V

      — Умеешь пользоваться? — не слезая с лошади, Вита протянула арбалет, второй рукой придерживая поводья. — Немного, — неуверенно ответил Серенас. — Мать всегда была против, но дядя настоял, что мужчине следует хотя бы знать, с какой стороны за оружие держаться… — Памятуя о том, какими ленивыми были тренировками с гвардейцами, явно не утруждавшими себя, продолжать он не стал.       — Ну, взять с нужной стороны — это уже половина успеха, — Вита усмехнулась, но в её голосе не было злобы или издёвки. Казалось, сон пошёл ей на пользу, добавив не только сил, но и дружелюбности: — Вторую половину я обычно компенсирую ядом. Вот этот — мой любимый, — она указала на склянку с ярко-зелёной жидкостью. — Достаточно царапины, чтобы убить. Хотя, если надумаешь выпить и отравиться, не выйдет. Для этого есть другие варианты. Например, вот этот почти универсален.       — Зачем ты это рассказываешь? — Серенас нахмурился, глядя на неё.       Вита легко пожала плечами:       — Милый, ты же не думаешь, что я смогу нянчиться с тобой ежеминутно? У меня ещё дела в Ганеззаре.       — Почему мы не можем отправиться туда вместе?       — Мы уже обсуждали это, — вздохнула Вита.       — Теперь отправленное Меру предложение вряд ли будет интересно. Так что я никак не мешаю интересам дяди. Разве не так?       — Не в этом дело. Город в осаде, и я пока мало представляю, как туда попасть. Кормчие Стикса — уничтожены. Так что я сама по себе, а если ещё и тебя кто-то узнает… — она нахмурилась, понизив голос. — Не хочу привлекать лишнее внимание.       Серенас бросил на неё обеспокоенный взгляд, но промолчал, и следующие несколько часов они провели в молчании. Лес вокруг казался нетронутым Великой Войной. И на мгновение можно было забыть о том, что Империя пала и давно лежит в руинах.       — Почти приехали, — коротко сообщила Вита. После паузы добавив: — Ты ведь понимаешь, что никто не должен знать, кто ты и откуда?       За поворотом показалась расселина, которая отделяла их от небольшой деревни на склоне горы. Но первое, что бросилось в глаза по прибытию — группа вооруженных людей. Те выкрикивали угрозы, но ничего не могли сделать — самодельный мост через расселину был убран, а любые попытки приблизиться, встречались стрелами. Жители деревни ценили уединение. Прикидывая шансы и возможный план действий, Вита переводила взгляд с одной фигуры на другую, пока не заметила его. Этого человека она узнала бы из тысячи других даже с закрытыми глазами. Сердце пропустило удар, заставив всё внутри похолодеть.       — Надень капюшон и жди здесь, — скомандовала Вита голосом, в котором Серенас впервые услышал такую ледяную ярость. Она спешилась, передав ему поводья своей лошади, и проверила оружие на поясе: — Я разберусь.       Преодолев половину расстояния, Вита поняла, что тот, от кого она не отрывала глаз, тоже заметил её и вне всяких сомнений тоже узнал. Что-то сказав своим товарищам, он вышел к ней навстречу.       — Кажется, в прошлый раз я предупреждала, что следующая наша встреча будет последней для тебя. Неужели соскучился, Хэдис?       — А ты всё такая же ядовитая сучка, — ответил тот, ухмыльнувшись.       — О, ты даже не представляешь, — промурлыкала она, растянув губы в улыбке и с вызовом взглянув в глаза Хэдиса, — насколько я хуже. Спасибо, я усвоила урока.       — Но всё же я жив.       — Потому что я позволила, — с нажимом уточнила Вита, — тебе жить.       — А, может, потому что у тебя кишка тонка? — не меняя тона переспросил Хэдис, приставив меч к её шее. Движения слишком плавные, даже ленивые: он не планировал убивать — не так быстро, — дразнил, зная слишком хорошо. И поэтому, должно быть, велел своим людям ждать, не вмешиваясь — происходящее касалось только их двоих.       — Так это он теперь тебя трахает? — бросив взгляд на Серенаса, спросил Хэдис.       — А что, завидно? — На мгновение Вита разорвала зрительный контакт, бегло взглянув на замеченных в разбойничьей шайке женщин: — Вижу, твои стандарты сильно упали…       — Ты же не думаешь, что перебьёшь нас всех?       — Мне хватит тебя, дорогуша.       — А вот он на лошади ещё может спастись.       — Ты бы так и поступил, верно? — Вита сделала шаг назад, подобно кошке, расхаживая вокруг него, не убирая ладони с рукояти кинжала. — Давай уже покончим с этим.       Хэдис удобней перехватил меч, но не успел сократить расстояние, как между ними пролетел арбалетный болт, вонзившийся в землю.       — Никто ведь не говорил о честном поединке, — выплюнула Вита, стараясь не подавать виду. Хотя сердце забилось чаще, а в голове крутился лишь один вопрос: «Что ты творишь?»       Второй болт не заставил себя долго ждать, на излёте полоснув Хэдиса по руке.       — Серьёзно? И это всё? — с усмешкой ответил он. — Вижу, и твои стандарты заметно упали. Или твоему дружку из гильдии так и не перепало? Ах, прости, забыл — все кормчие в Тероне передохли.       Слова попали в цель — сердце Виты забилось чаще, а внутри всё клокотало от ярости. Подобно дикому животному, хотелось вцепиться в его лицо, навсегда содрав эту чёртову ухмылку, вырвать язык и затолкать сказанные слова поглубже в глотку, пока он не начнёт захлёбываться в собственной крови. А потом бросить умирать в одиночестве — совсем как он когда-то. Сжав челюсти, Вита сдержалась. Как бы ни пылало всё в груди, стоило мыслить хладнокровно. Сделав выпад, она отскочила назад, уклонившись от удара. Не только Хэдис знал её, но и она его. Их поединок был бы похож на танец — с самой смертью, — но Вита поняла, что происходит первой. Широко улыбаясь, ощущая, как горлу подступал нервный смех, она смотрела на багровые пятна, расползавшиеся под кожей от недавней царапины. Движения Хэдиса становились рваными. Он остановился, утерев нос и, словно не веря, взглянул на кровь на руках:       — Сука, — прохрипел Хэдис. Он замахнулся мечом, но сил на нормальный удар уже не было.       Вита сделала ленивый шаг в сторону, легко увернувшись. Не в силах держаться на ногах, Хэдис рухнул на колени. С хрипом сплёвывая кровь, которой становилось всё больше. Присев на корточки, чтобы смотреть ему в глаза, Вита покачала головой с притворным сочувствием:       — У меня для тебя хорошие новости, всё скоро закончится. Этот яд работает грязно, но невероятно быстро. А ведь мы могли избежать всего этого, — она склонила голову, наблюдая, как яд забирал его жизнь, — но ты выбрал стать ошибкой, которую мне пришлось исправлять. Ты даже не посмотришь, что случится с твоей шайкой. Но не волнуйся, скоро они к тебе присоединяться и всё сами расскажут.       Будто слёзы, кровь текла по его лицу. Вита хмыкнула, припомнив слова брошенные Хэдисом, когда она зажимала рану липкими от крови руками и никак не могла поверить в предательство:       — Теперь как-нибудь сам, дорогой.       Встав, Вита сверху вниз взглянула на рухнувшее тело, не испытав ничего, кроме презрения. Сорвавшись на бег, она что было силы поспешила к лошади, прежде чем остальные поняли, что произошло, и не начали стрелять. Сейчас нужно было отступить назад, воспользовавшись преимуществом в скорости. Вскочив на лошадь, Вита скомандовала:       — Быстрее.       — Я не смог перезарядить арбалет, — извиняясь сообщил Серенас, поравнявшись с ней, — и…       — Не сейчас, — прервала его Вита. Мысленно она прикидывала, что делать дальше и сколько пороховых бомб у неё было при себе.

***

      — Обещай, что не умрёшь.       — Никто не может обещать такого, — Вита усмехнулась, но тут же скривилась от боли, — но тебе повезло, сегодня я и правда могу дать слово, что, если и сдохну, точно не в этот раз.       Бомб оказалось не так много, но достаточно, чтобы уровнять их шансы на победу. Когда с разбойниками было покончено, местные, впечатлённые сражением и признав в Вите старую знакомую, перекинули мост через провал, позволив зайти в деревню. Старейшина выделил им скромную комнату, и направил лекаря, который смыл грязь и обработал раны. Сложив руки на груди, Вита лежала на спине, глядя в потолок, а её волосы разметались вокруг. Серенас присел рядом, стараясь не касаться её — в белой льняной тунике, Вита казалась обманчиво хрупкой.       — Извини, я запомнил только последнее, что ты говорила про яд… — прервал он повисшее молчание.       — Какая разница, если сработало, — она улыбнулась, взглянув в его сторону.       — Кто это был?       — Никто, — Вита отвела глаза, вновь уставившись в потолок, но ощутив на себе пристальный взгляд, добавила: — Сейчас это просто мёртвый кусок дерьма.       — Бывший любовник?       — С чего ты это взял? — равнодушно протянула она.       — Ты не умеешь врать, когда речь касается отношений, — Серенас говорил так, будто это было очевидно.       Вита хмыкнула. Она могла парировать, ответить колкостью, но не стала.       — Стоило слушать папу, когда тот говорил, что Хэдис говнюк, — всё с тем же равнодушием сказала Вита, продолжив смотреть перед собой, — но поняла я это только получив нож под рёбра.       — Злишься?       Она коротко кивнула:       — На себя. Мой друг… — Вита замялась, словно впервые пробуя это слово на вкус. Могла ли она назвать Диаса так? Он был мёртв и уже точно никогда не предаст, а это значило, что она могла себе позволить подобную роскошь. Однако, так и не признав большего, она продолжила: — Предлагал найти Хэдиса и прикончить. Вот только он не знал, что к тому времени я уже нашла его, — Вита поморщилась, говорить было противно, — и отпустила… Сказала, чтобы убирался и забился в такую глубокую дыру, где я его никогда не увижу, иначе следующая встреча будет последней. — Несколько раз моргнув, будто отгоняя какие-то мысли, она перевела взгляд на Серенаса: — Знаешь, это даже иронично, что в итоге со всей этой историей покончил ты.       Он не ответил. Устало прикрыв глаза, Серенас вздохнул: после дней, проведённых в доспехах, одежда — пусть и самая простая, полученная от местных — и отсутствие пыли на лице казались настоящим блаженством.       — Больно? — осторожно спросила Вита, скользнув по его багровевшей скуле.       Он покачал головой, про себя удивившись, что она ни слова ни сказала о том, как глупо он пропустил этот удар. Вита приподнялась с места, стараясь не показывать, как сильно ушибы отзывались на малейшие движения.       — Садись удобней. — Не приказ — предложение, а её голос стал мягче.       Придвинувшись ближе, Серенас прислонился спиной к стене. Вита молча опустилась на место, робко положив голову ему на колени. Закрыв глаза, она вздохнула, стараясь не думать о том, что её ждала работа в Ганеззаре — Дариста развязала ей руки, позволив действовать на своё усмотрение, но легче от этого не становилось. Вита всё ещё терялась, не имея даже приблизительного плана, и этот контракт висел камнем на шее. Но сейчас — в этой комнате, — она позволила себе остановиться. По-прежнему не решаясь коснуться Виты, чтобы не тревожить, Серенас неспешно перебирал пряди её волос, и это неприметное движение говорило всё, что не нуждалось в словах.

***

      — Я ухожу завтра в Ганеззар, но тебе старейшина разрешил остаться… — Вита не стала добавлять, что дополнила убедительность своих слов ещё и звонкими империалами. Она сидела, подогнув одну ногу под себя, на шатком деревянном стуле. Отвернувшись лицом к стене и стянув с себя тунику, Вита аккуратно наносила мазь на недавние ушибы. В ином месте, восстанавливаться пришлось бы дольше, но местный лекарь творил чудеса. Поджав губы, Серенас метался за её спиной, будто не мог найти себе места. Оставаться одному не хотелось, но и, дважды получив отказ, подступиться к разговору вновь он не решался. Взгляд снова и снова цеплялся за изгиб её спины, за забытую прядку волос, упавшую вдоль позвоночника.       — Давай помогу?       Вита внимательно посмотрела на него через плечо, но через несколько томительных секунд всё же протянула небольшой глиняный сосуд:       — Ну, если так хочешь.       Серенас опешил: то ли не ждал согласия, то ли не был к нему готов, решив, что ослышался. Заняв второй стул, он забрал мазь из её рук и придвинулся ближе.       — Все заживает быстрее, чем обычно. Был один эликсир, ещё довоенный, «Ускоренная регенерация клеток». Настолько редкий, что многие считают его сказкой. Главный компонент — экстракт амаранта. Не обычного, нет. Особенного, чуть ли ни волшебного. Говорят, он растёт только здесь. Вот почему сюда и тянутся воры.       — Так он в самом деле существует?       Вновь взглянув на него через плечо, Вита лишь загадочно улыбнулась:       — Мажь только те синяки, которые до сих пор тёмные.       Серенас замер в миллиметрах над её кожей, не решаясь начать. Он раньше почти не думал, что при таком образе жизни шрамы — дело неизбежное. Да и видеть их не доводилось — она не позволяла. Теперь же, хмурясь, он рассматривал отметины на её спине: преимущественно тонкие белые росчерки, но были и более грубые.       — От стрелы, — словно почувствовав его взгляд, уточнила Вита, но развивать тему не стала.       Решившись, Серенас осторожно нанёс мазь. Его пальцы чуть дрожали, а дыхание стало рваным, будто он то и дело забывал дышать. Но после замечания Виты, что она не рассыплется, дело пошло быстрее.       — Дальше я сама, — выпалила она. Впервые Вита выглядела такой напуганной. Глаза были широко распахнуты, как у ребёнка. С минуту они молча смотрели друг на друга. Медленно, с опаской Вита развернулась вместе со скрипучим стулом, тут же рефлекторно прикрыв грудь руками, хотя та и так была скрыта под каскадом волос. На её щеках выступил стыдливый румянец, а ресницы слегка подрагивали. Не говоря ни слова, она собрала мешавшие волосы одной рукой, удерживая, чтобы не липли к спине. Второй — всё еще придерживала грудь. И лишь по нервному движению кисти стало ясно, что стеснялась Вита вовсе не наготы. Под левой грудью красовался грубый рубец. Почти потеряв сознание, она слабо помнила, как её нашёл Нелеос. Как наспех, не имея особых навыков, зашил рану. Путь до Терона и вовсе выпал из памяти. Солнце палило так, что под закрытыми веками плясали белые пятна. Иногда мелькали смутные тени. Слышались голоса, но слов разобрать не получалось. Очнулась Вита уже в гильдии.       Серенас хмурился, а Вита отвернулась, стараясь не пересекаться с ним взглядом:       — Он так и не усвоил, куда надо бить, чтоб попасть прямо в сердце, — произнесла она отстранённо.       Серенас отставил сосуд с мазью на шатком столике, перед которым они сидели. Он аккуратно, почти не касаясь, провёл пальцами по рубцу, заставив Виту вздрогнуть от этого невесомого прикосновения. Остановившись на тёплой бархатистой коже, свободной рукой Серенас повернул голову Виты за подбородок, заставив взглянуть на него. Глаза метались по его лицу, как если бы она старалась что-то найти. Не выдержав первым, он потянулся к её губам. Ни слова. Ни паузы. Только жадность — тяжёлая, сдерживаемая слишком долго. Вита не отстранилась. Напротив — чуть подалась вперёд, будто дразня, проверяя на прочность. Серенас провёл губами по её шее, ниже, вдоль ключицы, туда, где кожа уже покрывалась мурашками. Вита впилась в его плечи пальцами, словно хотела убедиться, реален ли он. Её волосы, больше не сдерживаемые, хаотично рассыпались по плечам. Серенас провел рукой от её шрама, мягко очертив грудь и поднявшись выше.       — Не жалей меня, — хрипло выдохнула Вита. Дыхание было поверхностным, слишком горячим, и слова давались с трудом: — Это быстро заживёт. А завтра… — она осеклась, не желая произносить вслух то, что могло прозвучать как приговор.       Ей не потребовалось повторять дважды. Серенас откинул её волосы: впервые он получил её всю, не в полутьме, не во фрагментах, вместе со всеми шрамами. Вновь припав к её губам, он был требовательней, чем прежде, углубляя поцелуй. Не сговариваясь, они встали. Половицы скрипнули, а сосуд с мазью упал и покатился по полу. Было плевать. Ничего этого просто не существовало. Серенас осыпал её шею поцелуями, будто метил её кожу, оставляя свои следы. Когда его ладони сомкнулись на её груди, Вита всхлипнула, откинув голову назад — не от боли, от нахлынувшего жара. Она вжалась спиной в прохладную стену и прикрыла глаза. Руки блуждали по его плечам, опускались ниже к краю ткани, желая избавить от всего лишнего. На мгновение Серенас отстранился, чтобы снять взмокшую тунику, которая тут же отлетела куда-то в сторону. Притянув Виту за ремень, он пытался разобраться с застёжкой, но пальцы почти не слушались. Кожаные штаны сдались с неохотой, плотно обтягивая её бёдра до последнего. Он приподнял её, удерживая на себе, и отступил к кровати. Серенас опустил Виту на спину и лёг поверх — тяжело, жадно, будто хотел впиться в неё всем телом, вплавиться под кожу. Вита подалась навстречу, нетерпеливо расстёгивая на нём пояс, но её руки были перехвачены. Ухмыльнувшись на одну сторону, она приняла правила игры, поддавшись, пока он опускался ниже, оставляя влажный след от поцелуев. Остановившись на её груди, Серенас несильно прикусил сосок, заставив Виту выгнуться, хрипло простонав. Продолжив дразнить, распаляя сильнее, он любовался её страстью — дикой, почти животной. Едва ли какая-то другая женщина отдавалась ему так: просто потому что хотела, не глядя на титул и золото — сейчас у Серенаса не было ни того, ни другого. И возможно впервые в жизни ему было всё равно. Он поцеловал её живот, потом ниже, чуть задержался у изгиба бедра. Вита грязно выругалась, выгибаясь от этой пытки, а её пальцы с силой вцепились в простыню. Избавив её от оставшегося белья, Серенас отстранился, словно желая оценить результат своих действий. Пока он освобождался от давно мешавшей одежды, Вита наблюдала из-под опущенных ресниц, и это был взгляд хищницы, позволившей играть с собой. Это сравнение странным образом возбуждало. Он не знал, когда именно проиграл: впервые увидев Люцию или уже столкнувшись с ней настоящей, колкой, порой грубой и прямолинейной. В ней не было сладкого елея, не было жалости — возможно, она единственная была с ним настоящей.       Серенас вошёл в неё резким толчком. Вита задохнулась, запрокинув голову, но даже не замедлила движения — наоборот. Она зацепилась ногами за его бёдра, прижимая к себе крепче. Без паузы. Без пощады. Казалось, боль и жар были одним и тем же, напоминая, что она всё ещё жива. Вита до крови кусала губы, лишь бы не закричать. Он срывался на грубые движения, а она только сильнее выгибалась навстречу, царапая ногтями его спину. Когда всё закончилось, Серенас не отстранился, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Молчал. Просто дышал, чувствуя, как бьётся её сердце. Вита гладила его по спине — медленно, почти машинально, выводя пальцами замысловатые фигуры.       — Может, твой маадоранский титул и правда был заслуженным, — тихо прошептала она, нарушив тишину. Он лишь рассмеялся, хрипло с горечью, рухнув рядом на спину, но ничего не ответил.       — Ты ведь вернёшься? — почти робко спросил Серенас через некоторое время. Если удержать её всё равно не выйдет, оставалось надеяться лишь на это.       — Я сделаю всё, что в моих силах... — Вита замолчала, не желая думать о завтрашнем дне, о том, что будет, если она не справится. Словно желая подтвердить свои намерения, она нащупала его ладонь, взяв в свою. Серенас повернулся на бок, рассматривая её. Поддавшись порыву, ведь терять было нечего, а другого шанса может и не быть, Вита развернулась к нему, уткнувшись в грудь. Он прижал её сильнее, обняв, как если бы мог этим движением заставить Виту передумать. Она закрыла глаза, глубоко вдохнув, руки Серенаса дарили ей иллюзию безопасности, даже если головой она и понимала, что это не так — он и себя-то защитить был не в состоянии. Тишина не висела тяжёлым грузом, не настораживала, а расслабляла, неся покой.