II

      Несколько дней покоя и восстанавливающая мазь — и вот Вита уже чувствовала себя нормальным человеком. Лишь тёмный росчерк на плече всё ещё напоминал о недавних событиях, но дело было сделано, и Дариста осталась довольна, позволив ей отдохнуть перед новыми контрактами. Всему прочему Вита предпочла вновь стать Люцией, спрятав руки с отметинами своей настоящей жизни под рукавами расшитой туники.       Сады Дворцового района вызывали неподдельный восторг, и Вечнозелёный был самым прекрасным из них. В мире Виты было не принято говорить о таких вещах — куда больше людей волновало выживание. Но в образе Люции Вита могла без всякого стеснения выразить своё восхищение:       — Какая красота! В Тероне нет ничего подобного, — было непривычно улыбаться от простой радости, заполнявшей грудь, а не от чувства собственного превосходства перед тем, кто умрёт от её же руки. Вита почти забыла, что можно было радоваться без расчёта, и с трудом могла вспомнить, когда подобное случалось в последний раз: когда Хэдис, который многое значил, был рядом? Или ещё раньше, когда отец подкидывал её в воздух, позволив перед этим отдубасить себя деревянным мечом? Тогда, заливаясь смехом, она смотрела в небо и не видела всей той грязи вокруг. Мать часто показывала маленькой Вите звёзды, называла созвездия и не скрывала улыбки: «Смотри, моя радость, это лебедь». Глядя в чёрный бархат неба, усеянный мириадами звёзд, мать, должно быть, представляла другую жизнь. Виту же пугал холод звёзд, пугало то, что могла скрывать обсидиановая пустота между ними. Она не видела там ничего, кроме тьмы и бесконечного одиночества. Земная красота привлекала куда больше: она была понятной и доступной — достаточно было протянуть руку, чтобы коснуться, сделать вдох, чтобы почувствовать аромат. Вместо грёз о несбыточном Вита предпочитала делать всё от неё зависящее, чтобы получить желаемое в этой жизни.       — Невероятные… — выдохнула она, взглянув на ярко-жёлтые цветы. Совершенные в своей простоте и смертельно опасные, если знать, как приготовить яд. — Лорд? — обеспокоенно окликнула Вита, видя, как Серенас, наплевав на ограждение, подошёл ближе к растениям. Сопровождавшие гвардейцы молча наблюдали, не пытаясь вмешиваться. Их безразличие было привычным: на виллах видели и не такое — вечеринки до рассвета, танцовщицы и продажные девицы, реки лучшего вина. Для них лорд был капризным ребёнком, за которым они следили с равнодушием сторожевых псов.       — Ты видишь хоть кого-то, кто бы мог помешать мне? — без тени смущения спросил он, срывая цветок.       Вита пожала плечами. Она бы могла. И если удача окажется на её стороне, смогла бы сбежать прежде, чем догонят гвардейцы.  Но такой необходимости у неё не было.       — Лорд, — чуть вздрогнув от неожиданности, начала она, — что…       Встав в полушаге от неё, Серенас осторожно воткнул стебель сорванного цветка ей в волосы. Удовлетворенно хмыкнув, он ответил:       — Так лучше. И, кстати, у меня есть имя, если ты не забыла.       — Знаю, — изобразив смущение, Вита опустила глаза.       Разумеется, она знала, но в то же время видела, как тому нравилось обращение по титулу. При должном желании ей бы не составило труда отвадить от Серенаса прихлебателей, желавших сместить Гэлия и прибрать власть к своим рукам. Будь она и в самом деле знатной леди, способной рассчитывать на что-то большее, Вита так бы и поступила. В конце концов Серенас мог претендовать на трон по праву рождения, а лорд Гэлий не вечен и других наследников не имел. Куда благоразумней было выждать — так он смог бы добиться желаемого, не конфликтуя с дядей. Для того чтобы противостоять Гэлию в открытую, Серенасу не хватало ни опыта, ни хитрости, как бы его ни убеждали в обратном. Вита же могла претендовать разве что на почёт в тех кругах, о которых было не принято говорить в светском обществе. Сколько бы много золота у неё ни было, как высоко ни ценилось бы мастерство, она не сможет прикрываться придуманным именем вечно. Уже сейчас это был лишь вопрос времени, когда найдутся те, кто похлопочет для того, чтобы навести справки о новоявленной фаворитке молодого лорда. И чем дольше она находилась в Маадоране, тем больше людей могло признать в незнакомке кормчую. Проверить и разрушить всю её складную историю об отце, который прибыл в Коммерциум из Терона вместе с семьёй, не составит труда. Пока же она не являлась проблемой, внимания на Виту обращали не больше, чем на продажную девку.       — Благодарю, — добавила Вита, рассматривая Серенаса пристальней, чем следовало бы. У того были серые глаза и правильные черты лица. Можно было бы податься вперёд, сократив и без того неподобающе малое расстояние, и позволить себе больше — гвардейцы так и продолжили бы стоять истуканами, ведь им платили не за любопытство. Но Вита отстранилась, вновь заинтересовавшись красотами сада: тот и в самом деле был прекрасен. А мысли о спутнике и без действий не давали ей покоя, проникая в разум подобно самой сильной отраве, от которой Вита не знала противоядия. И не хотела знать, ведь только так ей удавалось не думать о прошлом.

***

      Подковырнув западавший замок кончиком кинжала, Вита открыла ящик стола, достав карту, полученную ещё в Тероне. Тогда Комерциум сделал заказ на устранение приезжего торговца по имени Граций. Карта выглядела старой — это всё, в чём Вита была уверена. Только Фэн, теронский учёный, смог подсказать, что к ней попала легендарная карта Тор-Агота, которая указывала путь к древним артефактам магов, захороненным после войны, чтобы они не попали в чужие руки. Внизу на языке символов было написано: «Глаз Тор-Агота укажет тебе путь». Вита не сильно-то и верила в старые сказки, но была убеждена, что все истории о прошлом совершенно не соответствовали действительности. Зато она наверняка знала, что были те, кто готов отвалить за карту немало империалов. Лорд Антидас, правящий в Тероне, коллекционировал древние вещи и уже пытался найти храм Тор-Агота раньше. Увидев карту у Виты, он решил, что его ошибкой было посылать на поиски целые экспедиции и теперь Вита должна отправиться одна. Мол, сама судьба привела её к нему. Также он верил в пророчество, что якобы именно дому Даратан суждено вернуть былое величие Империи. Но в эти сказки Вита верила ещё меньше, чем в судьбу, и с поисками храма не спешила. Хотя внутренний голос и подсказывал, что карта могла быть куда важнее, чем она думала: как знать, кого ещё могли заинтересовать древние секреты? Зная, как часто Фэн дурачил своих клиентов, Вита разжилась книгой о старом языке и клинописи ещё в те годы, когда не была кормчей и часто бывала в древних руинах. Она не осуждала старика — на правде много не заработаешь, но кто знал, что могло быть написано на карте на самом деле? Фэн уже пытался всучить ей несколько подделок. Спасли лишь кое-какие знания — ведь яды она училась готовить не сама, а всегда очень внимательно слушала сначала теронского алхимика, преподавшего ей первые уроки, а позже и Колтана, который готовил яды для Кормчих Стикса. Да и прочитанное в те времена, когда Вита часто лазила по старым руинам, оказалось не лишним. Впрочем, на вдумчивое чтение времени было не так много, особенно теперь, поэтому большую часть времени книга просто лежала в ящике. Здесь же хранилось украшение, подаренное Серенасом, мерцающая алая сфера и пара серёжек, доставшихся от матери: она могла позволить себе украшение и получше, но эти серьги были дороги как память. Именно поэтому Вита любила вещи с историей, пусть мало кто это понимал — в коллекции таких вещей чаще всего оказывалось оружие. Впрочем, она и не стремилась показывать свою сентиментальную сторону на людях. В задумчивости Вита вытащила цветок из волос и, покрутив его в пальцах, положила рядом с остальными вещицами.       Собрав волосы в косу и скрыв под капюшоном, а платье сменив на привычную кожаную одежду, Вита покинула свою комнату, став свидетельницей разговора Василия с незнакомым мужчиной. Других посетителей, судя по тишине в зале, не было.       — Справедливо? Что за ребячество! — С тех пор, как Вита разобралась с его проблемой, тот стал вести себя куда уверенней. — На что ты жалуешься, Квинт? Что я смог справиться с обстоятельствами, а ты нет? Если надоело платить бешеные деньги, найми людей. Я знаю, что ты можешь себе это позволить…       Квинт уставился на вошедшую Виту. Та, сделав вид, что не заметила этого, повернула голову в сторону Василия:       — Снова проблемы?       — Так это… — сообразил Квинт и перевёл удивлённый взгляд с Виты на Василия и обратно. — Как насчёт неё?       — Забудь! — быстро ответил Василий. — Если её убьют, сколько я, по-твоему, протяну?       Не обратив внимания на его слова, Квинт продолжил:       — Я заплачу. Четыреста империалов, по рукам?       Вита пожала плечами, взглянув на него из-под опущенного капюшона:       — Сразу к делу? Что ж, я подумаю над твоим предложением и навещу тебя.       Когда Квинт покинул таверну, Вита подошла к барной стойке и, уперевшись в неё руками, внимательно посмотрела на Василия:       — Что скажешь?       — У Квинта очень успешный бордель, но, если честно, — он поморщился, — я бы не рекомендовал его, ну если только в крайнем случае…       — Спасибо, конечно, за совет, — Вита хмыкнула, — но, думаю, я в состоянии найти с кем разделить постель и бесплатно. Но ты ведь понимаешь, что я спрашивала не об этом? Кто стоит за этим вымогательством?       — Не знаю, — Василий налил вино в небольшую глиняную чашу и поставил перед ней, стараясь всем видом показать, что он очень занят. — Ты же их сама видела, не так ли?       «Ложь, — подумала она про себя. — Всё ты знаешь».       — Я видела бандитов, вымогающих деньги. Интересно, куда идут эти деньги…       — А какая разница? — вежливо спросил Василий, не проявив интереса к предмету разговора. Он продолжал старательно изображать занятость работой, но было очевидно, что Василий снова солгал. А раз так, это значило лишь одно — он боялся.       Вита снова хмыкнула и пригубила предложенное вино:       — Кто бы ни отправил тех бандитов, сомневаюсь, что у них нехватка кадров. Рано или поздно придётся с ними встретиться, — сделав глоток вина, она продолжила. — Как ты мог заметить, стражникам нет дела до твоих проблем, а меня устраивает, что здесь немноголюдно, так что я предпочла бы и дальше жить тут. И если за тобой явятся при мне, я бы хотела заранее знать, с кем имею дело, чтобы подготовиться, — Вита сделала ещё глоток, с шумом опустив чашу на барную стойку. — Я навещу твоего приятеля, а тебе советую подумать над моим вопросом. Хорошенько подумать.

***

      Разобраться с проблемами Квинта оказалось не так сложно. Будь она в Тероне — было бы ещё проще. Она никому не доверяла до конца — больше нет, — но в таком деле всегда можно было позвать товарищей из гильдии. С Диасом они особенно хорошо сработались, и поэтому застывшая перед глазами бойня в казармах Имперской Гвардии заставляла ком встать в горле. Вита видела много смертей, но такое — впервые. Стоило подумать о случившемся, и она, казалось, вновь чувствовала настолько сильный запах крови, что почти ощущала металлический привкус во рту. Но даже это не могло сравниться с тем, что Вита испытала в Бездне. Дариста не спешила с новыми заданиями. Казалось, она решила не мелочиться и отправлять подопечную сразу на серьёзные дела, так что большую часть времени Вита слонялась по Маадорану без дела, предоставленная сама себе.       Вокруг Бездны всегда собиралась толпа зевак. Кто-то гадал о том, что скрывается за непроглядным туманом там, внизу. Была здесь и толпа лоточников, зарабатывавших на жизнь продажей чего угодно: от безделушек старого мира, выдаваемых за артефакты, и проклятий, якобы направлявших тёмные энергии Бездны, до вечно популярных кебабов. Есть в этом месте не хотелось совершенно. Привычный шум толпы был необычайно приглушён и уныл. Каждый словно пытался убедить другого в своей храбрости. Вита же рискнула спуститься в сам кратер. Её окружал плотный туман, так, что на расстоянии двух шагов уже ничего нельзя было разобрать. Того, что происходило потом, Вита никак не могла себе объяснить, а когда выбралась обратно, туман, как и аура осязаемого ужаса, исчез. Должно быть, ей просто привиделось, она надышалась этого неестественного яда и на время отключилась — так Вита твердила себе, всякий раз, когда по телу проходила мелкая дрожь. Она хотела бы, если не забыть, что было невозможно, то хотя бы не думать до тех пор, пока не станет готова принять такую реальность. И здесь, в Маадоране, способа лучше, чем снова стать Луцией, Вита не знала.       Вечерело. Порядком устав от наблюдений за бессмысленной игрой в коттаб , Вита нашла уединение на балконе с видом на сад, расположенный прямо во внутреннем дворе. В розоватом свете закатного солнца всё вокруг менялось. Вита не любила это время суток. Закат всегда вызывал в её душе необъяснимую тоску. Наслаждаясь вином, совершенно не похожим даже на самые лучшие вина благодарного Василия, который после недавних событий старался как мог, Вита не заметила, как сзади подошли. В её работе это была серьезная промашка, которая могла стоить жизни.       — Лорд, — выдохнула она, вздрогнув, когда Серенас обнял её со спины.       — У меня всё ещё есть имя, — отозвался он, наклонившись к самому уху. От тёплого дыхания вниз по позвоночнику пробежали мурашки, заставив её вновь вздрогнуть: — Я не люблю, когда мои гости скучают…       — Я не… — попыталась было возразить Вита, но тут же снова выдохнула, ощутив лёгкое прикосновение губ к шее — горячие, жадные, требовательные. Тело предавало её, не слушаясь. С тех пор как её последний партнёр всадил ей нож под рёбра и, забрав весь общий заработок, оставил подыхать на обочине, Вита имела исключительно рабочие дела с мужчинами: так, в случае предательства, её рука не дрогнет, когда придёт время платить по счетам.          Изящная чаша выскользнула из ослабевших пальцев и со звоном разбилась. Судорожно схватив ртом воздух, Вита прикрыла глаза, откинув голову назад.       — Я всё ещё могу остановиться, — дразня, прошептал он, всё так же вызывая волну дрожи.       Не получив ни ответа, ни сопротивления Серенас хмыкнул, словно не ожидал иного, и в следующее мгновение Вита почувствовала, как его рука, прижимавшая её за талию, оказалась выше. Он осторожно провёл ладонью вверх, обрисовывая пальцами изгибы через тонкую ткань. Серенас ласкал её грудь через платье нежно, но настойчиво, заставляя жар разливаться у неё внизу живота. Второй рукой он приподнял многослойный подол, скользнув под ткань. Вечерний воздух обжёг обнажённую кожу на бедрах, и Вита невольно изогнулась. Серенас не спешил, и она вновь вздрогнула: на разгорячённом теле его пальцы казались ледяными. Серенас провёл по нежной коже с внутренней стороны бедра, поднимаясь выше. Вита задышала чаще: она желала большего так же сильно, как боялась потерять остатки самообладания. Перед глазами всё плыло, а щёки горели так, что она ощущала этот жар физически. Закусив губу, Вита судорожно вцепилась в каменную балюстраду балкона, едва удерживаясь на ногах. Каждое его движение было пыткой и разжигало пожар в её теле. Несмотря на вечернюю прохладу, волосы липли к коже. Вита всё же не смогла сдержать тихий стон, когда почувствовала, как Серенас словно нарочно дразнил её, касаясь самых чувствительных точек. Осторожно, будто проверяя, насколько далеко она позволит ему зайти. Вита чувствовала собственную влагу на бедрах и уже не думала ни о чём, кроме продолжения. Она успеет отругать себя за беспечность позже, когда вернётся к своей обычной жизни. Положив ладонь на руку Серенаса, она сжала её сильнее на собственной груди, наконец ощутив, как его пальцы оказались внутри неё. Ускоряя движения, Серенас срывал с её губ приглушенные стоны, пока наконец напряжение не оборвалось, заставив Виту обмякнуть в его руках. И пока она пыталась выровнять дыхание, Серенас оставил дорожку коротких поцелуев на её шее. Открыв глаза, перед которыми всё плыло, она развернулась, встретившись с ним взглядом: сейчас они желали одного и того же. Вита подалась вперёд, но остановилась у самых губ Серенаса, выдохнув.       — У нас гости, — не без разочарования сообщила она, заметив направлявшегося к ним мужчину в богатых одеждах.       — Лорд, — Вита слегка поклонилась, сделав шаг назад. Под ногами неприятно хрустнуло, и Вита опустила глаза вниз: разлитое вино растеклось алым пятном, напоминая кровь. Нахмурившись от непрошенного сравнения, она поспешила удалиться, на ходу стараясь выровнять дыхание и успокоить всё еще бешено колотившееся сердце.

***

      — Леди Лоренца Калани, — спокойно проинформировала Дариста. — Её имя для тебя ничего не значит, поэтому я и доверяю тебе эту работу. Её вилла хорошо охраняется, но, если сможешь обойти охрану, она не доставит никаких хлопот. Она смертельно опасна в плетении интриг и заговоров, но сомневаюсь, что умеет обращаться с клинком. — Вита кивнула, и Дариста продолжила: — Работа должна быть сделана быстро, так что не теряй времени.       Имя Лоренцы и в самом деле говорило не так много. По большей части ей доводилось слышать пересуды, лично же с леди Калани она никогда не встречалась. Говорили, что та была замужем пять раз. И все мужья умирали якобы от несчастных случаев, оставляя вдове всё своё состояние. Вите же оставалось лишь порадоваться, что в этот раз её не обрядили в тряпьё, оставив без брони и нормальной защиты. Она могла подготовиться и взять больше снаряжения. Оставалось лишь дождаться сумерек.       Вилла Лоренцы была не столь большой, как у Серенаса. Преимущественно одноэтажная, она выделялась лишь небольшой башенкой в углу и открытым двором в середине. Несмотря на подступавшую темноту, судя по оживлённости сегодня здесь явно были готовы к непрошенным гостям: вооружённые гвардейцы были с каждой стороны здания. Прорываться с боем было бы самоубийством — не охранялась лишь крыша и угол с той самой башенкой с балконом. Лезть через верх у Виты не было никакого желания. Крюк-кошку она брала с собой из предусмотрительности, когда не знала наверняка, что может потребоваться на месте. Но, как правило, ей не доставались контракты, требующие подобных навыков, последний раз же, когда она пользовалась кошкой, прошёл не лучшим образом, а при побеге она не переломала ноги лишь чудом. Воспоминания об убийстве Марка Карринаса были всё ещё свежи в памяти. Но тогда рядом был надёжный Диас, а скрыться в родном Тероне было раз плюнуть. Сейчас же её никто не прикрывал, а Маадоран всё ещё хранил свои секреты и тайные проходы. Но вариант забраться через окно казался единственным.       Дождавшись наступления темноты, Вита просчитала момент, когда гвардейцы будут как можно дальше. Забросить кошку удалось не сразу — и каждый раз сердце пропускало удар в ожидании стражи. Наконец, взобравшись наверх, она осмотрелась. Сразу за балконом были роскошные покои. Статная женщина горделиво восседала на стуле, напоминавшем трон. Должно быть, это и была леди Лоренца. На дорогих коврах на полу разместились три женщины в экзотических ярких нарядах: полуобнаженные они, однако, скрывали лица за вуалями, подобно танцовщицам из дома Серенаса. Но какое-то нехорошее чувство подсказывало Вите, что те были здесь вовсе не для развлечения своей госпожи. Прикинув расстояние и возможные пути для отступления, Вита решила, что эффективней всего было бы атаковать Лоренцу первой, после чего постараться уйти, спрыгнув с балкона. И не стоило пренебрегать помощью своего самого надёжного друга — яд всегда был под рукой.       Сделав шаг из-за колонны, Вита не ожидала, что Лоренца тут же заметит её. Она нахмурилась, но всё же вышла из тени. Лоренца не могла видеть выражения её лица: нижняя часть за полумаской, а верх скрывала тень от капюшона. Вполне характерный наряд для тех, кто не стремился к раскрытию своей личности.       — Господин Вит, я полагаю? — Высокая и элегантная, Лоренца вежливо улыбнулась, совсем не проявляя страха или замешательства, словно приветствуя обычного гостя: — Или лучше госпожа Вита? О, милая — произнесла она ласково, почти покровительственно, — поверь, я знаю, каково это, добиваться своего среди мужчин. Мне сказали, что я должна ожидать тебя. Что ты здесь, чтобы убить меня… — Лоренца взглянула с притворным интересом: — Так скажи мне, неужели это правда?       — Работа есть работа, — равнодушно отозвалась Вита. Она догадывалась о намерениях Лоренцы. Та наверняка сделает ей встречное предложение, суля лучшую награду.       — И это всё, что тебя волнует? Делать, что приказано, и радовать своих хозяев? Какой стыд, я скажу тебе. Ожидала от тебя большего.       Вита хмыкнула: то, что волновало её на самом деле, касалось только её. Подловить на чувстве собственного достоинства и амбициях? Ловко, но предсказуемо.       — Другими словами ты расстроена, что я не хочу предавать тех, кому служу.       — Ты не собака, милая, чтобы гордиться верностью тем, кому служишь. Как и во всём другом, верность хороша в меру — до тех пор, пока не поступит более выгодное предложение. И знаешь что? Оно только что поступило, — Лоренца сдержанно улыбнулась.  — Так чего бы тебе хотелось? Денег? Власти? Запретных знаний? Просто попроси, и твои самые сокровенные желания исполнятся.       Вита ухмыльнулась под маской. Её не могла не впечатлить манера этой женщины держаться. Даже почти загнанная в угол, она не теряла достоинства, общаясь так, словно сама была инициатором этой встречи. Могла ли она предложить то, чего Вита на самом деле желала? Вполне. И Вита солгала бы, если бы задней мыслью у нее не промелькнула мысль согласиться: это Нелеоса она не предала бы несмотря на то, что личные привязанности могли быть фатальной ошибкой в её работе, Даристу же она почти не знала. Вот только цена исполнения этих желаний будет куда выше, чем кажется. Рано или поздно Лоренца вне всяких сомнений обернёт все мечты против неё так, что Вита окажется на крючке.       — И потом оборачиваться на каждую тень, в ожидании кормчих?       — Милая, ты думаешь, я не продумала всё наперёд? — Лоренца покровительственно улыбнулась. — Всё, что от тебя требуется, принять моё предложение и убить Даристу.       — Убрать мешающую Даристу чужими руками — умно, — не сдержавшись, Вита рассмеялась. — Вот только что-то не вижу здесь никаких гарантий для себя…       — Ну что ты, ведь Хамза в курсе, и как только Дариста будет мертва, он заступит на её место, а тебя не станут преследовать.       Вита прищурилась, внимательно всматриваясь в лицо Лоренцы. Та лгала столь убедительно, что легко было поверить каждому её слову. Вита знала наверняка, что Хамза был недоволен нынешним положением Кормчих Стикса. Он присоединился к гильдии всего в четырнадцать и за долгие годы с тех пор зарекомендовал себя как одного из лучших убийц. Ему нравилось, что кормчие никогда никому не кланялись, были свободны. Но всё менялось слишком быстро, и, хоть дела и шли хорошо, теперь, когда гильдия стала фактически есть из рук Гэлия, Хамзе это не нравилось. Вита могла понять это недовольство. Ей и самой не нравилось такое положение дел. И если она всё ещё считала себя частью гильдии Терона и соваться с осуждением местных порядков было не её делом, то Хамза имел полное право на возмущение. Вот только как бы он ни осуждал порядки Даристы, Вита была уверена, что он не предал бы её: точно не так, сменив руку Гэлия, на руку Лоренцы. Оставалось одно из двух: либо Вита совсем не разбиралась в людях, либо Лоренца лгала.       — Что ж, Дариста мне всё равно никогда не нравилась, — буднично отозвалась наконец Вита.       — Вот и славно, ты сделала правильный выбор, — Лоренца вздёрнула подбородок, не скрывая своего торжества.       — В таком случае, мы должны пожать руки или подписать какой-то договор? — Вита подошла ближе и, воспользовавшись секундным замешательством рано расслабившейся Лоренцы, полоснула женщину по горлу. — Стоило придумать ложь получше…       Алые капли брызнули из раны, а в глазах Лоренцы впервые отразился страх и удивление. Рефлекторно она пыталась зажать рану руками, но кровь тёплыми потоками вырывалась из-под её пальцев, падала на расшитое золотом платье и идеально чистый пол. С такой раной даже противоядие не исправило бы положения.       Её компаньонки, тут же оказавшиеся с кинжалами в руках, запоздало сорвались с мест. Каждым движением они выдавали в себе не простых служанок. Оценив безнадёжное положение Лоренцы, которая доживала свои последние минуты, Вита поклонилась:       — Леди, спешу откланяться, на вас заказа не было.       Сиганув к балкону, Вита спрыгнула вниз, ухватившись за оставленную на краю верёвку. Едва коснувшись земли ногами, она поспешила скрыться в темноте, в лабиринте улиц. Дело было сделано, но мысль о том, правильно ли она поступила, оставив свидетельниц, не давала покоя. Лоренца знала её имя. Что ещё она могла знать? Впрочем, знай она о Люции, непременно пустила бы такой козырь в игру. Прижать и навредить, разыграв эту карту, было бы куда проще. Имя же кормчей ничего не значило — реальным противником всегда был заказчик. А если Лоренца просто не успела? В таком случае ей стоит быть бдительней. Несмотря на истинный ответ, сейчас у Виты хотя бы был шанс, останься она на балконе — всё уже было бы кончено. Как бы она ни была хорошо подготовлена, три обученных противницы в замкнутом пространстве почти не оставляли ей шанса на победу. И стражу, наверняка имевшуюся в доме, тоже не стоило сбрасывать со счетов: шум потасовки мог привлечь гвардейцев, сделав её шансы нулевыми. Похоже, на деле выбора у Виты и не было — по крайней мере сейчас она была жива.

***

      Стоило только переступить порог атриума, окинув взглядом собравшихся, как Вита ощутила общее напряжение. Обычно гости Серенаса были более шумными и беспечными, сейчас же казалось, они говорили полушёпотом, словно боялись. Что-то невысказанное повисло в воздухе, отравляя его.       — Лорд, — поприветствовала она Серенаса, склонив голову, стоило тому появиться.       — Люция… — облегчённо выдохнул тот, заметив Виту. Подойдя ближе, он взял её за плечи, добавив: — Можешь быть уверена, что здесь ты в полной безопасности, — Серенас выглядел встревоженным, и, казалось, он пытался убедить в собственных словах себя же.       — Что-то случилось?       — Леди Лоренца Калани была убита прошлой ночью, — ответил за лорда Фестус, один из его частых спутников, — прямо в собственном доме…       Вита перевела взгляд на говорившего, стараясь не смотреть на Серенаса, и изобразила искреннее удивление:       — Как это могло произойти?! — Она слышала свой голос будто со стороны, ответ же и вовсе утонул в шуме крови в ушах: кому, как не ей, знать все подробности случившегося? Не стоило приходить. После случившегося гвардейцы усилят контроль и будут следить за виллами с особым усердием. Хотя и без пойманного исполнителя, было ясно, кто был заказчиком и под чьим началом фактически оказались Кормчие Стикса. Но лорд Гэлий был почти недостижим, её же жизнь могла быть в опасности.       У Виты появилось неприятное предчувствие, что ловушка вот-вот захлопнется: стоило заканчивать с играми — Люция должна была исчезнуть навсегда, и по этому поводу Вита испытывала противоречивые чувства. Здравый смысл и инстинкт самосохранения боролись с иррациональным нежеланием просто уйти. Её задумчивость и немногословность, однако, не сочли подозрительными, списав всё на шок от случившегося с Лоренцой. Если же Вита и испытывала шок, то лишь от того, как некоторые здесь наивно полагали, что статус в обществе и богатство делали их менее уязвимыми — смерти вообще было плевать, знатного ты рода или босяк из Трущоб.       — Лорд, — решив не тянуть с прощанием, начала Вита, — мы могли бы поговорить…       — Говори, — отозвался Серенас так, словно ей и в самом деле требовалось разрешение.       — Не здесь…       Он молча кивнул, поманив за собой, и ответил, лишь когда они оказались в укромном месте:       — Так чего ты хотела?       Вита хмыкнула, слегка улыбнувшись на одну сторону: как будто это было неочевидно? Не стоило Серенасу будить, казалось, забытые желания. Несколько секунд она изучала его внимательным взглядом, так, словно видела впервые. Толкнув дверь у себя за спиной, заставив ту тихо захлопнуться, Вита стремительно сократила расстояние, разделявшее их, до минимально возможного. Она прошептала:       — Кажется, в прошлый раз мы не закончили… — Прежде, чем Серенас успел что-то ответить, она коснулась его губ своими. Вначале осторожно, но не встретив никакого сопротивления, Вита стала настойчивей. Запустив пальцы в волосы Серенаса и прижавшись всем телом, она потеряла чувство времени и пространства, выдохнув, лишь когда на что-то неловко налетела. Вита обернулась: некстати возникший небольшой столик на трёх звериных лапах. Чуть привстав на цыпочки, она села на столешницу и обхватила Серенаса ногами, стараясь притянуть ещё немного ближе. Дышать становилось всё сложнее. Когда-то Вита испытывала яды на себе. Попадая в рану, отрава растекалась по венам, подчиняя себе, обездвиживая, заставляя задыхаться и умирать, находясь в полном сознании. Но только так, с каждой секундой всё ближе приближаясь к смерти, можно было научиться готовить достойные противоядия — просто знать рецепт было недостаточно. Этой отраве же она хотела сдаться полностью, прочувствовать каждое мгновение, каждое прикосновение, на которое откликалось её тело.       «Чтоб тебя…» — мысленно выругалась Вита, поняв, что напрочь забыла про ножны на бедре. Подол свободного кроя легко скрывал оружие от любопытных глаз, но не от рук.       — У меня же нет личной охраны, — ответила она на неозвученный вопрос Серенаса, встретившись с ним взглядом, — а это хоть какой-то шанс защитить себя…       «И ведь не соврала… Почти». Шанс, не умей она обращаться с оружием — а Люция не могла уметь, — ничтожный, однако это было первое, что пришло в голову. В иных обстоятельствах она бы придумала ответ убедительней, но, казалось, Серенаса вполне устроил и такой. Лорду его положения следовало быть куда осмотрительней — ещё лучше разогнать половину прихлебателей. Особенно тех, кого привлекали не империалы и развлечения: куда опасней были те, кто ради собственной выгоды внушал идею, что Серенас не просто может, а должен сменить своего дядю, став главой дома Аврелиан. Это был лишь вопрос времени, когда Гэлий от них избавится — в этом Вита не сомневалась. Может, она и не знала лорда лично, но знала Даристу: та не стала бы служить абы кому, превратив кормчих фактически в его тайную гвардию. Но думать о происходившем в Маадоране, когда она с трудом дышала, а воздух вокруг, казалось, стал обжигающим, Вита не имела ни малейшего желания. Сдвинув бретель её платья на плечо, Серенас, к облегчению Виты, не заметил или не придал значения шраму на её надплечье. Увидь лорд все её отметины, Вита вряд ли смогла и дальше выдавать себя за Люцию. Проложив дорожку из поцелуев от плеча к шее, Серенас слегка прикусил её кожу, заставив Виту прикрыть глаза и выдохнуть, откинув голову назад и подставив полуоткрытые губы под жадный поцелуй. Её руки хаотично блуждали по его спине. Вита хотела большего, но позволяла Серенасу вести.       — Лорд, — влетевший в покои Фестус едва ли был смущён происходящим, сделав вид, что ничего не происходит, — важные новости, которые не терпят отлагательств, — заметив, как изменился Серенас в лице, он поспешил добавить, — это касается смерти Лоренцы.       Сердце Виты замерло. Стараясь не подавать виду, она отстранилась и, оказавшись на полу, поправила подол платья:       — Думаю, я лучше оставлю вас... Лорд, — быстро поклонившись Серенасу, она поспешила к выходу.       Кусая губы, Вита пыталась понять, какое чувство было сильнее: страх или злость? Первым желанием было выставить Фестуса за дверь. Убедить Серенаса отослать его не составило бы труда. Но стоило держать лицо, не привлекая к себе внимание ещё сильнее. Если бы Фестус знал что-то наверняка, то как минимум он не позволил бы ей выйти из покоев просто так. И, что более вероятно, пришёл бы сразу с гвардейцами. Но всё же она не хотела искушать судьбу: будет куда лучше исчезнуть. Вита спешила, но старалась не выдать этого: двигаться спокойно и уверенно. Ей стоило залечь на дно, а лучше на некоторое время убраться из Маадорана.

***

      Вита с подозрением посмотрела на Василия:       — Если этот Кемнеби так хорош, почему ты не обратился к нему за помощью?       — Не работает в стенах города, — с едва заметными нотками сожаления в голосе отозвался хозяин таверны.       Она кивнула — в этом был смысл. Тем более что за городскими стенами можно было заработать, не встревая в разборки знатных домов. Жизнь за пределами городов отличалась. Она была суровой и по-своему честной: здесь выживал сильнейший — ты либо принимал этот закон, либо никогда не покидал городов и, если тебе не посчастливилось родиться в знатной семье, сражался за объедки.       Кто-то называл эти земли Пустошью. Но они были отнюдь не пусты. Далеко не всё обратилось в руины, и памятники былого хранили древние знания и загадки, привлекая учёных и старателей. Были и такие места, куда не стоило соваться, если не готов запачкать рук или столкнуться с тем, чего знать не следовало. Несколько раз Вите довелось встретить древних стражей. Кто-то назвал бы их демонами. На деле же, с виду каменные, с бычьими головами и двумя парами рук — стражи были творениями магов прошлого, созданными, чтобы служить им и охранять секреты. Один вид стражей внушал трепет и суеверный страх: сразиться с демоном в честном поединке было последним, чего Вита хотела бы. И теперь один был «мёртв», как и все жители Инферии, столкнувшие её, Виту, в яму в качестве жертвы духам погибших героев. Яма оказалась старым, ещё довоенным комплексом магов. Чем они тут занимались, Вите оставалось лишь гадать. Проскользнув мимо стража, бродившего на первом уровне, усеянном телами жертв, и спустившись ниже, Вита разбудила древние механизмы. Не сильно разбираясь в том, что делает, она действовала скорее интуитивно, вспоминая то, что когда-то читала в книгах. Запущенное устройство спалило молниями всё, что было этажом выше и на поверхности. Выбравшуюся Виту встретила лишь тишина, воздух, пахнущий озоном и палёной плотью тех, кто отправил её на убой. Второй же страж, обитавший в башне Замеди, теперь разгуливал на свободе по Пустошам, и одним богам, если они и правда неусыпно следили из пустоты, было известно, на что он был способен, предоставленный сам себе, больше не связанный приказами и волей своего господина. Давала ли она себе отчёт, выпуская создание, когда могла нарушить условия договора и просто уничтожить его? Вполне. И, вероятно, когда-нибудь она пожалеет о своём решении, но тогда оно показалось правильным. Имело ли искусственно сотворённое существо собственную личность, мысли и какие-то понятия о чести и договорённостях? Вита не знала. Важно было лишь то, что думала она сама, на что ориентировалась внутри себя, и изменять своему внутреннему компасу она была не готова, даже если эти решения кому-то могли показаться неверными или жестокими.       — Просто скажи, что от меня.       Кемнеби легко можно было найти у конюшен на выходе из города, если знать, кого искать. Судя по обветренному, испещренному глубокими морщинами лицу, наёмник много времени проводил под открытым небом. Не тратя время на долгие прелюдии и лишние вопросы, Кемнеби смерил Виту внимательным взглядом и кивнул — к её удивлению, рекомендации Василия оказалось достаточно:       — Так это ты разобралась с проблемами нашего друга? Я тебя представлял иначе. Что ж, малышка, тебе повезло, у нас как раз есть дельце на примете. Но, видишь ли, работа, которой я занимаюсь, — она не для всех. Высокая смертность, как говорится. Всё ещё интересно?       Вита не могла не заметить манеру Кемнеби обращаться к ней. И это было странно, учитывая, что она была достаточно рослой и, хоть и могла притвориться беззащитной, не выглядела хрупкой. Скорее, всё дело было в возрасте: с виду наёмник был ровесником её отца, и именно отец всегда называл так свою дочь.       — Чья смертность? — уточнила Вита, приподняв бровь и улыбнувшись на одну сторону.                   Наёмник рассмеялся, похлопав её по плечу:       — А ты улавливаешь суть. Если умеешь убивать, то мёртвыми всегда оказываются другие люди, ведь так?       Он коротко сообщил о месте и времени сбора, так что Вите оставалось лишь подождать в таверне пару часов. Заняв место в углу, Вита осторожно наблюдала за приходящими людьми и слушала, о чём они говорили. Она старалась не сильно выделяться, натянув простую и неприметную одежду, привычную для жителей этого района — скрыть лицо в тени опущенного пониже капюшона и усесться в самом дальнем углу было бы куда подозрительней. К счастью, Кемнеби не заставил себя долго ждать и был готов ровно в обозначенный срок, так что вскоре собранный им отряд выдвинулся из города.       — Кто-нибудь слышал о Рыжем Гракхе? — спросил возглавлявший отряд Кемнеби.       — Я был с ним какое-то время, — отозвался хмурого вида мужчина, и Вита отметила про себя, что с таким отрядом стоило держать ухо востро: каждый из них явно был привычен к ночным вылазкам и насилию. — Подлый старый хрен. Мы идём за ним?       — Поговаривают, что ему изменила удача, — спокойно продолжил Кемнеби. — Потерял почти всех людей в неудачном налёте, сам получил рану в живот, а сейчас он в своём лагере, слабый и уязвимый. Прямо как мы любим.       — Вы убиваете разбойников, как какое-то ополчение? — Вита хмыкнула. Скорее, они действовали как падальщики, но вслух она этого не сказала.       — Ничего такого, малышка, — заверил её Кемнеби. — Мы используем возможности. Судьба благоволит, есть возможность прогуляться в практически незащищённый лагерь разбойников и поживиться награбленным.       Сказанное заставило ехавших рядом мужчин ухмыльнуться так, словно добыча уже была у них в руках. Вите было плевать на оплату, но не плевать на собственную жизнь:       — Откуда тебе известно о неудачном налёте? — Вопрос виделся ей самым закономерным. Если это не было ловушкой или уловкой, то как знать, кто ещё мог прознать об этом — охотников за лёгкой добычей всегда хватало.       — Мне сказал один караванщик, — ответил Кемнеби, предусмотрительно не назвав имени своего информатора. — У него была достойная охрана, и, когда Рыжий Гракх и его парни напали, они были готовы и кое-что припасли. У них был ящик пороховых бомб, так что бедный старина Гракх даже не понял, что сразило его, в буквальном смысле.       — И о какой сумме идёт речь? — Этот вопрос заставил заметно оживиться всех, кто ехал достаточно близко, чтобы слышать их разговор.       — О большой. Гракх собирал её долгое время. И всё же, — Кемнеби пожал плечами, выдержав паузу, — есть только один способ узнать наверняка.       Путь до лагеря, где остановился Гракх, оказался на удивление спокойным — в Пустоши стоило быть готовым ко всему, — и это настораживало. Спешившись, отряд обнажил оружие, медленно продвигаясь вглубь. Палатки закрывали часть обзора, поэтому каждый, пусть и не озвучив этого, опасался возможной засады. На деле же их не встретило ничего, кроме троих людей, сидевших вокруг потухшего костра.       — Кемнеби, старый ты козлолюб, — первым нарушил тишину здоровяк с рыжей бородой, как бы случайно опустивший руку на причудливого вида арбалет, заряженный сразу двумя болтами. — Вот уж не думал, что буду снова рад увидеть твою уродливую рожу.       — Это почему же? — отозвался наёмник, и Вита уловила в его обычно ровном голосе нотки настороженности.       — Сотня Мечей на подходе, и ты поможешь мне убить столько этих жадных хренов, сколько сможешь, — Рыжий Гракх широко улыбнулся.       — Зачем мне это делать? — без тени эмоций ответил Кемнеби.       — Потому что ты попал, — рыжебородый рассмеялся, так словно его искренне забавляла сложившаяся ситуация. — Если убьешь нас, а это будет стоить тебе как минимум пары людей, заберешь деньги и сбежишь, то Сотня Мечей загонит тебя и разорвёт в клочья. Конечно, ты можешь поступить разумно и уйти прямо сейчас, бросив меня и деньги наёмникам. Но мы оба знаем, что ты не из тех, кто уходит с пустыми руками, — он цокнул языком, — или поступает разумно. Ну что, хочешь мои деньги? Они твои, — Гракх пнул большой сундук, стоявший рядом с ним, — но придётся их заработать, дружище!       — Что думаете? — Кемнеби развернулся к своим людям.       Вита прищурилась, задумчиво рассматривая Гракха. Она была почти уверена в том, что тот чего-то недоговаривал, но не могла понять, чего именно. Сотня Мечей были наёмниками. Вопреки названию сотни среди них не было — их лучшие деньки давно прошли. Но название всё ещё могло впечатлить: стоило услышать, что какой-то лорд нанял Сотню Мечей, и можно было подумать, что тот и в самом деле нанял сотню бойцов — а это уже серьёзная проблема.       — Тот факт, что Сотня Мечей прождала так долго и не пришла за Гракхом раньше, говорит о том, что у них осталось не так много людей. По моим прикидкам, с десяток или около того. Ну так что?       Вита покрутила в пальцах склянку с ядом, прикидывая, какие реагенты у неё были с собой в саккусе, задумчиво протянув:       — А твой караванщик, случайно, порохом не поделился? — В ответ на вопросительный взгляд Кемнеби она добавила: — Сможем встретить гостей с огоньком…       Она, может, и не знала, что смешать, чтобы вышло вкусное блюдо, зато прекрасно знала, как и что смешать, чтобы убить, а при себе как раз было немного селитры. Наёмник усмехнулся:       — Мне нравится твой настрой, малышка.       Остальные либо разделяли её оптимизм, либо просто не захотели отделяться, решив, что вместе их шанс на выживание куда выше. И все то и дело с вожделением посматривали на сундук, словно содержимое было уже у них в руках.

***

      — И никакого золота, а? — вздохнул Кемнеби, глядя в совершенно пустой сундук. — Я чувствовал, что так может быть, когда Гракх не попытался вести с нами переговоры.       — И всё равно остался? — усмехнулась Вита, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. Сражение не показалось ей тяжёлым: точно не после всего, что предшествовало её отъезду из Терона — то, что хоть кто-то из кормчих ушёл той ночью живым, было настоящим чудом. Как и ожидалось, противников оказалось с десяток, но попотеть всё равно пришлось.       — Ну мы уже были здесь, — Кемнеби пожал плечами. — К тому же у меня были старые счёты с Сотней Мечей. Так что в целом день прошёл не зря. Бери всё, что видишь, малышка. Ты это заслужила.       Вита кивнула, но, в отличие от временных товарищей, к трупам не притронулась. Копаться в чужих карманах она не любила. Только если принести что-то — а такое случалось крайне нечасто, — не было дополнительным условием контракта или от этого зависела её жизнь. Отойдя в сторону, она наблюдала за происходящим, скрестив руки на груди.       — Хороший бой, — после паузы протянул появившийся у неё за спиной Гракх, словно не знал, что ещё сказать, но считал важным подойти лично.       Вита обернулась, слегка кивнув. Здоровяк был всклокочен, а под носом у него запеклась кровь, но на губах было подобие слабой улыбки: он выторговал у смерти ещё один день.       — Так что насчёт золота? Оно и правда когда-то было?       — Пропало. Я получил серьёзную травму в последнем налёте. Как и большинство моих ребят, думал, что мне конец. Однажды я проснулся, а они ушли вместе с заначкой, — Гракх хрипло усмехнулся. —  У воров нет чести, да?       — И что ты собираешься делать теперь?       — Подожду, пока раны заживут, и пойду искать моих людей и моё золото. У нас будет грандиозное воссоединение, — он широко улыбнулся.       Вита хмыкнула, ничего не ответив. Почему-то она нисколько не сомневалась, что именно так и будет.       — Я видел, как ты рассматривала мой арбалет, — продолжил Гракх после паузы, — держи.       Он протянул своё оружие:       — Это меньшее, что я могу сделать…       Должно быть, Гракх хотел сказать о том, как его впечатлили устроенные ей взрывы, дезориентировавшие противника, но решил промолчать.       — Спасибо… — растеряно ответила Вита, взяв арбалет в руки. Ей не доводилось прежде видеть подобные, тем более держать в руках. Глядя на него, сердце Виты невольно сжалось. Она нечасто пользовалась оружием дальнего боя. Последний раз был в ту злополучную ночь, когда Нелеос взял заказ, который брать не следовало. Они с Диасом, вооруженные арбалетами, прятались в комнате через стену от жертвы. Диас, в отличие от неё, прекрасно обращался с любым оружием. И этот диковинный арбалет точно пришёлся бы ему по вкусу. Но имело ли это какое-то значение теперь, когда он был мёртв? Горечь же от потери лучших братьев отравляла её, заставляя испытывать ещё большую неприязнь к Имперской Гвардии, чем была до этого.       Обратно в Маадоран они выдвинулись по сигналу Кемнеби. Лошади шли неторопливо, ведь отряду не требовалось никого догонять, и Вита тихо переговаривалась с Кемнеби:       — Так вы с Рыжим Гракхом давно друг друга знаете?       — Покрутись с моё и тоже познакомишься с кучей народа, — спокойно отозвался наёмник. — Я знал Паволу, когда он был ещё дерзким центурионом.       Про себя Вита усмехнулась. Не то чтобы что-то изменилось с тех пор, как Павола стал легатом. Заносчивый болван теперь командовал гвардейцами в Маадоране, последнем месте, где случились бы какие-то неприятности. Послушный цепной пёс, без лишних вопросов выполняющий приказы, впрочем, был не лишён амбиций и знал, как угодить начальству. Хотя Вита не удивилась бы, узнав, что легат даже спит по стойке смирно.       — Он ткнул меня копьём, и этого я никогда не забуду. Я думал, что мне конец… — Кемнеби замолчал, погрузившись в свои мысли, а после продолжил. — Я чуть не убил Даристу, когда она была зеленее весенней травы. Мы дрались с Красными Плащами, и она просто стояла там, вся в крови, и смотрела сквозь меня, словно не понимая, куда она попала.       — Так ты был наёмником или разбойником? — уточнила Вита.       — Драться приходится в любом случае, — спокойно ответил Кемнеби. — На мой взгляд, наёмник — это тот же разбойник, только ему за это платят. Так что, когда были контракты, мы были наёмниками. Когда же их не было… Ну, контракты или нет, есть хотелось. А когда твоё призвание — загонять других в могилу…       — А как ты начал? — Виту нередко волновал этот вопрос. Иногда она задумывалась, как бы могла сложиться её жизнь, не убей она впервые? Картина вырисовывалась не самая радужная. Для девушки её статуса путей было не так много: пойти по стопам матери или выйти замуж за какого-нибудь бедняка — если же очень повезёт, гвардейца — и провести жизнь, нянчась с детьми, думая лишь о том, как прокормить ещё один рот.       — Можно сказать, семейное дело, — он усмехнулся. — Мой отец, дядя и братья — все были бойцами до мозга костей. Служили тем, кто платил, но не упускали возможность взять то, что им причиталось. Конечно, «что им причиталось» часто означало «что могли унести», но не мне их судить…       Некоторое время они ехали молча, пока Кемнеби не нарушил тишину:       — Давно хотел узнать, очень уж ты напоминаешь мне одного человека…       Вита удивлённо посмотрела на собеседника: вряд ли он мог знать о её двойной жизни в Маадоране, а значит, она даже не могла предположить, о ком тот мог говорить.       — Надеюсь, этот человек хорош собой, — отшутилась она, дав понять, что готова ответить.       — Клавдий, по прозвищу Весельчак.       Вита хмыкнула. Стоило догадаться, впрочем, она не так много знала о жизни отца до того, как тот травмировал ногу и стал вышибалой в гостинице, а позже сошёлся с её матерью. Или, напротив, та была причиной, по которой отец осел и остался работать в Тероне? Вита не удивилась бы, узнав однажды, что её на самом деле родила какая-то другая женщина. Но несмотря на род деятельности матери, ни у кого не возникло бы даже тени сомнений, кто был отцом ребёнка: те же тёмные волосы и светлые глаза, та же мимика и манера улыбаться.       — Это мой отец, — коротко ответила Вита.       — Значит, тоже можно сказать, семейное дело, — усмехнулся Кемнеби. — Как он?       — Ну, — протянула она, стараясь скрыть горечь за подобием улыбки, — сейчас вряд ли кто-то назовёт его Весельчаком. Это уж точно. Но ещё жив. Что в наше время уже само по себе хорошо.       Кемнеби кивнул, но расспрашивать дальше не стал. Вита тоже молчала. Конечно, покидая Терон, она просила Нелеоса присмотреть за отцом. Но уверенности в том, что сам Нелеос вышел сухим из воды, насколько это было возможно после всех потерь кормчих, у неё не было.       Остаток пути до Маадорана прошёл в тишине.