III

      — Постой!       Вита замедлилась, узнав голос, но не остановилась. Взглянула на говорившего лишь тогда, когда он поравнялся с ней, догнав. Общение с Рони у них сразу не заладилось: по прибытии в Маадоран именно он был первым кормчим, с которым Вите довелось познакомиться — и начал он явно не с того, высказав своё мнение о Кормчих Стикса Терона, не упустив возможности похвалиться, что здесь дела велись совершенно иначе. И всё с такой гордостью, словно в том была его личная заслуга.       — Чего тебе?       — Где тебя носило?! — с любопытством спросил Рони. На нём, как и в прошлую их встречу, был ордынский доспех. Хотя уж кто-кто, а Рони с его светлыми волосами и голубыми глазами был совсем не похож на ордынца. Вита даже сочла бы его симпатичным, если бы не слепое подобострастие по отношению к Даристе. Впрочем, она могла закрыть на это глаза, списав на неопытность, если бы при их встрече Рони хватило мозгов заткнуться и не высказываться о делах в Тероне. Её, Виты, братья по оружию были мертвы: Диасу пророчили место следующего главы Кормчих Стикса, да и Агатаю не было равных в бою. Гильдия серьёзно пострадала, и на восстановление потребуется время. И уж точно не Рони было их судить — точно не такому желторотому птенчику, который едва начал получать свои первые контракты, но уже был уверен в том, что понимает, как устроена жизнь и как следует вести дела. Служит гильдия правящему лорду или нет: в конечном итоге всё сводилось к одному — убийству. Такой взгляд на вещи Рони нашёл слишком неприукрашенным, растерявшись с ответом и долго подбирая слова.       Вита промолчала, демонстративно остановившись и отжав воду с непросохших волос, собранных в небрежную косу. Общественные бани в этом районе города, может, и оставляли желать лучшего, но после недели в Пустоши казались благословением. Кровь, пот и грязь сказывались не только на внешности, а песок после таких вылазок был буквально везде.       — Тебя ищет Дариста. Кажется, дело важное, — в голосе Рони прозвучали нотки зависти. Молодой кормчий до изнеможения тренировался и всеми силами старался показать, чего он стоит.       — Тогда не стоит орать о делах на всю улицу. Взял бы, что ли, пару уроков у Кира. В конце концов, — Вита взяла его под руку, отводя в сторону, — в нашем деле важно уметь не только мечом махать. Ты можешь натренироваться и мастерски владеть оружием, но если привлечёшь стражу до того, как к нему прикоснёшься — считай, ты труп. Умение скрыться в толпе или притвориться кем-то другим может спасти твою шкуру. Да ладно, — она подмигнула, сменив тон, — расслабься, дорогуша… А не то я решу, что ты боишься меня или впервые видишь женщину так близко, — Вита очаровательно улыбнулась. — Мы сейчас же пойдем к Даристе. Не могла же я заявиться к ней в таком виде, будто только что из выгребной ямы вылезла...       За напускной игривостью Вита скрывала долю удивления: зачем Даристе могла понадобиться именно она? Да, Вита не без оснований считала, что она была хороша в своём деле, но в гильдии хватало опытных убийц, гораздо более сильных — один Хамза чего стоил. У кормчих не было обычая сидеть безвылазно неподалёку, ожидая дела. Появлялся новый контракт — он доставался тем, кто был доступен и готов взяться за него. Она не могла припомнить ни одного раза, когда контракт зависал на стадии неопределённости, просто потому что заказ предназначался кому-то конкретному. Взять одно из последних её дел в Тероне — пришлось выжидать не один день, чтобы не просто разобраться с возможными шпионами дома Аврелиан, но и добыть важные бумаги. Что до дел вне гильдии, Вита не могла припомнить пока ничего, что расходилось бы с интересами Кормчих Стикса и тем самым могло привлечь внимание Даристы.

***

      — Вита, — едва она вошла, начала Дариста, не отрываясь от просматриваемых бумаг, — я уже начала беспокоиться...       Вита промолчала. Она не собиралась оправдываться или объяснять, почему отсутствовала и где была — у них не было таких договорённостей.       — Как по мне, от Лоренцы уже давно нужно было избавиться, и ты прекрасно справилась с этой задачей. А теперь пойдём со мной, я хочу тебя кое с кем познакомить.       Молча кивнув, Вита последовала за Даристой, довольно быстро сообразив, что они шли во дворец. Стражники и слуги расступались при виде Даристы так, словно она была здесь частой гостьей и ей не требовалась аудиенция для разговора с лордом. Пройдя в небольшую комнатку, предназначавшуюся скорее для приватных бесед, чем для официальных визитов, Дариста кивнула слуге. Тот сообщил, что лорд Гэлий скоро будет, и поспешил удалиться. Вита осторожно посмотрела на главу Кормчих Стикса, но промолчала: если для лорда требовалось сделать что-то, что Дариста собиралась поручить именно ей, зачем нужно было устраивать личную встречу?       Лорд Гэлий не заставил себя долго ждать.       — Так это тебя я должен благодарить за то, что ты позаботилась о Лоренце… — сказал он, заходя в комнату.       Поведение лорда казалось подчёркнуто деловым и прямым, как у людей, которые переходили от одной важной встречи к другой.       — Ты поступила правильно. Та женщина была чистый яд. Теперь я хочу, чтобы ты завершила работу, — Гэлий не стал ходить вокруг да около, тут же продолжив. — Мой племянник Серенас совершил ошибку в суждении, убедившую его в том, что он должен стать новым правителем дома Аврелиан. Парнишка всего лишь знамя, дающее заговорщикам право притязания на трон, но он так ослеплён перспективой власти, что не видит этого. Я, конечно, могу приказать убить его в открытую, но это создаст осложнения, которых я предпочёл бы избежать. Он хорошо охраняется заговорщиками и слишком важен, так что тебе придётся постараться и сделать всё быстро. Серенас ждёт гонца, который сейчас наслаждается гостеприимством одной из моих темниц. Ты можешь взять его кольцо. — Лорд протянул ей перстень: — Мой племянник никогда не видел этого человека, так что ты можешь выдать себя за посла и подобраться достаточно близко. Ну а дальше уж как-нибудь сама. Я не хочу знать подробностей.       «Зато ваш племянник видел меня…» — Вита сдержала нервный смешок, бросив беглый взгляд на Даристу. Та была невозмутима: если она и не знала заранее о цели их визита, то точно догадывалась.       Не меняясь в лице, Вита слушала лорда, пока внутри метались противоречивые мысли. Ей было не плевать на свою репутацию кормчей. Она пошла за Нелеосом на самоубийственную миссию, когда могла отступить, здесь же задача была куда проще: не потребуется прорываться с боем или притворяться послом, чтобы приблизиться к своей цели. И именно это всё усложняло. Вита могла убить Серенаса, не оставив ни единого следа, — паршиво было осознавать, что она этого не хотела. Для Виты было бы куда легче, если бы этот контракт достался кому-то другому: Серенас был бы мёртв, но не от её руки.       — Будет сделано, милорд, — ответила она, слегка поклонившись. Иного ответа от неё попросту не приняли бы. Скажи она нет, в лучшем случае можно было бы забыть о дальнейшей работе на Кормчих Стикса. Но, что вероятнее, это вызвало бы массу вопросов и подозрения в измене и участии в заговоре: шансы уйти живой были бы практически нулевыми.       Всю обратную дорогу Дариста молчала и заговорила, лишь когда они добрались до её кабинета:       — Мне ведь не нужно говорить, что всё должно выглядеть так, будто гильдия ни при чём? Так что, если подвернётся возможность, будь поизобретательней. Уж не знаю, выпадет ли шанс выпить с Серенасом, но на всякий случай… — она протянула небольшой флакон.       Яд. Вита покрутила склянку между пальцев, оценивая содержимое: немного зеленоватое и идеально прозрачное. Несомненно, готовил мастер своего дела. Улыбнувшись на одну сторону, она одобрительно хмыкнула и взглянула на Даристу, догадывалась ли она о чём-то, предлагая такой план? Но по непроницаемо-хмурому лицу главы гильдии было сложно понять, о чём та думала.       — А если шанса не будет?       — Если не будет, просто воткни в него нож и закругляйся. Думаю, тебя не нужно учить, как это делать. Иначе Нелеос не дал бы таких хвалебных рекомендаций своей «пташке».       Вита закатила глаза: её братья по оружию нередко подтрунивали над этим прозвищем. За пределами родной гильдии это вызывало не только раздражение, но теперь и неприятное чувство пустоты внутри.       — К чему мне быть готовой? Что известно об этом заговоре, кто дергает Серенаса за ниточки?       — Проще сказать, кто этого не делает. Страбос — глава гильдии Комерциум. Легат Павола из Имперской Гвардии. Некоторые аристократы, вроде Лоренцы, всегда стремятся поднять бучу. Гэлий уж слишком к ним снисходителен. Ему давно следовало провести чистку дома.       — Сколько человек охраняет Серенаса? — Вита и сама знала ответ на этот вопрос, если с её временного отъезда ничего не изменилось и охрану не усилили. Но не задать его было странно: — Насколько они хороши?       — Четыре человека. Ветераны Паволы. Насколько хороши? Я бы сильно удивилась, если бы это не были лучшие из его людей.       — Ненавижу гвардейцев, — вздохнула Вита. Не уточняя, что конкретно имела в виду.       На лице Даристы появилось подобие улыбки:       — Не сложно догадаться, но сильно не увлекайся — твоя цель Серенас. Убьешь его и развлекайся со стражей, если жить надоело. Впрочем, если лорд Гэлий решит избавиться от Гвардии, я учту твои пожелания.       — Лорд Гэлий… — Вита покачала головой и вздохнула. — Всё ещё немного странно слышать, что Кормчие Стикса в прямом подчинении лорда.       — Только не снова это дерьмо… — выразила недовольство Дариста. — Кормчие служили Императору. Как его грёбаная личная охрана, — она резко отчеканила каждое слово. — Потом настали трудные времена, когда нам пришлось заняться урегулированием семейных и торговых споров, но сейчас они позади, и мы наконец можем вернуться к своей исконной работе.       — Последний раз, когда я убила высокопоставленную цель, начался настоящий ад... Эту историю с Карринасом если и не в лицо, то не припомнил только ленивый.       — Не сравнивай захолустную помойку с величайшим из городов. Маадоран был древним, когда Терон был всего лишь военным лагерем. Мы — цивилизованные.       — Вот как, значит, цивилизованные? — Как ни старалась, Вита не смогла скрыть нотки сарказма в голосе.       — Только не надо мне этого дерьма. Люди убивают друг друга с тех пор, как обнаружили острые камни. Вся наша история — это история вражды и убийств по поводам, которые забываются быстрее, чем клиенты у портовых шлюх. Поверь мне, уж я-то знаю. — Дариста указала на татуировку наёмницы на своём лице: — Восемь лет.       — Как это было?       Пока глава гильдии была настроена на разговор, Вита решила воспользоваться этой возможностью, чтобы узнать её лучше.       — Кроваво, — равнодушно ответила Дариста. — Когда сражаешься за деньги, война никогда не кончается. Ты идёшь от одной битвы к другой. Неважно из-за чего всё началось. В итоге всё сводится к одному и тому же дерьму — убей, прежде чем убьют тебя.       Вита хмыкнула: сложно было поспорить — что-то подобное и она нередко говорила, но всё же решила спросить:       — Наверняка же есть причины, достойные того, чтобы за них сражаться?       — Любая причина — всего лишь красивые слова. Я слышала много разных слов за эти годы, но не видела ничего, за что действительно стоило бы умереть. Чёрт, оглянись вокруг, Вита! Тебе не кажется, что мы оказались здесь от недостатка хороших причин?       — И при этом вы всё же хотите сражаться за Гэлия… — она не спрашивала, утверждала.       — Потому что так лучше для гильдии. До того, как я стала главой гильдии, кормчие жили впроголодь и дрались за работу. Сейчас гильдия удвоила свою численность и сильна как никогда. А всё благодаря Гэлию. Позаботиться о его врагах — это меньшее, что мы можем сделать, — Дариста ухмыльнулась, и Вита впервые подумала о том, какой глава гильдии может быть пугающей в сражении.       — Что ж… Я всё равно не застала прежних времён. Я лучше пойду. Нужно подготовиться.

      Времени на подготовку и размышления почти не было, и Вита нервничала, непроизвольно сжимая и разжимая вспотевшие ладони: она не испытывала такого даже перед первым убийством. Тогда у неё были твёрдая уверенность и годы на подготовку мести и идеального яда. Желаемого облегчения, впрочем, она не получила. Теперь же у неё не было ни желания, ни времени. Зато в перспективе имелась масса проблем, а лучший из возможных планов был зарублен на корню — стражи видели её и могли узнать. Самоубийственный путь напролом она отметала сразу: Вита не питала иллюзий о том, как закончится сражение с лучшими гвардейцами. Одного, двух, если сильно повезёт и удастся подобраться скрытно и застать врасплох, но четырёх ей никогда не одолеть в одиночку. Можно было попробовать пройти в образе Люции, так она смогла бы подойти достаточно близко. Проблема была в том, что Вита не знала наверняка: было ли уже известно, что Люция Клавдия и убийца Лоренцы — один и тот же человек. Если правда раскрылась, она рисковала остаться без защиты и почти без оружия. Из всех возможных путей самым разумным казалось повторить свою прошлую работу: здесь хотя бы знание виллы было на руку.       Но прежде стоило посетить Трущобы…

***

      Готовясь, Вита несколько раз перепроверила своё снаряжение: склянки с ядами и антидотами, несколько целебных мазей, кинжалы, арбалет с болтами и крюком для зарядки, треклятая кошка, ведь путь через окно казался всё ещё самым безопасным, и, наконец, порох. Последний она использовала не так часто, но недавняя вылазка с разбойниками натолкнула на безумную идею, а отсутствие времени на нормальный план заставляло рискнуть.       Подобраться к вилле и найти нужный оконный проём оказалось несложно. С торца здание не охранялось, и, должно быть, охрана, как и прежде, была у главного входа и внутри. Глупо, если предположить, что убийца мог иметь информатора среди прислуги. Верность была понятием относительным, если знать, как надавить или что предложить. Вита забросила крюк и забралась наверх. Ни души. Забрав кошку, она проследовала к нужной двери и осторожно зашла. Снова ни души. Сняв с пояса порядком мешавший арбалет и приставив его к стене так, чтобы тот не бросался в глаза при входе, Вита скрылась в тени и, нанеся яд на клинок, затаилась. Ожидание показалось ей вечностью, но, наконец, за дверью послышались шаги: достаточно лёгкие, чтобы понять, что тот, кому они принадлежали, не носил брони — значит, не гвардеец. В комнате появился молодой человек с подсвечником, которого Вита видела впервые. Одну за другой он принялся зажигать свечи в комнате, готовя покои к приходу своего господина. Осторожно выйдя из укрытия, Вита крадучись последовала к незнакомцу. Заметив её, юноша развернулся лицом, но было уже поздно. Резким толчком Вита прижала его к стене, приставив клинок к шее. Он мог закричать, прежде чем она прикончит его, мог попытаться дать отпор, тем самым подняв шум. Но вид оружия вызывал такой страх, что юноша просто оцепенел, боясь лишний раз вздохнуть. В его глазах читалось явное недоумение, когда вместо ожидаемого удара лезвие лишь слегка оцарапало его кожу прямо у бешено бьющейся жилки. Спустя несколько томительных секунд недоумение сменилось новой волной страха. Он хотел дернуться, в запоздалой попытке спастись, но яд уже получил власть над его телом, сковав движения. Вита осторожно придерживала начавшее оседать тело. Провернуть подобное с гвардейцем было бы куда сложнее, но радости от внезапной удачи не было: случайные жертвы не доставляли ей ни малейшего удовольствия. Дождавшись, когда всё будет кончено, Вита хотела оттащить тело подальше от зоны видимости, но дверь открылась, застав её врасплох. Серенас перевёл взгляд с тела, лежавшего на полу, на неё и потянулся к оружию на поясе — прежде он его не носил. Слишком медленно. Каждым своим движением он выдавал, что не имел опыта реальных сражений. Вита подняла левую руку в сдающемся жесте, а второй дернула за полумаску, стянув её вниз.       — Люция?! — опешил Серенас.       — Вита, — спокойно ответила она, по глазам поняв, что он уже слышал это имя. — Моё настоящее имя — Вита. Если хочешь жить, медленно закрой дверь и не шуми…       Серенас медлил, не то от сомнений, не то от страха, и Вита подошла ближе на случай, если он не оставит ей выбора.       — Тс-с, — остановила она его вновь дернувшуюся руку, продолжив полушёпотом, — если бы я правда хотела убить тебя, поверь, ты бы уже был мёртв. Серенас, послушай, у нас мало времени.       Он вновь дернулся. Когда-то Вита думала о том, что бы подумал лорд, увидев её настоящую. Презрение? Теперь же она знала ответ: страх.       — Если бы я хотела выполнить заказ, ты бы уже здесь не стоял. Но если Гэлий или Дариста узнают, что я тут творю, убьют нас обоих.       — Я ожидаю посла из Ганеззар. Когда он прибудет, и...       — Не будет никакого посла. И нет, — уловив в его взгляде немой вопрос, пояснила Вита, — я тут ни при чём. Твой дядя позаботился о нём. А твои сторонники… Это лишь вопрос времени, когда Гэлий от них избавится. Возможно, в этот самый момент другие кормчие работают над этим. Если мы и дальше будем стоять и разговаривать, ты просто не оставишь мне выбора.       — Зачем ты это делаешь?       — Разве не очевидно? У тебя есть титул и золото, — Вита хмыкнула, про себя подумав, что вышло слишком фальшиво и неубедительно, но Серенасу такого объяснения хватило.       — Что нужно делать? — наконец выдавил он.       — Пока я отвлеку стражу, ты поменяешься с ним одеждой, — кивком головы Вита указала на убитого слугу, пояснив: — Мы не можем просто сбежать, нужно чтобы Гэлий поверил, что ты мёртв.       Про себя добавив: «Хотя бы на время».       Сняв с пояса флакон, Вита сделала глоток и подошла ближе. Привстав на цыпочки, она притянула лорда ближе, прежде чем он сообразил, что происходило, и поцеловала в губы. Отстранившись также резко, она ответила на его недоумённый, но не лишённый интереса взгляд:       — Это был яд. Если позовёшь гвардейцев, я хотя бы выполню контракт…       Не желая терять время на разговоры, Вита натянула полумаску, выбралась из окна и тенью проследовала к нежилому крылу. По её расчётам в это время стражи вряд ли сильно следили за этой частью дома, зато она была в прямой видимости из окна, которое она покинула. Забравшись внутрь, Вита осмотрелась. Судя по царившей тишине и полумраку, зал и прилегавшие к нему комнаты пустовали. Стараясь устроить иллюзию максимального беспорядка и при этом не поднять шум раньше времени, Вита осторожно опускала вещи на пол. С замирающим сердцем она достала из саккуса порох: план был безумным и в любой момент мог дать сбой. Разложив большую часть, она вернулась, взобравшись через окно. Серенас, сменив пурпур дома Аврелиан на светлую одежду слуги, ждал. Он заметно нервничал, оборачиваясь на каждый шорох, а волосы липли ко лбу. Заметив её, лорд дернулся за оружием.       — Всё ещё слишком медленно... Расслабься, это я.       «Пока ещё я…» — промелькнула в её голове неутешительная мысль. Как скоро Дариста — или сам Гэлий — поймёт, что здесь творится и пришлёт своих людей?       — Что дальше?       Не отвечая, Вита взяла оставленный ранее арбалет. Нервы были напряжены до предела: она старалась ничего не упустить, полностью сосредоточившись на деле. Уперев арбалет в пол и сняв с пояса крюк, Вита подтянула тетиву до стопора, а затем положила на желобок специально подготовленный болт. Затем то же самое проделала со вторым зарядом. Она привыкла готовиться тщательно, всё проверяя по несколько раз, в этот раз всё было совсем не так. В том, что заряд сработает как надо, уверенности не было. Вита приладила к нескольким арбалетным болтам зажигательную смесь и фитиль, чтобы пламя, которое ветром могло сбить в полёте, разожглось не сразу — затушить фитиль было куда сложней. Заряды, которыми они с людьми Кемнеби воспользовались против Сотни Мечей, подтверждали это. Опробовать болты на практике времени не было. Рискованно, но не попробовать и сразу проделать всё вручную было ещё более рискованно: если её не поймают на месте, при возвращении был высокий шанс столкнуться лицом к лицу с привлечённой стражей. Поднеся заряженный арбалет к свече, Вита подожгла фитиль верхнего заряда и, прицелившись, выстрелила через окно. Выждав некоторое время, она подожгла второй и выстрелила повторно. Секунды перед тем, как, наконец, раздался несильный хлопок, тянулись бесконечно долго.       — Но зачем? — глядя на разгоравшийся в дальнем крыле огонь, спросил Серенас. И Вита впервые не смогла понять, чего было больше: страха или удивления?       — Потом всё объясню, — ответила она, стараясь сохранять уверенность. Стоило придерживаться — пусть паршивого и не до конца продуманного — плана. Одну за другой она стала скидывать вазы и прочую утварь на пол, имитируя следы погрома. После чего рассыпала остатки пороха. Вита беглым взглядом оценила светлую одежду лорда и, покачав головой, сняла плащ и протянула Серенасу:       — Надень сверху и пошли.       Закинув арбалет за плечо, ведь теперь не было мешавшего этому плаща, Вита взяла в руки горевшую свечу и опустила её на пол. Пламя занялось быстро, а огненные языки словно обезумившие хватали предложенные дары. Прикрыв за собой дверь, Вита потянула Серенаса за руку, увлекая за собой. Сработал ли её план или люди Даристы были на хвосте? Оставалось только гадать.       Лишь оказавшись вдали от Дворцового района, Вита вспомнила, как дышать. То и дело она продолжала оборачиваться, всматриваясь в черноту улиц. Никого не было. Намеренно сделав лишний крюк прежде, чем зайти в таверну, Вита ещё раз осмотрелась. Внутри было тихо. Василий давно привык, что она могла возвращаться под утро, и закрывал на это глаза в обмен на собственную безопасность: хоть он и преувеличивал её силу, но вымогатели больше не заявлялись ни к Василию, ни к Квинту.  Оказавшись в своей комнате, Вита пропустила внутрь Серенаса, после чего плотно закрыла дверь и проверила натянутые под окном и над дверью нити с колокольчиками, развешанные ещё в момент заселения — на всякий случай.       — Что… — начал было Серенас, но Вита тут же его перебила.       — Поговорим, когда выберемся.       — А мы разве не… — он был растерян. Всё происходящее было для него в новинку и немало пугало.       Вита покачала головой и ответила полушёпотом:       — Гэлий должен поверить, что ты мёртв.       «Хотя бы на время, пока мы не уберёмся отсюда… Если уберёмся», — подумала Вита про себя.       — А яд?       — Не было никакого яда, — вздохнув ответила она, — я солгала. Нужна была страховка, что ты не наделаешь глупостей, побежав за стражей в моё отсутствие. Если бы яд был, ты бы не протянул столько времени без противоядия.       Серенас слегка нахмурился, о чём-то напряжённо думая, и Вите оставалось лишь гадать, что из сказанного ей вызвало больше сомнений.       — Возьми, — она протянула склянку с прозрачной жидкостью, — если не веришь, ведь мысли могут отравлять не хуже. И прекрати на меня так пялиться…       — Как? — уточнил Серенас.       Вита нахмурилась, пристально всматриваясь в его глаза и пытаясь подобрать подходящие слова. Само предположение казалось ей по меньшей мере странным, а звучать будет и того хуже. Наконец, облизнув пересохшие губы и сделав шаг назад, она ответила:       — Как будто до усрачки боишься меня, но всё ещё хочешь.       Он не стал возражать, лишь отвёл взгляд:       — Ты хоть когда-нибудь говорила правду?       — О, — Вита прикрылась притворной улыбкой, как щитом, — милый, ты думаешь, хоть кто-нибудь в твоём окружении говорил правду? Очнись уже наконец! Для тебя достаточно того, что сейчас я не притворяюсь, — она покачала головой, но извиняться за прямоту не стала и, вздохнув, отвернулась к окну, скрестив руки на груди: — Я правда из Терона. И моего отца зовут Клавдий, но он, как несложно догадаться, ни черта не из Коммерциума. Бывший наёмник. Но тебе ведь такие истории ни к чему... Лучше поспи, пока есть такая возможность. Если повезёт, кровать ты в ближайшие дни точно не увидишь.       «Если мы вообще переживём эту ночь…» — закончила Вита про себя.       Заснуть после напряжённой ночи оказалось на удивление проще, чем предполагал Серенас. Когда он очнулся, Вита, так и не сняв лёгкий кожаный доспех, сидела на единственном в комнатушке стуле, закинув ноги на край столешницы. Пальцы, отстукивающие бесшумный ритм по коленке, выдавали, что она не спала.       — Проснулся?       — Как ты узнала?! — спохватившись, Серенас понизил голос, удивлённо взглянув на неё.       Указательным пальцем она показала на своё ухо и, наконец, повернула голову в его сторону.       — Мне нужно отчитаться перед Даристой, — ловко убрав ноги со стола, она встала и несколько раз потянулась, разминая спину. — Если к ночи я не вернусь, бери всё, что найдешь здесь, и уезжай из города. Я предупрежу хозяина таверны.       Судя по тому, как изменилось выражение лица Серенаса, такая перспектива пугала его.       — Надеюсь, ты знаешь, как им пользоваться, — Вита положила на стол меч, который почти не пользовала и купила его лишь потому, что ей нравилось оружие с историей. Она развернулась к выходу, стараясь сохранить вид, что всё под контролем.

***

      — Потрудись объяснить, что ты устроила, — вместо приветствия начала Дариста. — Или все теронские кормчие предпочитают работать… с огоньком?       Вита ухмыльнулась, сделав вид, что оценила шутку. Раз она всё ещё дышала, можно было предположить, что глава кормчих ничего не знала, но расслабляться было рано.       — Ты сама сказала, что всё должно выглядеть так, будто кормчие ни при чём. А кормчие так не работают...       — Не то слово. Гвардейцы теперь носятся по Трущобам в поисках виновных — иначе Павола с них шкуры спустит. Проморгать босяков, устроивших поджог, повлёкший за собой смерть лорда, возможного наследника правящего дома — это серьёзный удар по их репутации.       — Вот как? — с деланным удивлением спросила Вита. Должно быть, теперь Дариста полагала, что весь шум был только для того, чтобы свести счёты с Имперской Гвардией.       — Прошёл слух, что среди заговорщиков планировали не только переворот в Маадоране, но и вторжение в Трущобы… И кое-кто из богатеньких бездельников, — небрежно добавила Дариста, — которые тёрлись у Серенаса, уже признался, что такие разговоры и правда велись… — она чуть склонила голову, пристально посмотрев на Виту, словно хотела задать вопрос о том, откуда такая информация была у неё, но не стала. — Это может повлечь за собой реальные волнения, что скажется на порядке в Маадоране, поэтому не могу сказать, что одобряю такое представление... Но всё уже сделано. Впрочем, у меня есть дело, где твои методы могут быть кстати. Ты когда-нибудь бывала в Ганеззаре?       — А что в Ганеззаре? — уточнила Вита, сузив глаза. Всё, что доводилось слышать об этом городе, ей решительно не нравилось. Поговаривали, что местный лорд — Меру — спятил, внезапно став истово верующим. Он отрёкся от лордства, провозгласив себя Первым Аколитом, и теперь его называют братом Меру, а в город стекаются фанатики.       — Лорд Меру — твоя следующая цель. Как думаешь, справишься? — судя по интонации Даристы, она не шутила.       — Подробности будут?       — Да что тут рассказывать? С тех пор как Меру сошёл с ума, Ганеззар катится в хаос. Как по мне, так его надо было убрать давным-давно. Сейчас это сделать куда сложнее.       — Полагаю, из-за его последователей? — Вита хмыкнула, даже не пытаясь скрыть своего отношения. Своим внезапным божественным прозрением Меру получил, возможно, самую яростную армию из всех возможных. Будь то уловка ради силы или реальное помешательство, это пугало не так сильно, как если Меру и в самом деле услышал «богов». Всё ещё стараясь стереть Бездну из памяти, Вита не могла, однако, не думать о вероятности того, что на просторах Пустоши могли быть и другие подобные места.       — В точку. Несколько недель назад разъярённая толпа напала на нашу гильдию. Они разорвали наших людей на куски, как грёбаное зверьё. Судя по всему, эти ублюдки не хотели, чтобы ассасины «оскверняли» их городишко. Так что у тебя там не будет никакой поддержки, и, если тебя распознают, тебе конец. Более того, город осаждён, так что пробраться туда будет непросто.       — Осаждён? — Вита нахмурилась. Картина виделась ей всё более удручающей. И это если не считать того, что ей нужно было вытащить из Маадорана Серенаса.       — Я не знаю всей информации, но, похоже, Меру разворошил какое-то осиное гнездо, связавшись с вещами, которые все правители решили не трогать. Я не разбираюсь в древней магии, но, похоже, Гэлию нельзя сейчас посылать туда свои войска. Он просил гвардейцев помочь ему взять город, но они тянут время. Гэлий думает, что они получили контрпредложение от Меру, и это очень усложняет ситуацию. Если Гвардия встанет на сторону Меру, нам всем конец, так что чем быстрее мы от него избавимся, тем лучше.       — Есть идеи?       — Не-а, — честно ответила Дариста. — Я только знаю, что ты — лучшая из моих людей, и если кто и сможет с этим справиться, так это ты. Конечно, Хамза ничуть не хуже тебя, но он стар и слишком известен. Даю тебе карт-бланш, Вита. Делай всё, что угодно, лишь бы Меру оказался мёртв. Гэлий сказал, что его не волнует, сколько ты убьёшь, но мне любопытно. Я обрушиваю тебя на Ганеззар, словно грёбаную чуму. Заставь их заплатить за то, что они сделали с нашими братьями.       — Будет сделано, — кивнула Вита, не имея ни малейшего представления о том, как выполнить этот контракт.

***

      Появление Виты под тихий перезвон встревоженных колокольчиков заставило Серенаса вскочить и схватиться за оставленный меч. Солнце клонилось к закату, выхватывая золотистыми пятнами кусок комнатушки.       — Полегче, это я, — сбросив на пол тяжелый дорожный мешок, она сняла капюшон, тут же поправив выбившиеся из косы волосы.       Серенас облегченно выдохнул, опустив оружие и приставив его к стене у кровати.       — Что теперь? — в его глазах читалась нескрываемая надежда, но Вита не стала говорить вслух о том, как наивно было полагать, что всё это разрешится быстро. Чтобы выбраться из ситуации наилучшим образом, если это вообще было возможно, потребуется не один месяц. Ей нужно найти что-то, что будет полезно лорду Гэлию настолько, что он сможет не только закрыть глаза на неисполненный приказ, но ещё и позволить вернуться. И тут мысли вновь возвращались к поискам древнего храма, который так отчаянно искал лорд Антидас. Насколько Вите было известно, лорд Гэлий находил секреты прошлого опасными и не одобрял поиски. Но если там внутри скрывалось что-то действительно могущественное, способное склонить чашу весов в пользу другого лорда? Она готова была поспорить, что Гэлий предпочёл бы добраться до храма первым, чтобы не позволить ни Антидасу, ни Меру, ни кому бы то ни было ещё воспользоваться забытыми знаниями.       — Это разговор не для этих стен… — уклончиво ответила Вита, снимая пояс с кинжалом и склянками.       — Я думал, ты доверяешь хозяину таверны.       — Он был должен, но я не знаю его настолько, чтобы доверять. Впрочем, предать могут и те, кого хорошо знаешь, — она отвела взгляд, чуть нахмурившись, — так что иногда личная выгода или страх — это более весомые аргументы. Разве не ты хотел устроить переворот?       — И ты теперь считаешь меня полным идиотом? — горько усмехнулся Серенас, опустившись на край кровати.       Вита пристально смотрела на него и молчала. Наконец, покачав головой, она ответила:       — Нет. Считаю, что ты окружил себя не теми людьми.       — Вот как?       Не торопясь с ответом, Вита поочередно расстегнула ремешки и сняла защитные элементы, а потом и саму одежду. Тонкая и кожаная, она защищала не многим больше ткани и уж точно уступала доспехам любого гвардейца, но не сковывала движений, позволяя перемещаться тихо и быстро. Вита без стеснения стащила с себя сначала сапоги, а затем и штаны, оставшись в собственноручно укороченной льняной тунике, подпоясанной тонким ремешком. Найдя в ящике гребень, она полуприсела на столешницу, распустив волосы. Всё ещё хранившие слабый запах пороха, они рассыпались по плечам завившимися локонами.       — Избавь меня сейчас от обсуждений политики. В конце концов, я — кормчая, и это не моё дело. Мне платят — я убиваю, всё предельно просто. Утром мы уезжаем — это всё, что имеет значение.       — Никак не могу понять, ты меня всё-таки спасла или просто переиграла? — Серенас внимательно наблюдал за её движениями, как плавно она перебирала пряди волос.       Замерев, Вита хмыкнула, положив гребень на стол, совсем рядом с кинжалом. Она имела привычку всегда держать оружие в пределах досягаемости. Страх, сковывающий её стальными путами, перекрывавший кислород и мешавший думать хоть о чём-то, кроме выживания, отступал. Наивно было полагать, что всё кончено. Более того, она была уверена, что ни черта ещё не кончено. Здесь и сейчас страха не было. Но, как и всякий раз после смертельной переделки, в которой адреналин будоражил кровь, это напряжение напоминало о себе, требуя разрядки. Вита подошла ближе, внимательно всматриваясь в глаза Серенаса. Её взгляд тёмный, голодный. Без слов она толкнула Серенаса на кровать и села сверху, вжав коленями в матрас:       — Мне кажется в данном случае это одно и то же, — уголок её губ дернулся вверх.       Он потянулся к ней, но Вита легко перехватила его запястья, прижав к кровати. Тренировки и боевой опыт делали её сильнее и проворнее. Наклонившись ближе, она выдохнула, почти касаясь губ Серенаса:       — И, кажется, я просила не пялиться на меня так… — Её волосы соскользнули со спины, словно ширмой отгородив их от реальности.       — А то что? — Его голос был хриплый и низкий от возбуждения.       Не ответив, Вита впилась в его губы. Глубоко, жадно, почти с яростью. Серенас ответил тем же — он не желал быть покорным, хотя и не мог отрицать того, что ему нравилась эта игра: она и раньше отличалась от любой другой женщины, которую он знал, теперь же, когда она сняла маску Люции, казалось, Вита была подобна своему клинку — точная, попадающая прямо в цель, отравляющая разум. Вита двигалась над ним с уверенностью хищницы, она не скрывала, чего хотела. Серенас же чувствовал, как её дыхание становилось всё более горячим и неровным, как пальцы отпустили его запястья. Вита позволила ему коснуться себя, позволила провести ладонью по бедру, притянуть ближе, прижав к себе, будто давала проверить, что она реальна и не исчезнет, как это уже бывало не раз. Когда Серенас попытался снять её тунику, Вита вновь перехватила его руки, отведя в сторону: к такой близости она была не готова — каждый шрам напоминал о том, что она сплоховала. Вита не хотела показать свою слабость, достаточно было уже того, что она просто не прикончила Серенаса, как следовало бы поступить. Вновь отпустив его, Вита хрипло простонала, прикрыв глаза, почувствовав, как его пальцы сильнее сжали её бедра. Не получив сопротивления, он перевернул Виту на спину, оказавшись сверху. Они оба знали, что она просто позволила, разрешила вести. Серенас отстранился, рассматривая Виту, как если бы видел впервые. Волосы разметались по постели, грудь тяжело вздымалась и опускалась, губы были приоткрыты, а щеки раскраснелись. В этот момент на её лице не было уже ставшей привычной за последние дни напряжённой сосредоточенности. Обвив руки вокруг его тела, Вита притянула Серенаса ближе, поцеловав нарочито медленно, дразня. Стянув с него одежду, она прижалась сильнее, обжигая дыханием. Сердце бешено колотилось, пропустив удар, когда Серенас избавился от её нижнего белья, всё ещё не касаясь туники, словно и в самом деле принял правила этой игры. Вита точно знала, чего хотела, и в этот момент в её мыслях не было места ни для кормчих, ни для приказов, ни для поисков храма. Все чувства обострились до предела, а тело, будто превратившись в оголённый нерв, отзывалось на каждое прикосновение. Вита чуть выгнулась, впившись в плечи Серенаса ногтями, и простонала, теряя остатки самообладания, когда почувствовала его внутри себя.       — Не торопись, — прохрипела она чужим от возбуждения голосом, с благодарностью отметив, что ей не пришлось объяснять причин подобной просьбы; едва ли Вита сразу ответила бы, когда последний раз делила постель с мужчиной. Ограничиваясь флиртом, порой вышибающим своей обезоруживающей прямолинейностью, она не спешила сближаться сама и не позволяла этого делать другим. Желая убежать от прошлого, Вита заигралась, и сама не заметила, когда позволила Серенасу отравить её мысли: завладеть ими сильнее, чем ей бы того хотелось. И теперь ей оставалось лишь надеяться, что эта ошибка не станет ещё одним шрамом на её теле.       Серенас не стал спрашивать, только поцеловал, коснувшись губами плеча, с которого съехала ткань туники. Его движения были медленными, будто он хотел дать ей время — или наоборот, растянуть удовольствие. И такая внимательность пугала. Куда проще Вите было бы принять, попытайся он сейчас её убить: она уязвима, а меч был совсем рядом. Виту пугало, что где-то глубоко внутри ей нравилось такое отношение, нравилось быть уязвимой — такая глупость могла стоить жизни. Серенас смотрел ей в глаза, сейчас совсем тёмные от охватившего их желания, и это было самым невыносимым. Вита отвернулась, стиснув зубы, словно обрыв этой связи мог спасти её, вернув контроль над собой. Но пальцы Серенаса нашли её лицо, заставили снова взглянуть в его глаза, раствориться в них. Вита поцеловала его вновь, больше не играя и не сражаясь. Закинув ноги на бедра Серенаса, чтобы быть ещё ближе, она оставляла на его спине свои отметины. Всё в ней дрожало от какого-то странного трепета и казалось слишком ярким, слишком настоящим. Серенас поймал её ритм, подчинялся и вёл одновременно. И в этом ритме, в этой зыбкой грани между животной страстью и чем-то большим, она вдруг поняла, что ошиблась с самого начала, решив, что сможет просто поиграть и сбежать без последствий. Его взгляд, вот где таилась настоящая опасность, яд, убийственней, чем все те, что она могла нейтрализовать. Яд, заставлявший жар растекаться под кожей, пробирая до костей, заставляя хрипеть, кусая губы, и подаваться навстречу каждому его движению. Не в силах больше сопротивляться, Вита сильнее впилась в плечи Серенаса и простонала — громче, чем следовало, но было плевать — и замерла, тяжело дыша. Когда он замер внутри, и их дыхание на мгновение слилось в одно, Вита позволила себе закрыть глаза, не отстранившись, когда почувствовала, как губы Серенаса коснулись её лба, прежде чем он молча лёг рядом. Выровняв дыхание и уняв всё ещё мечущееся сердце, Вита села. Бросив взгляд в окно, где уже давно стемнело, она прислушалась. Было тихо, слишком тихо. Коснувшись босыми ногами пола, Вита встала, поправив и без того бессовестно короткую тунику. Проверив колокольчики и взяв оставленный на столе кинжал, она провела по лезвию кончиками пальцев. Серенас наблюдал: сейчас она вновь становилась наёмницей, кем угодно, только не той женщиной, которая несколько минут назад прижималась к нему и дрожала от поцелуев. Оставалось лишь гадать, сколько масок было у Виты в запасе и каким было её настоящее лицо. Молча поднявшись, Серенас подошёл к ней со спины и обнял, опустив подбородок ей на макушку. Вита не вздрогнула, явно готовая.       — Дам тебе один совет, — спокойно произнесла она, — не стоит подходить к убийцам со спины, особенно, если в их руках оружие…       — Помнится, в прошлый раз ты не возражала, — хмыкнув, ответил Серенас.       Уголки её губ дернулись. Сдержав улыбку, Вита опустила оружие на место.       — Разве похоже, что в этот раз я возражаю? — Не получив ответа, она продолжила: — Всё ещё хочешь знать, спасла ли я тебя?       — Сейчас всё равно, — спокойно ответил Серенас.       Вита резко развернулась, заставив его разжать руки и дать ей немного пространства. Хмурясь, отчего между её бровей залегла складка, она всматривалась в лицо Серенаса. Наконец она уткнулась лицом в его грудь, робко обняв:       — Нужно отдохнуть, пока ещё есть немного времени.