжалось также хорошо, если бы не раздавшийся за дверцей голос:       — Долго еще будешь шпионить, солдат?       Улыбающийся, Дмитрий регулирует напор воды и явно ждет ответ на свой вопрос. Девушке кажется, что он ничуть не смущен и даже владеет ситуацией. Ее грудь движется вверх-вниз, а слова, не имеющие значимости, застревают в горле. Она не знает, как поступить: уйти, оправдаться или прикинуться дурой. Мозг отключается, речь вырывается необдуманно. Лучшая защита — это нападение. Верно?       — Это не то, о чем ты мог подумать.       Сквозь толщу пара Лэйн замечает добрую усмешку. Не смущаясь своей наготы, генерал приближается к дверце:       — И о чем же я мог подумать?       Криптограф, будто копируя испуганную лань, смотрит на него огромными глазами. Ее зрачки расширены, пальцы на руках слегка немеют. Только это не от страха, а от потребности прикоснуться. Прижаться к его телу, забравшись прямиком в душу. Оттянуть намокшие черные волосы, на которых еще сохранилось немного пены. Исследовать каждый шрам, оставшийся на мощной груди. Сглотнув слюну, она быстро переводит тему:       — Мне кажется, нам нужно поговорить.       Склонив голову, Дмитрий спрашивает:       — Ты не находишь наше положение… — делает паузу, возобновив поток воды. — Несколько неуместным для этого?       Вытянувшись, как струна, Лэйн отчаянно делает маленький шаг вперед. На миг ее нога зависает в воздухе, но потом уверенно касается пола. Она не знает, как сейчас выглядит со стороны. Возможно, от этого даже легче — не нужно лишний раз краснеть. Они стоят настолько близко, что уже перешли все рамки приличия.       — Да, но я уверена в своих словах. — голос предательски садится, когда Лэйн решается на следующий шаг. Неужели это действительно не сон, а реальность? — И не буду жалеть о том, что сейчас сделаю.       Недолгое время генерал не шевелится и едва заметно кивает. Фактически, он ей никто, поэтому не имеет права отговаривать от задуманного. Особенно, если сам втайне мечтает о том, чтобы поцеловать призывно манящие губы. Особенно, если за эти недели только она вызывает в нем желание. Собственник, сидящий внутри, хочет всецело ею обладать.       — Подумай. Я даю тебе выбор, Лэйн. — хрипло произносит он, предоставляя криптографу выбор. — Уходи, или я тебя больше не отпущу. Не смогу отпустить.       Она отвечает тихой провокацией:       — А если я хочу стать твоей, Дмитрий?       Дальше происходящее как в тумане. Девушка не уверена, кто делает первый шаг, и, переступив порог душевой, больше не контролирует ситуацию. Горячая вода скользит по ее волосам, шее, линии груди. Ночнушка быстро намокает и прилипает к телу, вызывая легкий дискомфорт. Но, когда их губы соприкасаются, это теряет смысл.       Генерал протянул зажигалку, а она сожгла дорогу назад. Отступать некуда.       Для двоих внутри катастрофически мало места. Кажется, еще немного, и щеколда, держащая дверь, не выдержит и сломается, позволит воде затопить кафельную плитку. Хотя это последнее, о чем они сейчас думают. Последнее, о чем вообще могут думать, забываясь в пламенных касаниях и задыхаясь от невыносимого желания не отпускать. Не сегодня, никогда больше.       — Ты сделалась моей слабостью, — шепчет он, поглаживая ее острую скулу. — Я не знаю, к чему это приведет.       Лэйн прикусывает щеку от его откровения и поддается вперед. Девушка не умеет подбирать нужные слова и пытается выразить все, что чувствует, в поцелуе. Ее глаза закрыты, руки слегка трясутся — слишком много эмоций. Она прикусывает его верхнюю губу и вздрагивает, когда мужчина начинает отвечать.       Высокие стены, отделяющие от счастья, рухнули. Им не хватает воздуха, чтобы дышать. И они становятся друг для друга тем самым воздухом.       — Ты доверяешь мне? — спрашивает, на миг оторвавшись от притягательных губ.       Криптограф готова кивать болванчиком от переполняющего ее блаженства. Она пойдет за ним и в огонь и воду.       — Да, больше, чем кому-либо, — шепчет, смотря помутневшим от желания взглядом.       Услышав это, Дмитрий кивает, осторожно помогает ей избавиться от одежды. Ловким движением он стягивает безразмерную кофту и подцепает пальцем лямку ночнушки. Рассеяв еще пару десятков поцелуев, несмотря на смущение Лэйн, стягивает низ. И не может отделаться от мысли, насколько она привлекательна.       Она — его произведение искусства.       Сверху на них падает поток горячей воды. Без того разгоряченная, кожа покрывается легкой испариной. Каждое место, до которого добираются девичьи ладони, горит. Генерал до больного эгоизма хочет задержать время, оставить все как есть. Чтобы обнимать-целовать-касаться и не возвращаться в реальность. Чтобы позволить себе быть любимым, а не только постоянно нести ответственность за других.       — Я погибаю из-за тебя, — говорит, зарываясь в ее мокрые волосы. — Однако мне это очень нравится. Ты нравишься.       Господибоже, пощади рабу грешную. Иначе Лэйн лишится сознания от эмоций.       Криптографу недостает слов, чтобы ответить. Те кажутся недостаточными, глупыми. У Дмитрия серьезные намерения, это ясно как день. Более того, она сама желает того, чтобы все было серьезно. На грани конца света она признает элементарную истину:       Если генерал — это бездна, то она без страха готова прыгнуть вниз.       Тем временем мужчина хаотично мажет поцелуями по ее носу, щекам, скулам. Девушка перестает понимать, где вообще находится, когда он добирается до чувствительной ямочки под ухом. Она почти не стоит на ногах, поддерживаемая лишь сильными руками генерала и остатками рассудка. Слишком потрясающе-хорошо.       — Дмит-рий… — умоляет о пощаде, сгорая от нетерпения. — Пожалуйста.       В это же время генерал оставляет на бледной коже пару алых пятнышек. Потом же поднимает Лэйн на руки, заставляя обхватить ногами свой торс. Она слушается его и уже ощущает спиной холод плитки. Задрав голову вверх, чувствует, как сжимаются пальцы на ее бедрах и как приятно сводит низ живота.       Он нужен ей гораздо больше, чем жизнь.       В перерыве между требовательной лаской до нее доносится тихий шелест:       — Куда ты так торопишься, солдат?       Это становится точкой невозврата. Девушка до сих пор удивляется, откуда в нем столько выдержки; она вот-вот сгорит заживо. Ей до безумия мало простых поцелуев. Хочется больше, откровеннее и прямо сейчас. Чуть трясущиеся, руки забираются в черные волосы, не позволяя отстраниться. Перед тем, как вконец сорваться, она запоминает его взгляд.       — Тебя хочу. Сейчас, потом, всегда… — рвано выдыхает последний воздух. Язык живет отдельно от мозга. — Думала: просто симпатия — но попалась в свою же паутину. Я ненавижу тебя также, как и люблю. Ты въелся под кожу, проник в…       Дмитрий свободной рукой поворачивает ручку крана, выключает воду, перебивает:       — Я тебя тоже, Лэйн, — в самые губы, на поражение, пока внутри нее взрывается фейерверк. — Причем без тебя мне не нужно завтра. Оно не будет иметь ценности.       Не позволив ответить, мужчина затыкает ее новым поцелуем. В нем уже нет ни намека на прежнюю нежность. Только истинное желание и пламя, которое они прятали друг от друга. Он терзает ее губы за каждый брошенный на другого взгляд, на что она, не сдерживая себя, стонет в его рот.       Этот звук — музыка для его ушей.       Девичье податливое, как воск, тело в его руках, плавится и льнет все ближе. Лэйн утыкается ему куда-то в ключицу, царапает напряженную спину. Завтра там наверняка останутся собственнические алые рубцы. Дыхание генерала сбивается, а выдержка канет в небытие, когда она опускает ладонь ниже. Он рычит, кусая ее нежную кожу.       — По-жа-луй-ста… — выдыхает девушка с мольбой, растягивая слово. Провоцирует, зная, как ему это нравится.       Долгая ласка уже приносит мучительную боль. Однако они не могут насытиться друг другом, не могут отстраниться. Генерал вынуждает ее подняться на ноги и разводит девичьи бедра. Она против воли хочет свести их обратно, но не получается. Сегодня, определенно, ведет Дмитрий.       Зацеловывая неизвестными узорами грудь, мужчина собирает пальцами выделившуюся смазку. Ощущает, как желанен и необходим ей, испытывая при этом то же самое. Его естество давно пребывает в напряжении, но куда важнее было подготовить Лэйн; чтобы она не испытывала дискомфорта. Когда их тела сливаются воедино, мир останавливается.

***

      — Завтра снова в дорогу, да? — спрашивает, царапая кожу его головы.       Мужчина ненадолго прикрывает глаза от приятных ощущений. Сейчас он совсем не хочет быть генералом и нести ответственность. Лэйн с запозданием замечает это и, извиняясь, дарит легкий поцелуй. Мягко касается его губ и отстраняется, чтобы не потерять контроль. Почувствовав изменения, Дмитрий привлекает ее внимание:       — Не молчи. Спрашивай, любопытствуй, задавай неудобные вопросы…       Расстояние между их лицами приравнивается к миллиметрам, сократить которые — дело трех секунд. Однако пара не двигается, пребывая в послевкусии совместной близости. Прежняя стена из недомолвок рухнула; теперь они больше не будут ничего утаивать друг от друга.       — Но не закрывайся от меня, — на будущее просит он, целуя ее в макушку. — Теперь только вместе, слышишь?       От переизбытка нежности криптограф то ли кивает, то ли качает головой. Она верит ему больше, чем себе самой:       — Тогда ты тоже, Дмитрий. Необязательно всегда быть сильным, — делает паузу, добавляя про себя, — Позволь стать твоим тылом и пристанищем.       На душе разливается приятное тепло. Эти слова дважды проходят через все его тело и надолго запечатываются в разуме. Хотя как надолго — навсегда. Такие мужчины, как Дмитрий, выбирает спутницу на всю жизнь. Причем он уверен, что Лэйн также хочет подобного. Судьба не ошиблась, сведя вместе жизненные пути своих детей.       Потом генерал помогает ей принять душ и заворачивает в огромное полотенце. Она вертится, воруя у него поцелуи и вызывая смех. Время течет так медленно, что будто останавливается, давая им время на уединение. Они наконец-то обрели умиротворение; то, о котором очень давно мечтали. Счастье было так близко, что оставалось протянуть к нему руку.       И Дмитрий не позволит Лэйн исчезнуть.